Когда-нибудь услышишь

       Артём не знал, почему он согласился на это. Да, обещал Кириллу отправиться с ним, Лексом и Мариной в клуб, но хотелось остаться дома, всё решить. Кир назвал его идиотом, раз ещё думал. Просто он не знал, как часто Артёму обещали стопроцентные шансы возвращения слуха, после которых парень почему-то до сих пор не слышал. И он боялся. Действительно боялся. Даже не самой операции: подумаешь, их было уже достаточно, но того, что снова ничего не произойдёт, не изменится. Глупые надежды, которые слишком больно разбивались.        Ему не обещали быстрого восстановления. Скорее, даже напротив: медленное, занимающее не один месяц, дальнейшую жизнь с неснимаемым слуховым аппаратом. Но всё это меркло перед возможностью слышать, не представлять, а действительно слышать: шум проезжающих автомобилей, хруст снега под ногами, капли дождя на крышах и окнах, любимую музыку, голоса людей. Кира.        Артём с улыбкой посмотрел на парня, сидевшего на кровати, скрестив ноги, и подводящего глаза.        — Зачем краситься? Не боишься?        Кир чуть приподнял голову и ухмыльнулся. Закусив карандаш, он потянулся к лежащему рядом телефону. Подумать только: совсем скоро они смогут общаться без него!        «Я не сказал? Это гей-клуб».        — Что? Ты серьёзно?        «Совершенно. Там сегодня будет стриптиз от дедушек морозов, которые выглядят как горячие двадцатилетние парни».        — Ты танцевать не будешь? — больше для шутки спросил Артём, но сразу же немного напрягся: зачем тогда Кир красился?        «Если только приватный для тебя», — Кирилл приподнял брови и хитро улыбнулся, посылая воздушный поцелуй.        — Обойдусь, спасибо. Но зачем именно в гей-клуб? В обычный нельзя?        «Потому что я хочу секса. А там — лучший способ найти кого-то на ночь», — просто ответил Кир, а Артём почувствовал прилившую к щекам краску. Одного Лекса ему мало?        — А мне что делать?        «Тоже найти кого-то. Недотрах — страшная вещь, а он у тебя уже давно».        — Обойдусь, — Артём попытался было отмахнуться и выйти из комнаты, но Кир схватил его за руку и снова усадил на кровать. Растянутые в улыбке губы не сулили ничего хорошего. — Что ты хочешь? Пугаешь.        «Хочу, чтобы ты с кем-нибудь познакомился. А если и нет, то просто попробовал что-то новое».        — Секс с незнакомым человеком не входит в список дел, которые нужно успеть до тридцати, — Артём вяло вырывался, прекрасно понимая: так сделает лишь хуже. Как-то лениво пришла мысль, что в последнее время Кир слишком часто сидел на нём и не давал встать.        Кирилл же в ответ рассмеялся, прикрывая ладонью губы, и вытер выступившие в уголках глаз слёзы.        «Ты наконец-то сказал «секс». Не могу поверить в это. Нужно отметить в календаре и праздновать каждый год».        — Отстань. И отпусти.        «Только после того, как накрашу. Да не дёргайся ты: просто глаза подведу. Тебе пойдёт, поверь».        — Кирилл, я не какая-то девчонка, чтобы краситься!        «Хочешь сказать, я девчонка? Или рок-музыканты девчонки? Расслабься. Поэтому и гей-клуб».        — Кирилл, — возражения Артёма с каждой секундой становились всё слабее и слабее. Он никогда не понимал мужчин, даже геев, которые использовали косметику. Всё же это нечто чисто женское. А музыканты просто следовали определённому имиджу, который помогал привлечь больше внимания.        «Член от накрашенных глаз не отвалится. На личном опыте проверено».        — Да что ты вообще несёшь, — простонал Артём, признавая собственное поражение. Спорить с Кириллом — самое бесполезное занятие из всех, которые только могут быть. Всё равно же получит своё.        «Можешь продолжать лежать, мне удобно», — написал Кир, когда Артём хотел сесть. Тот обречённо посмотрел на карандаш для глаз и взглянул на Кирилла, умоляя. В ответ получил лишь ухмылку.

