Когда-нибудь услышишь

       Артём не думал, что после того сообщения Кирилл быстро приедет к нему. Казалось, пройдёт несколько дней, прежде чем это произойдёт. Но нет. Через два часа, под утро, так и не заснувший Артём открыл дверь и увидел на пороге Кира.        Он выглядел таким замученным и избитым, не физически, но глубоко в душе, что тут же хотелось прижать к себе, отогреть, зацеловать. Вернуть засаленным волосам их снежно-белый цвет, а глазам счастливый блеск, убрать круги под глазами, откормить… Но Артём просто стоял и смотрел, не смея пошевелиться. Не смея поверить, что это правда.        — Можно зайти? — неуверенно спросил Кирилл, переступив с ноги на ногу. Артём вздрогнул. В живую его голос оказался в разы красивее, чем на записях. Боги, Артём никогда не слышал человека, с таким голосом! Пробирающим до мурашек, похожим на тёплое урчание кота, который хотелось слушать бесконечно, не останавливаясь, полностью погрузиться в него… Лишь спустя несколько мгновений до Артёма дошло, что Кир всё ещё ждал ответа.        — Да, конечно, проходи. Ты без вещей?        — Да.        Артём кивнул. Интересно, почему? Он надеялся, Кир вернётся окончательно, но, видимо, не был готов к такому.        — Чай, кофе, водка?        — С каких пор у тебя водка есть? — усмехнулся Кирилл и прошёл в гостиную, так привычно и знакомо садясь на пол и прижимаясь спиной к дивану.        — Хорошо, ничего так ничего, — Артём сел рядом, но на небольшом расстоянии.        — Как ты? — спросил Кирилл и посмотрел на Артёма, чуть склонив голову. — Нормально слышишь?        — Да, — кивнул тот и улыбнулся. — У тебя красивый голос. Очень. Я много представлял себе, но не думал, что он… Такой.        — Какой?        — Похож на кота. Теплый, мягкий, немного урчащий, — Артём чувствовал, как краска приливала к щёкам, но не мог остановиться.        — Приятно слышать, — Кир закинул голову на сиденье дивана и прикрыл глаза. Спустя долгую паузу сказал: — Прости меня. Я тот ещё мудак, что не предупредил.        — Немного, — согласился Артём и поджал губы. — Но я понимаю тебя.        — Я сам себя не понимаю, о чём ты?        — Ты действительно боишься меня? — прямо спросил Артём, смотря Кириллу в глаза. Тот тяжело сглотнул.        — Да. Знаю, ты хороший, любишь меня и прочая хрень, но, чёрт, я каждый грёбанный раз так думал, — Кир запустил пальцы в волосы, а затем закрыл лицо руками. Артёму тут же захотелось крепко обнять его, не отпускать. Но, скорее всего, этим сделал бы хуже.        — Что ж. Глупо обещать, что ничего такого не сделаю.        Кирилл нервно усмехнулся и обнял себя за плечи.        — Я… Я так надеялся, что после похорон отпустит. Он сдох, с ним и все воспоминания, но нет. Столько дней гулял по городу, будто заново переживал, — голос Кира начал срываться и самого парня стала бить мелкая дрожь. — А потом понял, что нихера. С каждой секундой только хуже. Плевать, кто там и как умер, во мне-то всё живо. Все слова и прикосновения, порезы и ожоги, ухмылки и оскорбления… Не мог спать, потому что не просто видел в кошмарах, но боялся, что вот сейчас откроется дверь треклятого хостела, а там они. И всё повторится. — Артём всё же не выдержал, подсел ближе и мягко, позволяя Киру отстраниться в любую секунду, прижал к себе. Гладил по волосам, оставляющим жирный след на пальцах, по тонким и ещё сильнее, чем обычно, выпирающим лопаткам. Кирилл замер на мгновение, но сам схватился за растянутую домашнюю футболку Артёма. — Я хочу тебе доверять, хочу любить тебя, но это сильнее меня.        — Сейчас же ты доверяешь, — прошептал Артём. — Так почему должен перестать?        — Я не знаю. Ничего не знаю, не понимаю… Да готов уже срываться и бежать к любому психотерапевту, который поможет разобраться. Потому что я не вывожу.        — К любому не надо, — усмехнулся Артём и пропустил волосы сквозь пальцы. Краска уже смывалась, тёмные корни заметно отрасли. И за две недели такое вряд ли бы произошло. В каком же состоянии был Кирилл всё это время, если забил на себя и свои волосы? — Но у меня есть хороший.        — Позвонишь?        — Конечно. Но будет тяжело.        — Плевать. Хочу перестать бояться, отпустить всё. Какой же я слабак и тряпка…        — Нет, совсем нет, — искренне возмутился Артём и потянул Кирилла на мягкий диван. Удобно устроившись там вдвоём, не переставая обниматься, Артём убрал упавшие на лицо волосы и улыбнулся: — Было бы правдой, ты бы не продержался так долго.        Кирилл вместо ответа прикоснулся пальцами к слуховому аппарату. Медленно, осторожно, будто боясь что-то сместить. Провёл подушечками по коротким волосам, натолкнулся на тонкую линию шрама, замер, тепло улыбнулся.        — Это ты сильный. Ты выдержал и теперь слышишь.        — Думаешь, без тебя я бы смог? Нет.        — Не болит? — мягкими, будто массирующими движениями Кир продолжал зарываться в его волосы, пропускать более длинные пряди, встряхивать ёжик. Артём прикрыл глаза и медленно покачал головой. Даже если бы хоть что-то болело, после таких прикосновений боль бы точно испарилась, улетучилась.        Немного дрожащие пальцы обвели ухо, слегка пощекотали, спустились к шее, снова замерли.        — Я люблю тебя, — прошептал Кирилл, смотря в глаза. Артём часто заморгал. — Я хочу быть с тобой, безумно хочу. Но мне страшно. Я буду бояться, ты начнёшь истерить из-за этого, всё снова полетит к чертям. Ты ведь прекрасный, нереальный, заслуживаешь больше, лучшего.        Артём приложил палец к искусанным губам Кира и мягко улыбнулся.        — Может, я и заслуживаю большего, но хочу-то тебя. И только тебя.        — С чего такая уверенность? Недотрах — страшная вещь, — попытался перевести всё в шутку Кирилл.        — Я пытался, — признался Артём, вспоминая, как пошёл в гей-клуб. — И даже нашёл себе парня для секса, представляешь? Но не стоило.        — Не стоило или не стояло? — откровенно засмеялся Кирилл, а Артём почувствовал разливающееся внутри тепло от счастливых огоньков в глазах напротив. Кир продолжал гладить его по затылку, шее, лопаткам и будто бы не решался спуститься ниже.        — Это так важно? Опыт был ужасный, самый ужасный в моей жизни.        — Расскажешь? — Кир привычно улыбался такой улыбкой, которая обычно не сулила ничего адекватного, только море сарказма и издевок. Но как же Артём скучал по этому! Он кивнул, ненадолго задумался, сел на бёдра Кирилла под его шокированный взгляд.        — Ничего интересного, поверь. Обычный, неприятный секс, который хочется забыть.        — Кто ты и что сделал с моей ромашкой? Моя ромашка не знает таких слов, — ладонь Кира забралась под футболку, а пальцы принялись водить непонятные линии на пояснице и позвоночнике.        Артём глубоко вдохнул. Он хотел этого. Боги, как же хотел! И, судя по расширившимся зрачкам Кирилла, не он один. Но правильно ли они поступали?        — Ты как обычно всё сводишь к сексу, — попытался возмутиться Артём, но только поддался на продолжение прикосновений. Кир тихо хмыкнул.        — Не особо ты и против. И вообще: первый начал.        — Я не уверен, что нужно именно сейчас, после таких разговоров и твоих воспоминаний об… — Артём запнулся и не договорил. Кирилл остановился.        — Ты ошибаешься. И, — Кир облизал губы, с вызовом посмотрел в глаза и нервно дёрнул губами, — покажи, что я могу не бояться тебя.        И Артём показал.        