Когда-нибудь услышишь

       Кир привычно листал ленту новостей в ожидании того, когда Артём освободится и зайдет Вконтакте. Прошёл уже месяц после операции и сегодня должны установить непосредственно сам имплантат и настроить его. Завтра в мире Артёма появятся первые звуки. Пусть пока ограниченные неприятным писком или чем-то неразборчивым, но они появятся, а изменятся, станут чётче, со временем. Подождут немного.        В дверь позвонили.        Кирилл, нехотя, поднялся с удобной кровати и пошёл открывать. Он знал, что Лекс собирался заехать вместе с Мариной, посидеть в приятной компании и отдохнуть, и был не особо против, правда, устраивать вечеринку в квартире Артёма не стал. Это казалось святым местом, наполненным наивной ромашковостью, которое нельзя осквернять.        Едва Кир открыл дверь, Марина с визгом повисла у него на шее.        — Ну что за неадекват, женщина? — засмеялся он, обнимая её.        — Что? Уже нельзя соскучиться по парню брата.        — Марина, — устало протянул Лекс, кивая и заходя в квартиру, — сколько раз говорить…        — Я не виновата, что вы идиоты и поэтому не встречаетесь, — Марина откинула упавшие на лицо завитые бирюзовые волосы с розовыми прядями и показала брату язык.        — Ладно-ладно, проходи, мой парень и его сестра, — Кирилл подмигнул Лексу и усмехнулся. В последнее время они редко встречались втроём, да и в принципе Кир редко отдыхал. Он брал больше смен в кафе, чтобы не чувствовать сжирающее в квартире одиночество. Не погружаться в мысли о собственной никому ненужной любви, которая, казалось, становилась только сильнее и хуже. Не перекручивать раз за разом все воспоминания, слишком красочные, несмотря на время. За этот месяц Кирилл прилично истрепал собственные нервы, заполучил бессонницу и прекрасные круги под глазами, но и в кафе заработал немало. Он мог даже подкопить ещё немного и купить неплохую электрогитару. Вот только пока не хотел тратить.        — А здесь миленько, — прокомментировал Лекс, осматриваясь. — Но видно, что ты уже хорошо так обжился.        Кирилл пожал плечами. За столько времени практически совместной жизни и одиночной сейчас, пока Артём в Германии, было бы сложно не испортить правильность. Немного, конечно, всего лишь добавить пару деталей: повесить постеры с любимыми рок-группами, убрать мягкие и пушистые ковры, вычистить которые от шерсти было тяжелейшим испытанием… Кир улыбнулся, вспоминая, как скидывал фотографию каждого изменения Артёму, и он сначала жаловался, но затем признавал, что так действительно лучше.        Уже на кухне, когда все расселись и открыли банки с пивом, Лекс спросил у Марины:        — Слушай, чем тебя Артём не устраивает в качестве парня для Кира? Они неплохо живут вместе.        — О да, хороша совместная жизнь, когда один в другой стране, — кивнула Марина и взяла порезанный ломтик сыра. — Тем, что они слишком разные. И не представляются вместе. Киру нужен кто-то такой же яркий, сочный, а не пресный, как этот мальчишка.        — Ты просто не знаешь, на что способен этот мальчишка, — Кирилл облизал губы, вспоминая, что они вытворяли с Артёмом. Да даже на этом же столе: безумные пьяные танцы, заканчивающиеся падением на пол и безудержным хохотом; рисование йодом кошачьих усиков, потому что захотелось, и они могли себе позволить; игры в карты на раздевание, после которых Кир притащил со спальни одеяло и закутал в него практически полностью голого Артёма…        — Явно не так на много, как Лекс, — продолжала отстаивать своё мнение Марина с видом настоящего специалиста в отношениях. Лекс устало закатил глаза.        — Давай мы сами разберёмся, кто и с кем будет встречаться? — попросил он, пока Кир пытался отвоевать штанину у Комка.        — Мужчины — дураки, которые ничего не понимают. Пока вас прямо носом не ткнёшь, не догадаетесь же, что влюблены.        Кир закусил губу. Впрочем, Марина была права. Пока его не ткнули, он не мог даже предположить, что любит Артёма. А сейчас не мог предположить, что делать дальше. Впрочем, ладно, когда прилетит домой, тогда и придёт время разбираться.        — А если я скажу, — начал Лекс, ставя локти на стол и в упор смотря на Марину, — что меня образумили, и теперь мне нравятся девушки?        — Ты вчера гейскую порнуху смотрел. Кому-нибудь другому рассказывай свои сказки, — девушка потрепала Лекса по щеке и легко ущипнула его.        — Не умеешь ты не палиться, — засмеялся Кир и кинул Комку кусочек сыра. Котёнок его внимательно обнюхал, лизнул, поддел лапкой, посмотрел на хозяина и протяжно мяукнул.        — Кто бы говорил. Рядом с тобой гей-радар зашкаливает, — с уверенным видом кивнул Лекс, а потом долго искренне возмущался, когда его спихнули со стула.        От выслушивания мата Кира отвлекла вибрация телефона и новое сообщение от Артёма.        «У меня хорошие новости!»        Кирилл невольно улыбнулся и, подогнув под себя ногу, принялся быстро печатать:        «Рассказывай давай. Жду».        «Мне всё установили, но пока, разумеется, ничего не слышно. Только какой-то постоянный писк. Он так раздражает, ты бы только знал. Но врач сказал, завтра уже немного изменится. И что ещё недели две, и можно возвращаться домой. Дальше и тут разберутся».        «Отлично. Серьёзно, охренительные новости».        «Да! Не могу уже дождаться, когда услышу что-то вразумительное и смогу включить твои голосовые. Интересно же, что ты так поназаписывал».        Кирилл закусил губу и глубоко вдохнул. Ничего хорошего он там и не записывал. Глупые, безнадёжно глупые и сопливые признания, от которых становилось ужасно стыдно и хотелось сбежать куда-нибудь подальше. Кир надеялся: Артём за столько времени забудет про них, но тот помнил даже слишком хорошо. Не говорить же, чтобы не вздумал слушать. Хотя… Можно и попробовать.        «Ой, знаешь. Там такой пьяный бред».        «И как часто ты пьёшь, пока я за тобой не смотрю?»        «Не чаще, чем с тобой. Ну, может, немного чаще».        «И сейчас ты чем занимаешься?»        «С Лексом и Мариной сижу. Да, пьём пиво».        «С вами хочу. Достала эта больница уже».        Кирилл подавился, когда прочитал это сообщение. Серьёзно? Похоже, Германия сильно меняла людей. Вот вам и тусклая ромашка…        «Когда приедешь — напьёмся. Обещаю».        «Это хорошо. Просто ты бы только знал, как здесь тоскливо и ужасно скучно. Столько времени-то».        «Понимаю. Ничего, тебе недолго осталось. Сам же сказал: недели две».        — Кирилл! — раздалось прямо у уха. — Ты на нас хоть как-нибудь отреагируй, пожалуйста, — обижено прокричала Марина и скрестила руки на груди, состроив самое недовольное выражение лица.        — Думаешь, надо? — с хитрой улыбкой ответил тот и нахмурился, едва получил щелчок по носу. Чужие прикосновения, даже такие игривые и от вроде бы хорошо знакомых людей, по-прежнему оставались не то, чтобы приятными. Жаль, что нельзя полностью избежать их и разрешать трогать себя только Артёму.        — Ты всё ещё уверенна, что они плохая пара? — спросил Лекс и выкинул уже пустую банку из-под пива. Кир закатил глаза, а Марина задумалась. — Посмотри только, как оживился, когда общаться начали. Любовь же, ну.        — Нет у нас никакой любви, — буркнул Кирилл и отвернулся. Ещё спалиться перед друзьями для полного счастья не хватало.        — Соглашусь с Киром, — кивнула Марина. — Вы двое — моё ОТП.        — Кто? — Кирилл отвлёкся от набора нового сообщения и посмотрел на девушку.        — Не бери в голову. А ты не пускайся в рассуждения, иначе это надолго, — Лекс придержал Марину за руку, будто она действительно была готова сорваться. По крайней мере, глаза девушки горели как-то не очень здорово. Кирилл пожал плечами и решил не соваться в эти непонятные слова. Да и волновало его сейчас немного другое.        «Кстати. Ты мне в качестве сувенира привезёшь хорошую немецкую порнуху?»        «Если только диск с клипом на «Pussy»*».        «Завизжу, как девчонка, если там будут автографы всех шестерых».        «Как ты себе это представляешь? Написать тому же Тиллю, тип, я тут у вас в стране на операции, но мой парень ваш фанат и хочет автограф?»        Кирилл смотрел на сообщение и чувствовал, как одолевала дрожь. Чёрт. Он не хотел этого, боялся, надеялся, что получится избежать… Но нет.        «Парень?» — спросил он и тут же свернул диалог, чтобы не видеть ответа. Лекс смотрел на Кира обеспокоенно. Тот неуверенно отмахнулся и за один глоток допил пиво. Пожалуйста, пусть это окажется какой-то неудачной шуткой, пожалуйста.        Сообщение не приходило уже долго. Будто Артём больше не хотел общаться после такого признания.        «Ну, ему можно сказать. Тиллю в смысле. Гей, инвалид и прочее. На жалость там надавить», — наконец-то отправил Артём, а Кирилл не сдержал нервный, истеричный смех. Глупые отговорки, делающие лишь хуже. Теперь точно понятно, что имелось в виду.        «Да. С ними должно сработать. Вот иди просить и без подписанного клипа не возвращайся», — Кир пытался выдавливать из себя шутки, но получалось не очень успешно. Они никогда не обсуждали ни «дюблю», ни что-то ещё, что Кирилл на некоторое время поверил, будто он сам накрутил себя и ничего страшного нет, а Артём относится к нему просто как к другу. Нихера не как к другу. И даже не известно, как долго.        «Ты такой молодец, конечно! А мне что подаришь? Я слышать начну так-то».        Кирилл нервно дёрнул губами. Да, действительно, лучше сделать вид, будто ничего и не происходило, всё хорошо, никаких «парней» не было, а дебильный панический страх не захватывал и не мешал набирать сообщения.        «Один мой голос станет прекрасным подарком».        «Ты слишком высокого мнения о себе и своём голосе».        «Посмотрим, что скажешь, когда услышишь его».        Если услышишь. Если Кирилл не испортит всё паникой раньше. Как же хотелось забыть и забить, но не получалось. Не получалось уже кучу лет, а сейчас, когда чувства оказались взаимны, всё становилось только хуже и хуже.        — Понятно, зря мы сегодня пришли, — сказала Марина и потрясла за плечо. Кир вздрогнул и отклонился от неё подальше.        — Давай без прикосновений, пожалуйста, — попросил он, несмотря на вскинутые брови и наверняка готовую сорваться с губ ругань.        — Он не любит такого, — напомнил Лекс сестре.        — А трахались вы как?        — Но с тобой я же не трахаюсь, — натянуто улыбнулся Кир. Ему хотелось послать их и остаться в одиночестве, не считая убежавшего куда-то Комка, желательно, как можно быстрее.        Да что за херня вообще происходила? Ему пятнадцать, и он девчонка? Вроде «нет» по обоим параметрам. Так какого чёрта так ломало-то сейчас, дышать получалось с трудом, а мысли носились хаотично и ни одной не было позитивной. Мозг сам подкидывал картины того, чем закончились прошлые «парни» с отношениями, чем могут завершиться эти… Тяжело. Нет, разумеется, Артём никогда не выставит его с вещами из квартиры посреди зимы, не расскажет после расставания гомофобным друзьями, которые изобьют, не продаст за дозу… Хотя о каждом бывшем Кирилл думал также.        Сейчас в голове стойко засела мысль, что если и Артём окажется таким, то это сломает его сильнее всего остального вместе взятого. Слишком он доверился человеку. Позволил себе влюбиться.        — Ладно, мы, наверное, и в правду пойдём, — Лекс вышел из-за стола и улыбнулся. Марина собиралась возмутиться, но брат быстро схватил её за руку и потащил в прихожую.        Кирилл проводил их, стоя возле косяка и обнимая себя за плечи. Он глубоко дышал и пытался отпустить всё кошмары, но они цеплялись и отрывались только с мясом.        Когда Кир на прощанье улыбнулся и закрыл за гостями дверь, он ушёл в комнату, обессиленно упал на кровать и завернулся в одеяло. Кирилл смотрел на их диалог с Артёмом, где было ещё несколько смешных сообщений. Нужно спросить. Узнать. Иначе он так и будет изводить себя мыслями. Вот только сделать это далеко не так просто, как подумать.        «Ты меня любишь?» — Кир всё же заставил пальцы напечатать текст. Оставалось ждать ответа. Пришёл он не быстро: Артём долго писал, стирал, писал по новой.        «Да, люблю. Но я помню, ты против отношений, поэтому не хотел говорить. Думал, это всё изменит».        «Изменило».        «Ты больше не хочешь меня видеть?»        «Хочу. Но боюсь».        «Я не кто-то из тех мудаков прошлого. Хотя вряд ли ты веришь моим словам, да?»        «Пытаюсь. Но что-то идёт не так».        «Прости. Правда, я не собирался говорить. Меня вполне устраивало то, что уже было между нами. Все эти постоянные пошлые шутки, сон вместе… Они многое значат для меня».        «Для меня тоже», — не без труда, но честно признался Кирилл.        «Тогда, может, оставим всё, как раньше? Если это устраивало обоих?»        «Я не знаю. Прости, но… Мне правда страшно. Я понимаю, это ненормально, так не должно быть, но всё равно».        «Когда давно я предлагал тебе сходить к психотерапевту. Может, пришло время?»        Кир поджал губы и задумался. Да, наверное, он мог бы помочь, но от одной мысли о том, что снова придётся кому-то рассказать, кто-то будет копаться в голове и выуживать скрытые даже от самого себя ужасы, бросало в дрожь. Ещё более сильную дрожь. Нет, он не готов к такому.        «Нет. Давай ты приедешь, и мы всё решим? Так по переписке вряд ли получится что-то нормальное».        «Хорошо. Да, ты прав. Но сейчас мы общаемся как?»        «Как раньше. Пожалуйста. Мне нужно время, все обсудить с самим собой».        «Конечно. Я понимаю. Прости, пожалуйста. Так что там с Лексом и Мариной? Как посидели?»