***

       Артём не назвал бы это самым приятным опытом в своей жизни. Глаза жутко слезились, постоянно пытались закрыться, а держать веки поднятыми практически не удавалось. Кир матерился. Чтобы понять это, не нужно было даже смотреть на его губы. Он просто не мог не материться от такого. Но Артём терпел и действительно пытался прекратить рыдать и дрожать. Ему было всё равно на результат или что с ним делали: рука Кирилла, лежащая на шее и придерживающая за подбородок, наполняла таким теплом, спокойствием, уютом. Только ради этого можно пережить всё.        Когда Кир отстранился, рассматривая получившуюся картину, прикусив губу, Артём невольно потянулся за ним, а потом покраснел от стыда. Как влюблённый подросток. Всё же Кирилл прав: длительное воздержание сделало его слишком чувствительным. Мысль о том, что слишком чувствительным его сделал один конкретный парень, упрямо прогонялась из мозга.        Хотя было глупым не признавать: с друзьями так себя не ведут. Друзьям не предлагают жить вместе, с ними не хочется спать, обниматься, поцелуй с ними не прокручивают в памяти десятки раз на дню… И на друзей не стоит. А вот на Кира — да. Особенно когда он выходит из душа в одних штанах, а капельки воды блестят на обнажённой груди, или когда обнимает Артёма со спины и крепко прижимает к груди, или когда поёт что-то прямо в губы, едва не прикасаясь к ним своими, выдыхая горячий воздух.        Зачем Кирилл так поступал? Специально совращал, или всё было неосознанным? Вряд ли. Невозможно быть таким неосознанно. Хотя это же Кир: с ним многое невозможное становилось возможным.        «Одевайся и поехали, — вибрация телефона отвлекла от слишком неудобных мыслей. — Хотя подожди. Влезешь же в свой свитер и обычные джинсы. И нахера тогда красил».        — И что предлагаешь?        «Сейчас посмотрим. У меня что-нибудь возьмёшь, например».        — Зачем вообще всё это делать?        «Потому что мы идём отмечать. Логично? Новый год и все дела. Ну и стриптиз, да».        — Извращенец.        «Кто бы говорил. Думаешь, не вижу, как ты на меня после душа смотришь?»        Артём едва не задохнулся. Не стоило даже надеяться, что его бы не спалили, но настолько быстро… А если Кир подумал, что приглашение жить вместе только из-за этого? Что Артёму нравилось только его тело, а не характер, сарказм, объятия, просто он сам? Знать бы, что творилось в голове Кирилла!        «Да расслабься ты. Заистерил сразу».        — Просто испугался, что подумал, я только ради этого предложил переехать. Это не так, поверь, — затараторил Артём, пытаясь оправдаться и разрушить все нехорошие мысли Кира. Тот же сидел с приподнятыми бровями и часто моргал. — Ты красивый, да, не спорю, очень красивый. И нравишься мне. Внешне в смысле. Но и не только внешне. Ты же хороший парень, приятный… — Артём замолк тогда, когда Кир приложил ладонь к его груди и ухмыльнулся.        «Я люблю секс, но себя не продаю. Ни за деньги, ни за жизнь в элитной квартирке. А с тобой мне просто нравится, — Кир не стал уточнять, что именно ему нравилось, оставив слишком большой простор для воображения. — Ну и я это уже говорил Максиму: трахаться лучше не с невинными ромашками. Поэтому забей».        Кирилл быстро улыбнулся и поднялся, отодвинул дверку шкафа и вытащил одежду Артёма, придирчиво рассматривая её. Практически всё он считал неподходящим.        — Хочешь выглядеть, как типичные геи из типичных гомофобских анекдотов? — спросил Артём, считая лучшим перевести тему. Кир кивнул.        «Ага. Марина ещё туфли на каблуках принесёт».        Артём тяжело сглотнул и уже собрался начать возмущаться, как увидел в зеркале смеющееся отражение Кирилла. Никогда не угадать, что было шуткой, а что правдой.        — Почему ты так любишь издеваться?        «Потому что ты всему веришь. Наивная ромашка».        — Тогда ты роза, — зачем-то сказал Артём, улыбнувшись. Когда Кир немного обернулся с нахмуренными бровями, он пояснил: — Красивый, многим нравишься, но колючий и никого не подпускаешь.        Кирилл опустил взгляд и улыбнулся уголками губ. Он уже долго набирал текст, а Артём лишь гадал: что там. Когда сообщение пришло, его смысл дошёл не сразу.        «Люди забыли это. Но ты не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за свою розу».        — Что это? — Артём придумал себе уже многое, но ответ оказался даже слишком прост.        «Цитата из «Маленького принца». Вспомнилась».        — Ты его читал?        «Люблю и часто перечитываю».        Интересно, когда-нибудь настанет время, когда Кир перестанет так удивлять Артёма? Вряд ли.        — Это же детская книга, — Артём пожал плечами. Когда-то давно, в детстве, он читал «Маленького принца», но не особо много запомнил. Даже тогда ему книга показалась глупой, неинтересной. Кир же выглядел будто оскорблённым.        «Там много мыслей, которые заставляют задуматься. Перечитай как-нибудь, поймёшь, о чём я. Смотри, что наденешь сегодня», — Кирилл слишком резко перевёл тему, кинул на кровать к Артёму обычные джинсы и чёрную рубашку и быстро вышел из комнаты, оставив парня переодеваться в одиночестве. Что произошло? Он же не мог так обидеться из-за того, что Артём назвал любимую книгу детской?        Он выглянул из комнаты, собираясь извиниться, но увидел, что Кир разговаривал по телефону. Всё оказалось намного проще, а Артём уже напридумывал себе. Прав Кирилл, когда называл его истеричкой.        Артём посмотрел на одежду. На удивление приличная, хотя неизвестно, что ещё сделает с ней Кир, вряд ли оставит просто так.        Мобильный подсветился сигналом о новом сообщении. Мама спрашивала, решил ли Артём что-то с операцией, а он, немного подумав и повертев телефон пальцами, набрал, что согласен. Теперь пути назад нет.

***

       Кир то и дело поглядывал на Артёма, сидящего рядом с ним в такси. Он заметно нервничал и непонятно, то ли из-за накрашенных глаз, то ли из-за полурастёгнутой рубашки, пусть сейчас и скрытой под тёплой курткой, то ли из-за взглядов, которые на них изредка бросал водитель. Да, это раздражало, Кирилл не спорил. Будто они с Артёмом не люди, а какие-то последние твари, которым не место в этом автомобиле, городе, стране, мире. Спасибо, что таксист ещё ничего не говорил.        Едва они доехали, Кир быстро расплатился и выскочил из машины, ухмыляясь тому, как водитель чуть ли не брезгливо взял деньги и заматерился после улыбки и фразы «Не беспокойтесь, гейство так не передается».        Лекс с Мариной ждали возле входа. Кирилл поцеловал девушку с уже ярко-розовыми волосами, любя назвав её Попугайчиком, за что тут же получил от Лекса. Артём, похоже, чувствовал себя неуютно. Он неловко улыбался, переминался с ноги на ногу и поглядывал на Кира, когда думал, что тот не видел.        Не желая и дальше заставлять Артёма стоять в стороне, Кирилл схватил его за руку и потащил в клуб. Время сумасшедшего веселья.        Они заняли свободный столик возле бара, пусть Лекс и негодовал, что к сцене уже не пробиться. Музыка оглушительно гремела, отдаваясь вибрацией во всём теле, люди вокруг наклонялись вплотную друг к другу, если хотели что-то сказать, воняло куревом, а полуголые парни, проходя мимо, улыбались и подмигивали.        Судя по взгляду Артёма, ему хотелось провалиться сквозь землю.        Кир сам не знал, зачем потащил его сюда. Он оправдывал себя попыткой найти кого-то для Артёма, пусть прекрасно знал, что ни одному парню не позволит и подойти к тому. Как бы абсурдно это не звучало, но в клубе все хотят только секса, а Артёму нужно нечто большее.        