Когда-нибудь услышишь

       Артём не знал, почему предложил это. Хотел показать родителям, что у него в друзьях есть не только правильные и хорошие люди? Хотя им и неважно. И на самом деле в глубине души он надеялся, что Кир откажется, но нет, согласился. Разумеется, посмеявшись над тем, нужно ли ему играть роль парня Артёма или можно избежать этой ужасной участи, но это было ожидаемо. И даже радостно из-за того, что Кирилл по-прежнему шутил и издевался. Иначе казался неправильным, ненастоящим.        Артём заранее сказал, чтобы Кир вёл себя обычно. Не пытался специально понравиться, найти общий язык с родителями, но, как оказалось, это даже не понадобилось. Родители провели у них в гостях совсем немного времени, большую часть из которого отец проговорил с Кириллом, а мать общалась с ними, одновременно печатая что-то Артёму. О чём именно они говорили, так и осталось загадкой. Родители сказали, что если хочется узнать, то можно спросить у своего друга, Кир же только улыбнулся и вскинул брови, не отвечая.        О, как это раздражало! Эти его постоянные издевательства выводили из себя, сводили с ума, заставляли придумать, как отомстить… Далеко не сразу Артём понял, что в этом списке нет упасть на кровать и начать жалеть себя. И осознание этого оказалось странным. Нет, Артём замечал, что в последнее время относился к глухоте намного проще, чем раньше, но чтобы настолько? Странно. Хотя давно стоило признать: всё, что так или иначе касалось Кира, странно. И полное нежелание говорить, чем он понравился родителям, что они потом много и долго расспрашивали про него, далеко не самое удивительное и ненормальное.        Забавно. Артём боялся, что Кирилл вызовет кучу расспросов в духе «как ты с ним вообще связался?», но никак не «где он работает, как проводит свободное время» и, конечно, «какой милый котёнок! Расскажи про него». О чём тогда они так долго разговаривали? Непонятно. Не сказать, что Артём против подобного отношения, напротив, он был рад, что Кир легко нашёл общий язык. Даже сам пошутил про «тебе пора издавать книгу „Как быть больным извращенцем и завоевывать друзей“». Кирилл ненадолго задумался, но сказал, что гейская порнуха будет пользоваться большим спросом.        На самом деле после того совместного обеда в отношениях с родителями что-то изменилось. Они стали писать намного чаще. Вот даже сейчас Кир внаглую развалился на кровати Артёма, возясь с Комком и одновременно что-то читая на телефоне, а сам Артём рассказывал родителям, как сдал экзамены и закрыл сессию.        Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Некоторые преподаватели, видимо, не знали о глухоте и начинали задавать вопросы. Артём на них бы ответил, он уверен, если бы услышал. Приходилось жестами выпрашивать пару секунд, писать на листочке позорное «простите, но я глухой», передавать его преподавателям и чувствовать, как краска заливает лицо. Он боялся поднимать голову и смотреть на сидящих перед ним, боялся увидеть в их глазах жалость или омерзение. Но на одном экзамене Артём всё же решился. И лучше бы он этого не делал: от взгляда, направленного на него, стало тошно на душе, чуть ли не физически.        Дома он пожаловался Кириллу на то, «как таких только на работу берут». Кир же развёл руками и предложил не обращать внимания на всяких мудаков, а лучше идти готовить ужин, раз сегодня они ночевали в его квартире.        Артём предпочитал не думать о том, что происходило в их отношениях. Дома у него стоял новый лоток и корм, валялись кошачьи игрушки только из-за того, что Кирилл часто гостил вместе с Комком, а каждый раз таскать вещи с собой надоедало. У Кира же в квартире до сих пор лежали учебники, конспекты, куча всяких тетрадей, необходимых для подготовки к экзаменам. Это казалось нормальным. Парни проводили дома друг у друга, порой, больше времени, чем в своём собственном, так почему бы не перевезти некоторые вещи? К тому же, в платяном шкафу много незанятого места, и Артёму не сложно уступить его для одежды Кира. Как и самому Кириллу было не сложно разобраться с бардаком в квартире и выкинуть половину, а потом создать новый бардак, уже с вещами Артёма.        