***

       Артём нервно ходил по холлу. Наверное, если закурить, то станет легче, но как на немецком попросить сигареты? Да и вообще можно ли где-то курить в аэропорту? Почему так сложно!        Уже утром он прилетит домой. Кирилл обещал его встретить, но уже долго не отвечал и не читал сообщения. Ушёл спать? По делам? Что вообще происходило?        После их того разговора прошло уже три недели. Парни больше никогда не поднимали тему влюблённости, общались, как и обычно, но Артём искренне и регулярно материл себя за лишь одно неверное слово, которое, похоже, испортило всё. Всё, к чему они шли так долго, строили совместными усилиями, превращали в то, что нравилось обоим… Больше ничего не будет?        Артём не мог винить Кирилла. Не мог, но, что странно, всё равно винил. Не хотел разбираться с психотерапевтами, как-то менять свою жизнь, открываться… Глупо? Конечно, глупо, но по-другому и не получалось.        Выдохнув, Артём прижался лбом к холодной стене.        Он думал, ничто не способно омрачить радость от первых, с трудом различимых звуков, но сейчас считал: лучше бы остался дома. Хотя, наверняка, так признался бы ещё быстрее. Похоже, правильного выбора и не было.        Артём даже не прочувствовал всю прелесть момента, когда на одно утро писк в ушах сменился тихим шумом. Тихим шумом, в котором угадывались слова людей. Неразборчивые, на практически незнакомом языке, звучание которого Артём уже и подзабыл, но всё же слова. Настоящие.        Оценил он это несколько позже, когда смог услышать и понять речь соседа по палате.        Артём помнил, как сидел на кровати, широко распахнув глаза, и слушал, слушал, слушал… Впитывал в себя звуки, которых не было уже так давно, наслаждался таким прекрасным английским языком, даже не пытался сдержать невольные слёзы, медленно скатывающиеся по щекам. Это произошло.        С каждым днём слышал отчётливее и отчётливее. Сейчас, сейчас спустя три недели, Артём мог поддержать диалог, если, конечно, собеседник будет говорить громко. Для него всё ещё оставались недосягаемыми шелест листвы, далёкий свист птиц, шум ветра, но не всё же сразу? Стоит подождать. Но…        Услышит ли он голос Кира?        На сообщения Кирилл так и не отвечал, а уже скоро отлёт. Ничего, ответит. Он же не мог бросить в последний день? Написал бы раньше, предупредил, извинился, а не пропадал? Но пока всё складывалось именно так.        В самолёте стало хуже. Артём кусал губы, царапал ногтями пальцы, сходил с ума. Спокойные, плывущие где-то внизу облака не успокаивали. Вряд ли бы успокоило хоть что-то, кроме самого Кира, который встретит со своей фирменной чуть нагловатой улыбочкой, назовёт ромашкой и крепко прижмёт к себе. Тогда сразу станет тепло и уютно.        А если ещё услышать его голос… Сколько ж было предположений! Артём о многих из них рассказывал Кириллу, но тот усмехался и говорил, что скоро сам узнает. Узнает ли?        Глупый, влюблённый подросток. Да, по возрасту уже давно не подросток, но по своим наивным мечтам — ребёнок. Кирилл ясно дал понять, что не любит, против отношений, признался, что боится. И Артём на что-то надеялся.        Самолёт давно приземлился. Кирилл всё еще не читал сообщения.        Артём сидел на лавочке в парке неподалёку, держал в руках телефон, смотрел на погаснувший экран. Слишком больно. Он верил, что Кир, прошедший с ним весь этот путь, спасший, выпихнувший в нормальную жизнь, не бросит хотя бы на последнем шаге.        Почему? Они же общались, пусть и с небольшой натяжкой, но продолжали шутить, стебать друг друга, Кирилл даже рассказывал, куда поведёт Артёма, чтобы набухаться… А сейчас всё так. Никак.        Возвращаться домой не хотелось. Как и в принципе больше видеть Кирилла. Давно нужно было расстаться, забыться, найти кого-то другого, а не слепо надеяться и портить жизнь не только себе, но и обоим.        Переночует сегодня у Максима. Интересно, будет ли он рад услышать, что оказался прав? Договорившись с другом, Артём ещё немного подумал и написал последнее в их диалоге, в их отношениях сообщение.        «Прости. Так нужно было поступить раньше. Не хочу отравлять твою жизнь своей любовью, не хочу жить и знать, что ты боишься меня. Ты уже сделал свой выбор: не приехал сегодня. Я сделал свой. Удачи тебе».        Когда Артём нажал на «заблокировать» под аватаркой смеющегося Кирилла с Комком, на экран упала слеза.