Смог бы кто дать ему это «нечто большее».        Марина что-то громко рассказывала, пытаясь перекричать музыку, но Кирилл добавил её в чат и попросил писать там. На секунду показалось, что девушка возмутится, но она всё же кивнула, пусть и бросила недовольный взгляд на Артёма. Будто он виноват в глухоте.        Первое время Артём просто читал переписку и ничего не говорил. Кирилл уже действительно начал переживать за него и материть себя за такую идею. Вот зачем? Нельзя было одному сходить, по-быстрому потрахаться с кем-нибудь и вернуться домой?        «А тебе этот идёт такой стиль», — написала Марина, а Артём чуть нахмурился и посмотрел на неё.        — Мне? — девушка в ответ кивнула.        Кир ухмыльнулся. Ещё бы не шёл: он же выбирал. Чёрная рубашка Артёма идеально сочеталась с его светлой кожей, тяжёлым кулоном в виде анатомического сердца, подводка выделяла глаза и делала их выразительнее, а на тонкие запястья были надеты напульсники. И не скажешь ведь, что этот безумно красивый и сексуальный парень — невинная ромашка.        После пары кружек пива атмосфера стала намного расслабленной. Артём больше не напоминал восковую фигуру самого себя, а тоже что-то рассказывал, смеялся, а в его глазах сияли искры веселья.        — Думаю, Киру не очень понравилось красить меня.        «С чего ты взял?»        — Ну там, — Артём взмахнул руками, — весь изрыдался, просил остановиться, дёргался. Да и неприятно поначалу было.        «Но потом же привык», — Кир с улыбкой пожал плечами. О да, он помнил, как матерился на Артёма и его слезящиеся глаза, но прекрасно знал, что парень в этом не виноват.        — Да. Потом стало полегче, — признался Артём и отпил пива. — Может, как-нибудь повторим.        «Вы сейчас точно про макияж говорите?» — сообщение Лекса и его хитрая ухмылка заставили Кира откровенно засмеяться, а Артёма покраснеть.        — А про что тогда?        «Даже не знаю. Как вариант: о том, о чём вы с Мариной пишите».        «Я о накрашенных мужиках не пишу», — девушка показала Лексу язык.        «О да. Ты просто пишешь о трахающихся мужиках. Как и Артёмка», — Кир приобнял парня за плечи. Почему-то в последнее время Артём писал не так много, а ведь Кириллу действительно нравилось читать его рассказы вместо порнухи. Если те, конечно, не были слишком романтичными и сопливыми.        «В смысле о накрашенных мужиках не пишешь? — спросил Лекс, приподняв брови, — Мы с Киром красимся, ты часто нас своими героями делаешь. Или мы уже не мужики?»        «Неа».        «Вот это поворот, — засмеялся Кирилл, прикрывая глаза ладонью. А ведь он только сегодня говорил Артёму, что косметика не меняет пол человека. — И кто мы тогда?»        «Вы котики. Такие милые, но немного идиотские котики. Нет бы: жить нормально, вместе, быть очаровательной парой, вас мотает по всяким левым и непонятным».        «Марин, я тебе говорил про это», — похоже, сестра уже достала Лекса разговорами о том, что они с Киром должны быть вместе. И не объяснить же, что их отношения даже отдалённо не напоминали любовь.        Любовь…        Глупое, безнадёжное чувство, не сулящее ничего хорошего, только боль и разочарование. Кир уже достаточно обжёгся за свою жизнь, чтобы хотеть повторения, даже с людьми, которых неплохо знал. Да и что такое любовь? Зависимость от другого человека? Невозможность вдохнуть без него? Маниакальная жажда быть рядом, прикасаться, спасения от которой не найти? Нет, не надо, спасибо. И одному неплохо.        