Когда-нибудь услышишь

       Кирилл с непонимающим взглядом смотрел на последнее полученное сообщение. Что? Глухой? В это верилось с большим трудом. Зачем тогда глухому человеку сидеть в клубе, куда все приходят для того, чтобы послушать музыку и потанцевать? Да и вообще как-то… Он не мог объяснить, в чем была причина такого неверия, но она точно была. Возможно, что никогда до этого он не встречался в живую с инвалидом. С наркоманами, шлюхами, алкоголиками, бомжами — всех этих отбросов общества, среди которых когда-то был и он сам, видел, знал, общался. Но слепые, глухие, немые…        «Говорил же, что больше не захочешь. Прости», — прилетело новое сообщение, а Кирилл только чуть приоткрыл губы.        «Нет, я просто не знаю, как отреагировать на это. Жутко неожиданно, вот и сложно немного. Но почему должен прекратить общение?»        «Инвалид, больной, отброс общества…»        «О, ты ещё настоящих отбросов не видел, расслабься»        «Ты видел?»        «Да», — также скупо, как и во время разговора про родителей, ответил Кирилл. Больно бередить старые раны, разрывать почти зажившие шрамы… Хотя кого он обманывал? Нихрена не зажившие. До сих пор временами хотелось не скитаться по съёмным квартирам, а вернуться домой, к родителям, где тебя любят. Нихрена не любят.        «То есть, всё нормально? Мы продолжаем общаться дальше?»        «Да», — написал Кирилл, а потом следом отправил другое: — «Спасибо, что сказал»        «Думал, ты по-другому воспримешь»        «Это как?»        «Ну, я со многими знакомыми распрощался из-за этого. И парень бросил»        «То есть, это не с рождения?»        «Нет. Год назад была авария, там и потерял слух»        «Сочувствую», — да, Кирилл понимал, что это звучит глупо и явно недостаточно, когда человек признался тебе об аварии, после которой стал инвалидом, но не мог сказать ничего больше. Просто не знал, что говорят в таких случаях.        «Обычно с этой фразы и прекращают разговор», — звуковой сигнал нарушил тишину и мысли, заставив вернуться из воспоминаний и прочитать сообщение.        «Я не умею говорить красивые слова. Это же ты писатель. Кстати, крутой. Вчера перед сном прочитал там у тебя немного, вообще круто зашло», — наверное, сейчас лучшим вариантом было бы сменить тему, чтобы не дать Артёму или как там его зовут в реале, накрутить себя.        «Правда? Что прочитал?»        «Что-то совсем мелкое и жутко сопливое про утро с парнем и годную такую порнушку. Самому захотелось попробовать»        «Надеялся, что всю эту порнушку ты читать не будешь»        «Серьёзно? Крутая же, почему нет?»        «Ну, мы знаем друг друга второй день, а ты читаешь порно, которое я пишу»        «Я планировал заняться с тобой сексом, когда даже не знал тебя. О чём ты?»        И снова тишина. Если обычно Артём отвечал слишком уж быстро, наверное, научился печатать со скоростью света, то сейчас это длилось уже несколько минут. Кирилл даже успел умыться, пока ему что-то там писали. Неужели сходу сейчас сочиняет новый рассказ? Было бы неплохо почитать такое.        И только во время варки пельменей пришло долгожданное сообщение. Из пяти слов.        «Я годен только для секса?»        «Ну, не знаю, может, для армии тоже годен», — попытался отшутиться Кирилл. Отложив телефон, он погрузился в свои мысли, пытаясь понять, что не так с его собеседником. Зачем столько думать о каком-то предложении потрахаться, если это просто банальный секс? Не в любви же он ему признался.        «Ха-ха. Очень смешно и остроумно. Но я серьёзно. Ты так стремишься переспать с первым встречным? Даже имени не зная?»        «Переспать, да. Мы уже говорили вчера про это. Ни с кем я переспать не собираюсь. Называй вещи своими именами, не маленький уже. А то порнуху пишешь, а „потрахаться“ сказать не можешь»        «Это разное»        «Да ладно? А с парнем своим ты тогда как? С выключенным светом и под одеялом? Не удивительно, что вы расстались»        Только отправив это сообщение, Кирилл понял, что говорить такое человеку, не так давно пережившему аварию, было идиотской затеей. Совсем. Да и в расставании всё же нет ничего хорошего и смешного.        «Прости. Не должен был так говорить»        «Не должен? Да ты… Ты вообще что знаешь про любовь? Ничего. Тебя же только секс и интересует, а на какие-то чувства уже не хватает»        Кирилл мог только непонимающе моргать и даже забыть про то, что пельмени хотя бы изредка, но нужно помешивать. Вспомнив, быстро исправил свою ошибку, но из мыслей так и не вышел. Он думал, что Артёма оскорбит его фраза про расставание, а не преуменьшение роли аварии в жизни. Это казалось странным, слишком странным.        «Да, я бесчувственный мудак, который не верит в любовь. И то, что он бросил тебя, только сильнее убеждает меня, что любви не существует»        «Существует. Только для тех, кто хочет полюбить»        Это сообщение заставило Кирилла откровенно засмеяться. Хочет полюбить? О да, шикарно. Было такое чувство, что пусть Артём пострадал в аварии и потерял слух, но так и остался жить в розовом мире. Хотя его слова о расставании с парнем и том, что бросили многие знакомые, показывали, что с серьезной реальностью ему всё же пришлось столкнуться.        «Я хотел полюбить. Но как-то не сложилось. Плохо хотел? Да и ты, похоже, не особо хорошо, раз всё же расстались»        «А ты бы смог жить с человеком, который никогда тебя не услышит?»        Кирилл усмехнулся. С каждым новым сообщением Артём удивлял его всё сильнее и сильнее. Защищать не просто бывшего, а который бросил в, наверное, самый тяжёлый период жизни, это нужно быть на голову отбитым. Либо влюблённым. Впрочем, уже давно стало понятно, что это синонимы.        Но ответ на вопрос пришёл сам собой. Смог бы. Подумаешь, не услышит. Это мелочи по сравнению с тем, с кем Кириллу приходилось жить.        «Смог бы, без проблем. Если бы любовь существовала», — собравшись с мыслями, ответил Кирилл.        «Она существует!»        «В твоих рассказах — да, в реальности — нет»        «Если ты такой чёрствый, то для тебя точно ничего не существует. Неужели не хочется, чтобы любимый человек встречал дома? Просыпаться с ним по утрам? Вместе готовить?»        «Ой, вот не надо мне тут перечисления того, что я вчера прочитал. Хочешь, чтобы ещё раз розовыми соплями стошнило? Уже хватило этого»        «Да как так вообще можно, а? Даже если без соплей, то что? В старости хочешь в одиночестве остаться?»        «Какой есть шанс, что до старости тебя не бросят, не умрут, а ты вообще доживёшь? Минимальный»        «Тогда смысл вообще покупать квартиру, искать работу, чему-то учиться?»        «Никакого. Поэтому я снимаю, не задерживаюсь на одном месте, а в свободное время — бухаю и шляюсь где попало»        «С тобой невозможно серьёзно разговаривать! Ведёшь себя как ребёнок какой-то»        «Постарше тебя буду. Да и не я ложусь в одиннадцать»        «Постарше? Это сколько тебе?»        «Двадцать шесть»        «Сколько? То есть, тебе двадцать шесть, ты работаешь официантом, у тебя нет квартиры, и вообще ты всю жизнь пускаешь под откос?»        «Бинго»        «Что ты вообще творишь?»        «Что хочу, то и творю. Не нужно меня учить чему-то, в своё время учителей хватило»        «Не учить? И смотреть на то, как ты загибаешься от такой жизни?»        «Да не смотри, кто ж тебя просит, а? Закрой диалог, удали историю переписки, кинь в чс. Проблемы-то? Но лезть ко мне не надо»        «Я могу помочь тебе»        «Направить на путь истинный? Пытались уже, херня получилась. Можешь даже не терять время на это. Лучше ещё парочку своих милых гейских рассказов напиши, чтобы все девчонки слезами заливались»        «Я хотя бы чем-то занимаюсь, в отличие от тебя. Вот ты в своей жизни сделал что-то полезное?»        «Можно подумать ты своими писульками помог кому-то»        «Нет, но… Мы могли бы?»        «Что?»        «Помочь людям»        «И как ты это представляешь? Если я начну всех задаром обслуживать в кафе, меня оттуда быстро погонят»        «Нет, не это. У меня давно была идея каждый день делать что-то хорошее, просто так»        «В счёт будущей жизни работаешь?»        «Нет. Хочу помогать, хоть как-то. Бабушку через дорогу перевести, продавщице доброго утра пожелать. Почему нет?»        «Не знаю. Хрень какая-то»        «Не хочешь сделать этот мир лучше? Когда кому-то помогаешь, потом помогать начинают тебе. Закон бумеранга»        «Хочешь сказать, вот сейчас я выйду, переведу бабушку, а потом с неба свалятся ключи от квартиры в центре города?»        «Нет»        «Тогда зачем? Мне по жизни добра никто не делал. А тебе прям много кто?»        «Да. У меня есть друзья, которые меня не бросили после аварии, а помогали встать на ноги и всегда поддерживали. Хочешь сказать, у тебя таких нет?»        «Нет», — очередной односложный ответ, потому что, а что ещё писать?        «Совсем?» — в этих простых чёрных буквах читалось столько сомнения и неуверенности, что Кирилла пробрало на какой-то истерический смех. На кухне, не обращая внимания на уже переваренные и слипшиеся пельмени, он не мог перестать смеяться, не замечая, что по щекам начинали течь слёзы. Слишком много всего было в жизни, слишком много рыданий, слишком много боли, крови, стыда…        «Совсем. Ни одного. Удивительно, правда?»        «Тогда, может, нужно начать самому?» — ох, опять эта полная непонятной наивности фраза. Да, конечно, стоило только начать ходить и всем улыбаться, как мир вокруг тут же начнёт изменяться! И не будет больше наркотиков, убийств, насилия и прочего, прочего, прочего. В эти сказки хорошо верилось лет в пятнадцать, когда ещё совсем мелким Кирилл был убеждён, что родители его любят, а раз любят, то и его парня смогут принять нормально. Какая вообще разница, с кем встречаться? Ведь есть большая и светлая любовь, перед которой все равны. Нихрена.        «И получить по морде?»        «Почему?»        «Да потому нахрен никому не сдалась это твоя доброта! Все, поверь мне, все думают только о своей заднице. Ты им помог, а они будут думать, как сделать так, чтобы помог ещё раз. Это жизнь. Суровая и беспощадная. Если тебе повезло, то поздравляю. У многих сплошная задница», — не выдержал Кирилл, пытаясь достучаться до Артёма и вбить ему в голову горькую правду.        «Я везунчик? Да ты даже не понимаешь того, через что мне пройти пришлось! Эта авария, потеря слуха, больницы, операции, диагнозы врачей, когда ты остаёшься один и только пара человек продолжают поддерживать тебя»        «Давай не будем мериться размерами члена, который какой-то там чувак на небе положил на нашу жизнь»        «Думаешь, на твоей он больше?»        «Ничего не думаю. Знаю, что не хочу говорить об этом. И не буду»        «И участвовать в марафоне добрых дел со мной ты тоже не будешь, так?»        «О, это так называется? И что достаётся победителю?»        «Благодарность»        «На благодарность пожрать не купишь. Поэтому не, откажусь»        «Тебе настолько плевать на самого себя? Я же видел в клубе, да и фоток на странице куча. Красивый, весёлый, жизнерадостный парень. Зачем творишь всё это?»        «Не верь всему, что публикуют люди. Иногда за красивыми картинками скрывается такая тонна дерьма»        «У тебя твоё дерьмо только из-за нежелания хоть что-то делать. Занимался бы чем-то нормальным, тогда и в жизни бы всё получилось»        «Чем нормальным? Я вроде как вполне успешно подносы разношу»        «Как минимум мог бы начать учиться в университете. И пойти работать по специальности. Вот что тебе интересно?»        «Хм, дай подумать. Могу сказать, что мне не интересно»        «И что же?»        «Когда люди суют свой нос в мою жизнь и учат жить, ни черта обо мне не зная»        «Расскажи. Мне это интересно. Я хочу помочь»        Кирилл закусил губу и прикрыл глаза ладонями. Этот разговор давался с диким трудом. Уже несколько раз он порывался всё прекратить и добавить Артёма в чс, чтобы закончить его. Эти слова слишком сильно резали старые раны, которые и так не хотели заживать.        «Всё хреново и тебе лучше не знать об этом», — коротко написал он, не собираясь вдаваться в подробности.        «Так не хочешь говорить?»        «Да. Я же не расспрашиваю тебя про аварию»        «Но можешь. Я расскажу»        «Зачем? Не лучше ли тупо забыть про всё это, оставить в прошлом, и жить уже настоящим? Вот какой тебе кайф копаться в дерьме?»        «Когда, как ты сказал, копаешься в дерьме, начинаешь лучше себя понимать. Тебе бы это было полезно»        «Мне будет полезно сейчас пойти на последние деньги в клуб и набухаться там»        «Побег от проблем? Думаешь, хороший вариант?»        «Лучше, чем ныть»        «Вечно ты не сможешь бегать, тем более от самого себя»        «Слушай, ты меня учить вызвался? Не надо, я не оценю этого»        «Не учить, а помочь»        «Давай лучше я помогу найти тебе парня? Ему мозги трахай, а не мне»        «Нет, обойдусь, спасибо. А вот тебе нужно что-то делать со своей жизнью»        «Сам разберусь, отстань от меня»        «Хочешь, чтобы отстал?»        «Да»        «Тогда поучаствуй со мной в этом марафоне добрых дел»        «Нихера себе шантаж. Не попутал ли, парень?»        «Нет», — Кирилл откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. Этот Артём становился всё интереснее и интереснее с каждым новым сообщением. Такого шантажа он точно даже и не мог предположить, но теперь хотелось узнать, как далеко сможет зайти парень. Всё же у Кирилла собственные грани и правила наверняка более размыты или отсутствовали совсем.        «Я же могу кинуть тебя в чс и всё. Весь шантаж благополучно провалится»        «Так кидай»        «Как-нибудь потом. Интересно, что ты ещё выдашь. И что мне будет за этот марафон?»        «Ничего. Только гордость за себя и благодарность от некоторых»        «Какие-то хреновые призы. Может, что-то более материальное?»        «Давай так. Если ты месяц будешь делать что-то хорошее и писать мне об этом, то я притащу тебе ящик пива»        «Это мне уже нравится больше. Намного. Только вот отчитываться перед тобой… Как-то не знаю»        «Должен же я знать, что ты хоть что-то делаешь»        Кир только усмехнулся. С таким же успехом он мог просто написать, что вот снял котёнка с дерева, вытащил ребёнка из огня, сидя дома и ничего не делая. И, наверное, Артём ему бы поверил: слишком уж наивным и верящим в добро человеком он казался. Но с другой стороны, почему бы и нет? Можно же попробовать что-то новое в этой жизни и не относящееся к алкоголю, сексу и прочему, что уже давно стало привычным и обыденным. Выдохнув, Кир быстро напечатал то, что стало неожиданностью даже для него.        «Окей. Я в деле»