Он наклонился ближе, целуя мягко, давая возможность прекратить, но Кирилл прижал его крепче к своей груди. Так, что Артём чувствовал, слышал бешено бьющееся сердце, прерывистое дыхание, ощущал лежащего под ним Кира каждым миллиметром кожи. И этого было мало.        Артём не спешил. Он боялся вспугнуть Кирилла, так доверяющего ему сейчас, раскрывающегося перед ним. Сначала казалось, что Кир быстро перехватит инициативу, поведёт уже сам, как более опытный и искусный, но нет. Лишь смотрел сквозь полуприкрытые глаза, дрожащие ресницы, обводил пальцами лицо, ключицы, грудь, улыбался и едва заметно затаивал дыхание.        Медленно. Всё предельно медленно. Медленно снять кофту и бросить её на пол. Медленно припасть с поцелуями к чуть солёной коже. Медленно наслаждаться таким знакомым запахом, подавленными стонами, которые можно не представлять, а слышать, по-настоящему слышать.        Каким-то образом они стянули друг с друга оставшуюся одежду и сейчас Артём не мог отвести взгляда от обнажённого тела Кирилла. Идеального, совершенного, невероятно сексуального… И со следами старых ожогов, порезов. Кир пытался закрыть их кроваво-чёрной татуировкой, но не везде это получилось.        — Не надо, — попросил Кирилл, когда Артём прикоснулся к нескольким круглым точкам-шрамам на внутренней стороне бедра. Прошло столько лет, а раны до сих пор не залечены. Ни физические, ни душевные.        — Я бы хотел убить каждого из них. Каждого, кто тогда прикоснулся к тебе, — не задумываясь прошептал Артём. Кир сдавленно ухмыльнулся.        — Это ничего не изменит.        — Но они будут страдать, — Кирилл не дал договорить, вместо этого притянув к себе и поцеловав. Отчаянно. Делясь болью, впервые показывая себя такого обнажённого. Не телом — душой. Впуская настолько близко, как ни одного человека ранее.        И Артём держал его. Бережно, осторожно, не позволяя упасть обратно в мир, причинивший столько боли. Закрывал собой. Не сразу пришло осознание, что Кирилл дрожал и прижимался ближе.        — Ты плачешь? — Артём легко взял его за подбородок и посмотрел в крепко зажмуренные глаза.        — Прости. Я… Сейчас. Извини, снова всё испортил, — Кирилл вырвался и сел в углу дивана, обняв себя за плечи.        — Всё хорошо.        — Ничего не хорошо. Мужики не плачут. Тем более — во время секса.        Артём глубоко вдохнул и сел рядом, взяв за руку и переплетя пальцы.        — Не плачут и сходят с ума быстрее. Или кончают с собой. Лучше уж рыдать, захлебываясь слезами, чем истекать кровью от перерезанных вен.        — Ненадёжно, — коротко ответил Кир, уткнувшись лбом в подставленное плечо.        — Что?        — Резать вены — самый ненадёжный способ покончить с собой. После таблеток тоже откачать могут. Да даже если спрыгнуть с крыши — не факт, что помрёшь. Что за жестокий мир, где даже сдохнуть по собственному желанию нельзя! — в голосе слышались истеричные нотки.        Артём поднял давно упавший на пол плед и закутал в него дрожащего Кирилла, тут же снова крепко обняв.        — А если попадаешь в аварию — то лишаешься не жизни, а слуха. Мало приятного.        — Ты вернул его. Ты молодец, — Кир приподнял голову и неуверенно поцеловал в уголок губ, а затем накрыл пледом и Артёма.        — Вот в этом вообще ничего приятного не было, — Артём поёжился, вспоминая первую неделю после операции, когда боль преследовала постоянно, не давая перерыва даже на сон. — Знаешь, когда установили эту штуку, — Артём прикоснулся в слуховому аппарату, — он так пищал. Думал, сойду с ума. Просто любой звук превращался в надоедливый писк. Ужасно.        — Как знать, — протянул Кирилл, снова улыбаясь, пусть на щеках и оставались невысохшие дорожки слёз, — может, ты действительно сошёл с ума? И всё происходящее тебе привиделось.        — У меня, конечно, были фантазии о тебе, но эта явно переплюнула всё, — кивнул Артём. Они оба несли бред, но если благодаря ему удалось прекратить истерику, то пожалуйста, сколько угодно бреда и абсурда.        Кирилл засмеялся. Тепло, искренне и совсем немного тоскливо и больно.        — Интересные у тебя фантазии, конечно. Мне понравились.        — Серьёзно?        — Ну, ещё пару роликов с тем актёром-подростком посмотришь и вполне можно не только фантазировать, — Кир подмигнул, а Артём несильно ткнул его в бок.        — Я так плох? Тогда почему не остановил? — Артём выждал пару секунд и искренне возмутился: — Подожди, то есть, твоя истерика — это попытка отмазаться от секса?        — Чёрт, спалился. Надеялся, это будет не так заметно.        — Да пошёл ты тогда, — Артём всё же спихнул Кирилла с дивана и забрал плед себе. Кир смотрел на него растерянно и самую каплю испуганно. — В душ пошёл. А я пока поесть приготовлю. Будешь же?        — Буду, — кивнул Кирилл и уже пошёл в сторону ванны, но резко обернулся, вернулся и поцеловал. Нежно и мягко. Так, будто благодарил, вот только за что? Непонятно. Но спрашивать не оставалось никакого желания. Хотелось лишь раствориться в этом поцелуе, притянуть к себе Кира и не отпускать никуда, даже в душ.        Кирилл отстранился первым. Улыбнулся, подмигнул и всё же скрылся за дверью.

***

       Уже многим позже, после непонятно, то ли завтрака, то ли ужина, парни валялись на кровати. Голова Артёма лежала на груди Кирилла, а тот водил пальцами по его волосам, то и дело натыкался на аппарат и тихо ругался из-за этого.        — Не сместишь, не бойся, — успокоил Артём и прикрыл глаза. Как же невообразимо приятно не только чувствовать, но и слышать мерное биение сердца. Такое успокаивающее, убаюкивающее.        — Он кажется хрупким. Будто легко сломать.        — Немецкое качество и прочее по списку. Ничего не случится, поверь.        — Надеюсь, — Кирилл поцеловал в макушку, — нужно будет встретиться с Лексом. Мне подкраситься, тебе стрижку крутую заделать.        — И вещи у него твои забрать, — напомнил Артём, лениво приоткрывая глаза.        — Да. И это тоже. Мне кажется, Комок меня скоро будет ненавидеть, с учётом того, сколько раз я его оставлял.        — Хочется верить, что больше не будешь, — Артём недовольно завозился и закинул ногу на Кира. Глупый собственнический жест, но он вызвал только тихий смешок.        — Не буду, — пообещал Кирилл после недолгой паузы. — Не хочу. Но ты же понимаешь, во что ввязался?        — В отношения с тобой? — переспросил Артём.        — В отношения с неадекватным человеком, с кучей травм и прочего дерьма.        — Плевать, — отмахнулся Артём и поцеловал в щёку. — Со всем справимся. Я верю в это.        — Спасибо, — немного дрогнувшим голосом произнёс Кирилл и тут же добавил, — спасибо, что ты готов помочь мне вытащиться из того ада, спасибо, что ты рядом. Понимаешь же, легко не будет.        — Спасибо за то, что ты был со мной. Что ты показал мир, каким он был раньше, до аварии, научил любить его. Спасибо, что терпел такую истеричку, как я. Постоянно показывал, что я нормальный и здоровый, несмотря ни на что. Ты верил в это, а мне не оставалось ничего, кроме как поверить следом, — выпалил Артём, не раздумывая над словами, говоря только то, что уже давно лежало на душе и ждало времени, чтобы облечься в слова. Неужели Кирилл не представлял, как многое сделал для него? Глупый, бесконечно глупый человек. — Ты боишься, но это нормально, естественно. Я верю в тебя. Верю, что ты сможешь, справишься.        Кир поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Когда он снова посмотрел на Артёма, то неловко улыбнулся.        — Тогда мне не остаётся ничего, кроме как поверить следом.