Да и к тому же, он давно не один. У него есть Комок, не дающий заскучать, Артём…        Кир посмотрел на смеющегося над чем-то Артёма и сам улыбнулся. С ним было уютно. Странное чувство, если говорить о человеке, но максимально близкое к тому, что Кир испытывал. Уютно, как сидеть с кружкой горячего глинтвейна зимой, закутавшись в плед и читая любимую книгу. Уютно, как гулять под мелким осенним дождём, а потом забежать в ближайший подъезд и переждать ливень. Уютно, как просто лежать до утра, делиться мыслями с близким человеком, чувствовать его тёплое тело рядом с собой, а заснуть в крепких объятиях под медленное дыхание и сердцебиение.        Могло ли это называться любовью? Нет. Общение с Артёмом не приносило боли, лишь счастье, умиротворение. Кирилл никогда не говорил этого, да и вряд ли скажет, но он ценил их отношения, то, что было между ними, как бы оно не называлось.        — Артём! Это ты? — чей-то незнакомый голос прорвался сквозь уже убавленную перед началом стриптиза музыку. Кир обернулся и натолкнулся взглядом на незнакомого парня, почти подошедшего к ним. Кирилл собирался спросить у Артёма кто это, но тот сам проследил за взглядом, вздрогнул и непривычно тихо произнёс:        — Это Миша, мой… Мой бывший.        Кир кивнул. О, он был уже наслышан. Да, Кирилл совершенно необъективен, ведь мог судить только по рассказам Артёма и его друзей, но был убеждён, что бросать своего парня, которому нужна помощь и поддержка после серьёзной аварии и травмы, — мудацкий поступок, полностью характеризующий человека.        — Ты какими судьбами сюда попал? — с улыбкой спросил Миша, присаживаясь рядом с Артёмом. Тот растерянно смотрел на парня, облизывал губы, прятал взгляд, тормошил пальцами кулон… Нет, Кир не собирался терпеть такое. Даже не раздумывая, он обнял Артёма за талию и крепко прижал к себе. — А… Ты всё ещё не слышишь.        — Да, он всё ещё не слышит, но это уже не твои проблемы, — Кирилл притянул Артёма ещё ближе, заставив едва не упасть на себя, и сцепил пальцы в замок на его животе.        — А вы встречаетесь что ли? Не думал, что Артём будет с таким…        — Мы не встречаемся. Мы живём вместе, — без промедления ответил Кир, игнорируя взгляды Лекса и Марины. — И, знаешь, третий нам как-то не нужен.        — Да я как бы просто пообщаться, познакомиться хотел, — уже более робко сказал Миша. Лично Кириллу он не сделал ничего плохого, но тот чувствовал мелкую дрожь Артёма, его частый пульс, неровное дыхание. И этого было достаточно.        — Ты не понял? На хер иди. Ах да, прости, у тебя же девушка теперь, ты нормальный. Ну тогда тебе лучше знать, куда. Разберёшься, надеюсь, — Кир растянул губы в широкой, неестественной улыбке, мечтая о том, чтобы этот парень поскорее исчез. Он нервировал Артёма, а тот — самого Кирилла.        Миша что-то ещё буркнул, неуслышанное из-за музыки и восторженных криков, когда вышел первый танцор, и затерялся в толпе. Кир выдохнул.        «Надеюсь, больше доставать не будет», — он тут же написал в чат.        — Что случилось? О чём вы говорили? — Артём засыпал вопросами, а Кирилл закатил глаза и покачал головой.        «Я его послал».        — Что? Почему?        «Просто так. Голос мерзкий».        — Ты уже из-за одного голоса людей посылаешь?        «Поверь, по голосу можно много что сказать о человеке. Твой неустойчивый, постоянно интонации, громкость меняются, но при этом — красивый, тёплый. У него же слишком мудацкий», — жаль, Кир поздно понял этот факт: он бы помог избежать многих проблем в жизни. Кирилл видел, как Артём, так и сидящий в его объятиях, улыбнулся и приподнял голову, смотря в глаза.        — А по твоему что можно сказать? Я же услышу его?        Кир ухмыльнулся. Было бы интересно узнать, что Артём подумает о его голосе, понравится ли ему. Наклонившись ближе, Кирилл почти прикоснулся губами к уху Артёма и прошептал:        — Когда-нибудь услышишь. Скоро услышишь.