Когда-нибудь услышишь

       Кир проснулся уже давно и сейчас просто лежал, наслаждаясь дыханием Артёма на своей груди. Таким спокойным, медленным, счастливым…        Последний год казался каким-то безумными. Кирилл никогда бы и не подумал, что снова согласится попробовать отношения, тем более с человеком, которого любил и кому доверял. Наверное, это звучало ужасно странно, потому что только с такими людьми отношения и строят.        Кир тихо усмехнулся и посмотрел на умиротворённого сном Артёма. Сейчас большинство страхов казались невероятно глупыми, мелочными. Да, где-то глубоко-глубоко, до куда он ещё не докопал даже вместе с психотерапевтом, прочно засели воспоминания, терзающие время от времени. Но — время от времени, не постоянно.        Ему самому нравилось открываться перед Артёмом. Только перед ним, для остальных Кирилл по-прежнему оставался наглым и эгоистичным хамом. Он ещё помнил тот убийственный взгляд Максима, когда поцеловал Артёма на глазах его друзей. Не на спор, из-за проигранного желания или чего-то ещё, а просто потому что не мог он разве поцеловать своего парня?        Своего парня… Давно, слишком давно Кир никого не называл так.        Посмотрев на часы на телефоне, Кирилл тяжело вздохнул. Если Артём не проснётся сейчас, то они нихера не успеют. На сегодняшний день у Кира была небольшая программа того, как отметить день рождения Ромашки.        Слуховой аппарат лежал на тумбочке, привычно снятый на ночь, поэтому хоть закричись — всё равно не услышит. Вместо этого Кирилл принялся нежно водить пальцем по скулам, подрагивающим ресницам, чуть приоткрытым губам, совмещая прикосновения с короткими и быстрыми поцелуями.        Артём завозился, чуть нахмурился и всё же открыл совершенно сонные и ничего не понимающие глаза. Посмотрел на склонившегося над ним Кирилла, прошептал что-то непонятное, подтянул одеяло и закрылся им с головой.        — Нет, Ромашка, так дело не пойдёт, — возмутился Кир, прекрасно зная, что его не слышат. Зато — чувствуют.        Кирилл скинул одеяло, усмехнулся тщательно изображающему спящего Артёму и принялся покрывать его лицо поцелуями. Уже не такими нежными и незаметными, как раньше. Слегка лизнуть щёку, чуть прихватить губами мочку уха, обвести серёжку-гвоздик, шумно выдохнуть в шею и удовлетворённо заметить, как напрягся Артём, а его дыхание стало тяжёлым.        — Что ты делаешь? — спросил тот, всё так же не открывая глаз.        — Соблазняю тебя, — прошептал Кирилл в губы и усмехнулся.        — Чёрт, подожди, дай я хотя бы… — Артём потянулся к аппарату, но Кир перехватил его руку и прижал к постели. — Кирилл. Пожалуйста, — Артём смотрел на него немного зло, но за столько времени Кир уже научился различать настоящую злость и наигранную, выпущенную только для того, чтобы распалить сильнее.        — Люблю тебя.        — Знаю. И я тебя. И именно по этой причине не даёшь мне услышать тебя?        Кир засмеялся от такого чтения по губам, сам взял аппарат с тумбочки и наклонился ещё ближе. Аккуратно надеть, заметить, как вздрогнул от горячего дыхания Артём, включить и прошептать:        — Как же иначе, Ромашка?        — С тобой — никак.        Артём привычно зацепился за него руками и ногами, прижимая к себе, шумно дыша в шею.        — С днём рождения, кстати, — заметил Кирилл и осторожно прикусил тонкую кожу.        — Без засосов и прочего никак? — обречённо спросил Артём и зарылся пальцами в сильно отросшие волосы Кира. — Родители обещали приехать. Мне перед ними шарфом обматываться?        — Зачем? У тебя хорошие, они поймут, даже если ты им прямо скажешь, что гей. К тому же, меня они знают, вроде ничего против не имеют.        Артём неуверенно поджал губы и ответил после недолгой паузы.        — Знаю. Но как-то не хочется.        — Тогда да, обматываться шарфом даже в квартире, — кивнул Кир и немного сильнее закусил кожу ближе к кадыку. Артём вымученно застонал. И совсем скоро, когда Кирилл перешёл к ключицам, — уже не вымученно.        — С тобой мне никакого шарфа не хватит, — прошептал Артём и, не контролируя, потянул за волосы чуть сильнее. Кир никогда не любил это: слишком сильно прорезались воспоминания из глубины подсознания, но не с Артёмом. С ним всё становилось другим. Приятным, дарящим наслаждение, заставляющим терять голову и вновь и вновь срываться с обрыва, зная — поймают, удержат.        — Нужно было подарить комплект шарфов, а я что-то затупил, — хмыкнул Кирилл и проскользил рукой за резинку штанов. Артём задохнулся, но всё же ответил. Понимал: Кир проверял его выдержку, пусть самому Кириллу уже давно хотелось плюнуть на это.        — И что подаришь?        — Себя, разве не очевидно по тому, что я делаю?        — Не самый оригинальный подарок, — Артём всё же не сдержал стона, когда Кир принялся покрывать поцелуями низ живота и бёдра, распаляя, но не давая желаемого.        — Не вздумай говорить, что не нравится. Как минимум, тело тебя бессовестно предаёт.        Артём резко притянул Кирилла к себе, жадно поцеловал. На секунду Кир потерял контроль над происходящим — и вот уже он лежал под усмехающимся Артёмом.        — Почему мы не можем даже потрахаться без зубоскальства?        — Потому что это мы? — предположил Кирилл и тяжело сглотнул, стоило Артёму провести пальцами, а следом и губами по старым ожогам. — У нас вечно всё через, — Кир подавился стоном.        — Может, заткнёмся?        Кир смазано кивнул, привлёк Артёма к себе, зарылся пальцами в волосы, обводя слуховой аппарат нежными прикосновениями, целовал выбритые бока, чувствуя щекочущую щетину, и терялся. Терялся во всём происходящем, в этих постоянных беспорядочных касаниях, поцелуях, смешанном дыхании. Но знал: его выведут. Не оставят одного.        Поддавался на немного холодные от смазки пальцы, вскидывал бёдра, несмотря на удерживающую его ладонь, сжимал, комкал простынь… Почему с Артёмом он плевал на все свои принципы, на въевшуюся за года нелюбовь быть снизу, непонятную неприязнь к этому и сам горел желанием отдаваться ему? Отдаваться телом, мыслями, душой.        Потому что с ним спокойно, тепло, правильно. Не только в сексе, конечно, нет, это вообще такая, пусть и невозможно приятная, но мелочь по сравнению со всем остальным. По сравнению с тем, как Артём день за днём медленно снимал с него слои огрубевшей за столько лет кожи, как разглаживал шрамы, заживлял раны, как оставался рядом. И, боги, Кирилл был счастлив раскрываться перед ним, впускать в себя так близко, как ни одного человека до этого…

***

       Артём три раза переспросил, но до сих пор не мог поверить в услышанное. Кир предлагал отключить слуховой аппарат?        — Зачем? Я не понимаю этого, — в очередной раз спросил он, когда парни шли к остановке. Тёплый снег, несмотря на календарную весну, падал на асфальт, одежду, мочил ресницы.        — Потому что это сюрприз, — Кирилл отвечал одной и той же фразой.        — Что за сюрприз такой, если я не должен слышать?        — Ну, нормальные люди завязывают глаза, я отключаю твой аппарат, — пожал плечами Кир, а в глазах блестели задорные огни.        — Ты… — Артём закусил губу. Он отвык от чувства беспомощности, когда не слышишь ничего. По утрам всегда стремился надеть слуховой аппарат как можно раньше, не терять ни минуты, даже если просыпался в одиночестве, квартира всё равно полнилась звуками: музыка соседей за стеной, шумящий чем-то Комок, оповещение на телефоне… Такие мелочи, но Артём был лишён их столько времени!        — Эй, — Кирилл обвёл большими пальцами его скулы и быстро поцеловал в уголок губ, несмотря на стоящих рядом людей, — я тебе доверяю. Больше, чем кому-либо. А ты мне — нет? Обещаю, тебе понравится.        — Доверяю, — кивнул Артём, уткнулся лбом в плечо и прошептал: — Хорошо.        Кир тихо хмыкнул, зарылся пальцами в волосы и легко нажал на аппарат, лишая звуков. В одну секунду они были: шумел проезжающий автобус, ветер шелестел почти оторванной афишей какой-то неизвестной группы, у одного паренька слышалась музыка даже сквозь наушники. И всё пропало.        Артём чувствовал панику, постепенно захлёстывающую его. А что, если не получится включить обратно? Если он снова окажется погружённым в вечную тишину?        Но Кирилл по-прежнему крепко обнимал его, утыкался носом в щёку, опалял кожу дыханием. И это помогало не сорваться.        Кир потянул его за руку, когда пришёл их автобус, а Артём отчаянно вцепился в его пальцы и не отпускал даже в салоне. На них смотрели люди, о чём-то перешёптывались, а один мужчина что-то сказал. Артём, конечно же, не услышал, но по холодному взгляду, полному неприкрытой ненависти и пренебрежения всё понял. И хотел уже отпустить Кирилла, но тот сам переплёл их пальцы, откинул мокрые от снега волосы назад, ухмыльнулся и ответил. Мужчина сдвинул брови и будто бы был готов броситься в драку, но всё же остался на месте.        «Что происходит? Кир?» — быстро набрал Артём сообщение.        «Всё в порядке, Ромашка. Не обращай внимания на идиотов».        «Он мог побить тебя! Ты что вообще творишь?»        «Кажется, я выключил слух и включил истеричку. Выдохни, пожалуйста. И лучше думай о скором сюрпризе».        «Ты идиот».        «Но ты же меня любишь», — Кирилл посмотрел на Артёма и тепло улыбнулся ему.        Оставшуюся дорогу Артём следил за мелькающими за окном пейзажами города. Они все были относительно знакомы, автобус ехал по заданному маршруту, а Артём никак не мог вспомнить, что тут было интересного. Сначала он предполагал: Кир купил билеты на концерт. Но какие концерты проходят в обед, а не вечером? Спектакль? Нет, вряд ли. Артём не самый их большой фанат.        Кирилл потянул на выход возле зоопарка.        — Кир, ты прекрасно знаешь, я не люблю зоопарки. Это во-первых. Во-вторых, сейчас большинство животных сидят в закрытых, маленьких вольерах… — Артём не успел договорить, когда Кир приложил палец к его губам и покачал головой. Не зоопарк? Тогда что?        Артём осмотрелся, пытаясь сообразить. Вокруг был только лес. Не в него же Кирилл потащил. Или?..        — Лес? Серьёзно? Кир, что в нём такого необычного?        Кирилл только закатил глаза и потащил за собой с асфальтированной дороги в припорошенную снегом тропинку. Растущие по её краям ёлки своими длинными и колючими лапами задевали лицо, а если попытаться отвести ветки, то с них сыпался снег. Артём уже перемок и был ужасно злой из-за этого дурацкого сюрприза. Злость подогревал и смех Кира.        В какой-то момент он остановился, прислушался, кивнул самому себе и подошёл ближе. Привычно провёл большими пальцами по скуле, губам, легко поцеловал и включил слуховой аппарат.        — Ну и ради чего? Кирилл, я не понимаю, что пришло тебе в голову и что за хрень ты творишь… — Кир снова тяжело вздохнул, закатил глаза и приложил палец к губам.        — Просто слушай, хорошо? Возмущаться будешь потом.        Артём собирался сказать что-то ещё, но вместо этого нахохлился и прикрыл глаза. Сначала он не слышал ничего, но Кир продолжал стоять рядом, прижимаясь грудью к спине.        Тихие звуки медленно прорезались.        Завывал ветер, шумящий ветвями деревьев. От постоянного колыхания снег медленно падал с еловых лап. Где-то вдалеке раздавались голоса первых прилетевших птиц. Несколько белок бегали вокруг, переговаривались друг с другом, залезали в кормушки, щелкали брошенные там семечки и орехи.        