Правда, говорить кому-то об этом не хотелось: люди просто не поймут. Парни тоже не понимали, но даже не собирались разбираться, когда есть другие, более важные дела. Совсем недавно ими были экзамены.        Артём до сих пор со страхом вспоминал методы запоминания, которые выбрал Кир, стоило его попросить о помощи.        — Может, ты слезешь с меня? — спрашивает Артём, пытаясь скинуть сидящего у него на бёдрах Кирилла. Тот же только ухмыляется и мотает головой.        «Ответишь на билет и слезу».        Артём едва не задыхается от возмущения. Немного сложно сконцентрироваться, когда на тебе сидит парень, подпевает песне, которую слышит только он, улыбается, проводя языком по губам и прикрывая глаза… Артём тяжело сглатывает. И ведь действительно не слезет, пока не ответит.        — А если, — Артём сам не понимает, как решается на такой вопрос, но это его последний шанс, — у меня встанет от таких твоих движений?        «То это будет охеренным комплиментом», — ничуть не смущаясь набирает Кир и протягивает телефон Артёму, подмигивая. Кажется, вопрос только сильнее раззадоривает парня, начинающего двигаться в, похоже, такт музыке.        Артём понимает, что сам подписал свой приговор.        — Я не могу думать в таких условиях! — выкрикивает он и поднимается, чтобы наконец-то спихнуть с себя слишком удобно устроившегося Кира, но тот приподнимает брови, мотает головой и толкает в грудь, снова заставляя лечь.        «Ты должен учить так, чтобы под любым мужиком ответить. Почему я больше думаю о твоём образовании?»        — Ты думаешь о сексе.        «Но встаёт-то не у меня».        Артём вспыхивает. Не столько из-за очередной пошлой фразы, сколько из-за того, что это правда. Он собирает все силы и всё же сталкивает Кира, в последнюю секунду надеясь, что тот не приложится головой обо что-нибудь. Но вместо этого Кирилл успевает схватить Артёма за руку и снова повалить на кровать. Дальше в ход идут подушки.        Оба, уже изрядно вымотанные такой тяжёлой борьбой, лежат на кровати и смеются. Артём не слышит, но видит. И одна только картина этого прекрасна, а какой же голос? Но вот Кир резко поворачивается к нему, сдвигает брови к переносице и протягивает телефон с набранной фразой:        «На билет отвечай».        Артём усмехнулся, вспоминая методы Кирилла. Странные и даже немного неадекватные, но весьма эффективные. Впрочем, потом было сложно отвязаться от образа Кира, сидящего на его бёдрах, отклоняющегося назад или, наоборот, ближе. Красивый. И, как выяснилось, безумно голодный до тактильного контакта.        Если Кирилл по началу немного стеснялся или боялся ставших частыми прикосновений и объятий, то уже через несколько дней мог сам подойти к Артёму, прижаться к нему, простоять так несколько минут, а потом вернуться к своим делам. И в этом тоже не было ничего ненормального. Просто человек долгое время лишал себя человеческого тепла, логично, что сейчас нуждался в нём. А Артём не против делиться своим. И холодными зимними ночами, когда Кир обнимал его, утыкаясь лбом в грудь, — тем более.        Артём обернулся из-за лёгкого прикосновения к бедру. Кирилл слишком подозрительно и не добро улыбался и протягивал телефон.        «Поговорим о музыке?»        — Зачем? — Артём действительно не видел в этом смысла. Нет, он знал, что в последние дни Кир всё же начал интересоваться современными группами города, видимо, хотел примкнуть к одной из них, пусть и всячески отрицал. Но обсуждать-то зачем? И что? Новый альбом, который он, Артём, пока не слышал?        «Хочу проверить твои знания. Буду включать клип, а ты называть жанр», — Кир сел на кровати, прижимаясь плечом к плечу и зашёл на YouTube, оставив телефон Артёма для общения.        — Что за бред? Как можно определить жанр, когда не слышишь музыку?        «Это будут известные группы. Ты должен их знать».        — Какой вообще смысл в этом?        «Нужно понять, насколько всё плохо и как много работы предстоит».        Артём собирался спросить, что Кир имел в виду. Какой работы? Что вообще происходило? Что этот больной снова задумал? Но Кирилл уже забивал какое-то название в поисковик, прикусив нижнюю губу. Оставалось надеяться, группы будут действительно известными.        Первым видео оказался уже известный клип Queen. Ладно, пока легко.        — Хард-рок?        «Сойдёт. Хотя очень обще».        Следующее Артём не хотел комментировать. Совсем. Типичные рок-музыканты восьмидесятых годов с длинными растрёпанными волосами, накрашенными глазами, в кожаных куртках разъезжали на мотоциклах. А девушки танцевали стриптиз. Кир подпевал песне, прекрасно зная текст, а вот Артём впервые видел что-то такое. Может, он и слышал раньше, но сейчас не мог даже сказать название группы!        — Тоже хард? — наугад ответил Артём, растерянно смотря на Кирилла. Тот закатил глаза и покачал головой. — Я не знаю их. Хоть группу скажи, может, вспомню.        «Mötley Crüe. Не поверю, что не слышал и не смотрел этот клип! Всегда залипал на этих мужиков, такие горячие».        Артём опустил взгляд в пол. Где-то вертелись воспоминания, но такие давние, что вытащить и облечь в слова сейчас не получалось.        «Ладно. Тогда смотрим других представителей этого жанра».        Название следующей группы Артём успел увидеть. Twisted Sister. Если предыдущее он хотя бы когда-то слышал, то сейчас полнейшая пустота и незнание. И, признаться честно, лучше бы этому так и оставаться. Жутко накрашенные мужчины в порванной яркой одежде, толпа подростков, издевательства над несчастным учителем… Что это вообще такое?        «Артёмка, в каком жанре мужики похожи на страшных баб?» — написал Кир, когда Артём продолжал молчать, пялясь на клип.        — Не знаю и знать не хочу.        «Глэм. Понятно. Этого парня ты точно должен знать, иначе не представляю, что с тобой сделаю. Его ещё назвали королем своего жанра».        Элиса Купера Артём действительно знал и даже любил пару песен, но ответить на вопрос было сложно. Разве это не обычный хард? Нет, слишком легко.        — Он мне иногда нравится, но жанр не скажу.        «Ты его выступления видел? Гильотины там, окровавленные медсёстры и прочее?»        — Что? Нет! Думал, хоть он адекватный среди всех, кого ты мне показываешь.        Кир же только засмеялся и утёр ребром ладони выступившие слёзы. Артём не понимал, из-за чего его так пробрало, что парень долго не мог успокоиться. В конце концов Кирилл всё же выдохнул и, качнув головой, облизнул губы.        «Напомни мне как-нибудь посмотреть полную версию его концерта. Он шокирует людей своими выступлениями. А если шокирует, то жанр какой?»        — Эм. Шок? — наугад произнёс Артём, но Кир вскинул руки к потолку и снова засмеялся. Казалось, он сказал «бинго», но уверенности в этом не было. Зато была уверенность, что случилось что-то, о чём говорить не хотят. Артём уже неплохо понимал Кирилла, чтобы знать, когда тот действительно был счастлив и смеялся потому что хотел, а когда — потому что было необходимо. — В чём дело?        «Я в порядке», — тут же написал Кир и запустил руку в волосы, слегка встряхнув.        — Кирилл.        «Всё хорошо. Давай дальше смотреть», — Кирилл почти забрал свой телефон из рук Артёма, но тут на него пришло сообщение, открывшееся на весь экран.        «Не понимаю, чего ты хотел? Кирилл, ты только позоришь нашу семью всем, что делаешь. Поэтому да, нам было проще сказать, что ты погиб в автокатастрофе».        — Кир? — Артём отдал телефон и поджал губы. Теперь понятно, что случилось, но лучше бы он не знал. Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами. Да, хотелось расспросить, в чём дело, почему они вообще продолжали общаться, но Кирилл сидел, опустив взгляд и зажмурившись. Артём мягко обнял его за плечи, прижимая к себе.        Несколько минут они сидели, ничего не говоря и даже не двигаясь, но затем Кир сам отстранился и, улыбнувшись, принялся набирать сообщение.        «Дай мне немного времени, и я расскажу».        