Артём неловко переступил с ноги на ногу, а уже упавший на землю снег приятно заскрипел.        Лес полнился звуками. Такими, какие никогда не услышать в городе. Не нарушаемыми разговорами людей, проезжающими автомобилями. Только тихие, спокойные голоса природы.        Артём обернулся к замершему Кириллу. Тот стоял с прикрытыми глазами и, казалось, был полностью погружён в некий транс. Кир постоянно говорил, как он любил природу, парки и леса, но Артём с трудом понимал, что тот находил здесь интересного и впечатляющего.        — Ты такой одухотворённый, — прошептал Кир, будто не желая портить громкую тишину своим голосом. — И счастливый.        — Просто… Никогда не думал.        — Нужно тебя как-нибудь в горы вывести. У меня есть один знакомый, может устроить.        — Давай — кивнул Артём и поцеловал. Также неторопливо, как и жило всё в этом лесу. — Признаю, это был прекрасный сюрприз.        Кир усмехнулся и достал из кармана пакетик с семечками. Артём не сразу понял и нахмурился, но Кирилл взглядом указал на кормушки и спросил:        — Белок ты, я так понимаю, никогда не кормил?

***

       Домой парни вернулись, когда уже стемнело. Всю дорогу Артём тараторил про белочек, про то, как они невероятно мягко и аккуратно забирали семечки с его ладони и убегали грызть их в сторонке, как через несколько минут потеряли всякий страх, забрались на руку и ели прямо там. В конце концов одна из белочек осмелела настолько, что решила побегать по самому Артёму, цепляясь острыми коготками об одежду.        Наверное, Кирилл уже пожалел об идее такого сюрприза. Но нет. Шёл рядом, смеялся, вставлял свои едкие, но родные и любимые замечания. И от этого на душе теплело ещё сильнее, а приятный огонёк согревал и не давал замёрзнуть, несмотря на насквозь промокшую одежду.        — Сейчас бегом в душ, чтобы не заболеть, — сказал Артём, когда они подходили к дому.        — Ма-ам, да не заболею я! — возмутился Кирилл и кинул в Артёма не снежком, но просто снегом.        — Не мамкай мне тут.        — Давай тогда вдвоём в душ. Я не оставлю тебя замерзать, — предложил Кирилл и подмигнул, открывая дверь в подъезд.        — Да что ты за извращенец.        — Не, я серьёзно. Ты тоже весь мокрый. Моя мокрая ромашка.        — Кирилл! — Артём со смехом стукнул его в бок и покачал головой. — На такие случаи у нас есть фен.        — Точно, как я мог забыть. Стоп. Я им волосы сушу, а ты?.. И это я ещё извращенец! Больной ублюдок.        Артём закатил глаза и, когда они оба ввались в коридор, прижал Кира к стене, целуя. Он уже давно уяснил: это самый надёжный, быстрый, эффективный и приятный для обоих способ заткнуть. Кирилл скинул с Артёма куртку и обнял его ногами.        — Мальчики? — Артём тут же отскочил, когда услышал голос бабушки. Он прекрасно знал, что она собирались приехать вместе с родителями, у них были ключи, но… — Что это такое?        — Бабуль, — начал Артём, запинаясь и зачем-то вытирая губы, — я… Я всё объясню…        — Да что тут объяснять! Сама не вижу, что ли?        — Что произошло? — из кухни вышел отец с Комком на руках. Артём с Кириллом переглянулись: тот редко позволял держать себя на руках.        — Да эти двое, — бабушка закачала головой и тяжело вздохнула, — все мокрые, голодные наверняка и сразу же целоваться лезут! Ух, молодё-ёжь.        — Целоваться? — отец Артёма отпустил Комка, тут же принявшегося тереться об ноги Кирилла. — Это так ты с другом живёшь, да?        