Кирилл ушёл в ванную, забрав подушку. Если раньше Артём задался бы вопросом, зачем она, то сейчас прекрасно понимал. Стоило только вспомнить тот хаос на кухне после предыдущего сообщения, да и вообще постоянный бардак в квартире.        Оставшись в одиночестве, Артём поставил чайник и разморозил пирожки. Они всегда поднимали настроение, а сейчас это необходимо.        Кир вернулся действительно быстро. Бросив помятую подушку обратно на кровать, сел рядом за столом на кухне и сделал крупный глоток горячего напитка, будто пытаясь привести себя в чувство. Артём ничего не говорил и не спрашивал. Понимал: Кирилл сам расскажет, когда достаточно соберётся с мыслями, поэтому приходилось только ждать.        «Недавно в кафе встретил знакомого семьи, который был уверен, что я мёртв, — начал Кир, отправляя короткие, незаконченные сообщения. — Мои родители уже давно сказали всем, что их сын разбился, иначе было бы слишком много вопросов. Говорил же, не последняя семья в городе».        — Они совсем больные? — больше не спрашивая, а утверждая, произнёс Артём. У него в голове не укладывалось: как можно так относиться к собственному ребёнку, чтобы болтать о его лже-смерти. И из-за чего? Только из-за ориентации?        «Не знаю. Вот не хотел писать, но нет. Зачем сделал это? Всё же идиот и мазохист».        Артём не знал, что говорить, поэтому просто подошёл и обнял. Хорошо, что теперь у него был такой способ поддержать, помогающий как при кошмарах, так и сейчас.        — И когда?.. — Артём не смог закончить фразу, но знал, его поняли.        «Где-то дня четыре назад».        И почти всё это время они были относительно вместе. Как Артём не заметил того, что происходило? Не заметил, что Кира снова изнутри съедало прошлое, мучали воспоминания и новые сообщения от матери. Он вёл себя также, как и обычно. Вот только ничего «как обычно» не было. И что вообще считать «как обычно»? Какую маску из того бесконечного числа, носимых Кириллом?        — Вроде мы с тобой знакомы уже давно, но я так и не знаю тебя настоящего, — начал Артём, не понимая, зачем он это говорил. — Без вынужденных шуток, выплёскивающейся на подушках агрессией, бессонницы, а просто настоящего. Какой ты где-то там, под всеми своими масками.        «Я не знаю. Не знаю, какой под ними».        Артём вскинул брови. Это возможно: не знать самого себя? Похоже, его вопрос спокойно читался по выражению лица, раз Кир, слегка дёрнув губами, продолжил печатать:        «А ты знаешь? Какой сам? Всегда же разный: со мной один, с бабушкой совершенно другой, с родителями тебя такого вообще не видел, с друзьями тоже… Так какой же ты без масок?»        Артём не знал, что ответить. Он никогда не думал о чём-то подобном, считая, что всегда и со всеми вёл себя одинаково, но, похоже, лишь ошибался. Действительно ли это так? И почему он сам ничего не замечал? Сложно.        — Не понимаю. Теперь даже не представляю, какой на самом деле.        «Пойми, каким ты себе нравишься. И делай всё, чтобы быть таким всегда, а не только с определёнными людьми или обстоятельствами».        — Ты уже понял?        «Да. Но не хочу говорить об этом».        — Ты будешь что-то отвечать маме?        «Нет. Мёртвые не могут говорить. Каждый раз надеюсь, что больше мы никогда не будем общаться, но каждый грёбанный раз всё катится к чертям, а я пишу ей. Будто где-то глубоко в душе мечтаю, что однажды меня всё же примут. Хотя понимаю, что нет. Извини, развёл тут, хватит».        — Нет, давай поговорим, — Артём сжал ладонь Кира своей и улыбнулся. Ему правда нравилось читать мысли парня, пусть и безумно хотелось услышать его наверняка спокойный, приятный голос. Но он всегда писал умные вещи, пусть и прикрытые очередной тонной сарказма и грубости.        «О чём? О том, каково в один день узнать, что ты оказывается-то давно уже труп гниющий? Или прекрасно понимать, что нахер никому не сдался, но продолжать надеяться, что хоть когда-нибудь? Не хочу. Не сейчас точно».        — Мне ты сдался, — зачем-то сказал Артём, пожав плечами. Кир действительно стал важен для него за эти полгода, что они общались. Он во многом помогал, поддерживал, раскрашивал яркими красками обычно серую и скучную жизнь. Причём, как в мелочах, например, впервые за долгое время украшенной к Новому году квартире, так и в чём-то крупном, важном. Взять хотя бы то же отношение к жизни и самому себе, которое кардинально изменилось.        «Что?»        — Говорю, мне ты сдался. Правда. Я уже даже не могу представить, чтобы без тебя.        «Что без меня?»        — Да почти всё! Банально сидеть вот так вечером, но только одному, уже неправильно и неуютно, — Артём знал, нужно осторожно подбирать слова, чтобы не спугнуть Кира, непривыкшего и нежелающего чего-то даже отдалённо напоминающего отношения. Конечно, о них речи не было, но мало ли?        «Это странно».        — Твоё имя лично для меня уже синоним к «странно», — засмеялся Артём, видя, как Кирилл отпускал себя, медленно выдыхая. Это радовало.        От дальнейшего обсуждения отвлекло новое сообщение Макса. Он предлагал скинуться всей компанией и на Новый год арендовать домик за городом, чтобы отметить с друзьями. Артём уже собирался отказаться, как Кир накрыл экран телефона ладонью и покачал головой.        «Езжай. Я знаю, ты собирался посидеть с бабушкой, но уже взрослый мальчик, можешь провести Новый год не с семьёй, а с друзьями».        — Ты серьёзно?        «Да. Пора, не думаешь?» — Кир забавно приподнял брови и улыбнулся. Артём же ухмыльнулся. Нет, сейчас он не имел ничего против такого предложения, но с одним условием.        — Хорошо. Но ты поедешь с нами.        Артём видел, как Кирилл тут же приоткрыл губы и выдохнул. Не ожидал? Интересно, согласится или нет?        «Приглашают не меня, а тебя».        — Я договорюсь без проблем.        «Ты правда хочешь, чтобы я поехал с вами?»        — Ну да. Ребята к тебе хорошо относятся, почему нет? — Артём пожал плечами, уже начиная писать в общий чат. Он уверен, никто не будет против Кира. Не сказать, что его считали другом и членом давно устоявшейся компании, но в просьбе Артёма точно не откажут. И да, он оказался прав. Что ж, его ждёт наверняка самый безумный Новый год.

***

       Уже глубокой ночью, когда Кир давно спал, Артём забрал его телефон и ушёл на кухню. Он обязан сделать это. Просто не мог позволять и дальше такого отношения к человеку, который точно не заслужил хоть капли подобного.        В контактах номера «мама» больше не было. Похоже, Кирилл всё же решил поставить последнюю точку. Но сообщения он не удалил. Артём не собирался читать их, это слишком личное, секретное, поэтому просто скопировал номер и задержал палец над кнопкой вызова.        Он боялся. Ох, как он боялся! Несколько лет уже не говорил по телефону, да и до этого старался избегать звонков, а сейчас… Не давая себе и секунды лишнего времени, Артём нажал на вызов. Когда на экране появились цифры, отсчитывающие время разговора, Артём заговорил, не останавливаясь.        — Вы меня не знаете, но я про вас уже наслышан. Хочу только спросить: почему вы так относитесь к своему сыну? Кирилл — прекрасный человек, который по вашей же милости был вынужден пройти через ад, но он по-настоящему добрый, заботливый, пусть жизнь в вашем лице и пытается выбить это из него. Кирилл не только не сдаётся, но и помогает другим людям, хотя нуждается в помощи больше остальных. Если бы вы хоть раз попробовали закрыть глаза на его ориентацию, то увидели бы, какой он безумно талантливый человек и чего смог достичь. Но так как вы не собираетесь делать это, то попрошу вас отстать от парня, не напоминать ему о своём существовании и позволить жить так, как он заслуживает. А заслуживает многого.        Артём сбросил звонок, едва договорил. Что он сделал. И зачем? Вдруг, сейчас станет только хуже? Они захотят узнать, кто это был и начнут звонить, писать… Хорошо, уже поздно что-то менять.        Вот только Артём не знал, как несколько раз срывался на крик и разбудил этим Кира, стоящего возле двери и прекрасно всё слышащего.