Артём чувствовал, как его начинала бить дрожь. Хотелось бы, чтобы причиной был снег и мокрая одежда, а не совершенно незапланированный каминг-аут перед родителями. Тут ещё и мама выглядывала из кухни…        — Так, — сказал Кирилл, поднимая брошенную на пол куртку и вешая её на пол. — Давайте Артём пойдёт в душ, а то трясёт уже, а я вам всё расскажу.        — Кир… — попытался было возмутиться Артём, но его толкнули в сторону ванной.        — Иди, Ромашка. И не с таким справлялся.        Артёму действительно было страшно. Да, Кир уже давно предлагал рассказать правду, но Артём позорно боялся. Боялся осуждения, непонимания, порицания от близких. Он поливал себя горячей водой, но дрожь не успокаивалась. Наоборот, становилась сильнее — Кир принял весь удар на себя. Кирилл, которого родители выгнали из дома из-за ориентации. Он наверняка снова переживал весь тот ужас, когда пытался объясниться со своими… Всё, хватит полоскаться.        Артём наскоро обтёрся полотенцем и вышел.        Кирилл сидел с его родителями на кухне. Бабушка хлопотала у плиты, Комок играл с привязанной к ручке тумбочки мышкой, мама непрерывно стучала пальцами с длинными ногтями по столешнице, а отец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Всё так плохо?        — Ну иди давай сюда, что замер на пороге, — неожиданно сказал отец и махнул рукой.        Артём сел рядом с Кириллом и взял его за руку под столом. Тот ободряюще сжал пальцы, улыбнулся и… Поцеловал в губы.        — Артёмка! — тут же возмутилась бабушка. — Сам, значит, отогрелся, а мальчика своего таким оставишь? Вот что за… — Артём получил полотенцем по плечу, а Кир засмеялся.        — Его мальчик уже привык. Не истери тут без меня, — Кирилл подмигнул и всё же ушёл в душ.        — И как давно вы вместе? — спросила мама с лёгкой искренней улыбкой.        — Сложно сказать. В отношениях — почти год. Живём вместе с прошлого Нового Года, — Артём пожал плечами и опустил взгляд на стол.        — Да ну ты чего? — отец ободряюще сжал его плечо и встряхнул. — Сидишь такой, чуть ли не убитый. Боишься?        Артём неуверенно кивнул.        — Зря, — коротко ответил отец, а вместо него продолжила мама.        — Кирилл рассказал нам про своих родителей. Ужасные люди. Не понимаю, как так можно. И ещё он рассказал, что очень любит тебя.        — Да это давно было видно, — подключилась к разговору бабушка. — Ещё когда ко мне приезжали на каникулах. Такие все светятся, амурчики с сердечками летают!        Артём часто заморгал. То есть, то, что он влюбился, было видно тогда? Так давно? И… Кир тоже его любил?        — То есть, — медленно начал Артём, обводя родственников взглядом, — всё нормально? Вы не станете говорить, как это неправильно?        — Нет, — улыбнулся отец, а мама спокойно покачала головой.        — Нам главное, чтобы ты был счастлив. Да и Кирилл хороший мальчик.        — Я не собака, чтобы быть хорошим мальчиком, — возмутился вышедший к этому времени Кир.        — О да, от кота у тебя намного больше.        — Пошёл ты, — отмахнулся Кирилл и сел рядом, подогнув под себя ногу и собирая мокрые волосы в хвост. Артём легко ткнул его в бок.        — Ромашка, давай хотя бы не при твоих родителях? Вот они уйдут, и ты продолжишь свои брачные игры.        — Кирилл! — Артём задохнулся от возмущения и собирался извиняться перед родителями, но отец громко засмеялся и будто бы даже утёр слёзы.        — Прекрасно. Всё, ты мне точно нравишься. С тобой Артём не пропадёт.        — Я же говорил, что люблю его.        — Оставляете меня в руках извращенца, да? — спросил Артём и скрестил руки на груди, Кир хмыкнул.        — Да кто бы говорил! Сам-то что вытворяешь. Ух.        — Так! — снова подала голос бабушка, наставляющая кучу всяких тарелок с только что приготовленной едой. — Хватит разговоров за столом. Давайте отмечать. И день рождения Артёмки, и, — она посмотрел на Кирилла и тепло улыбнулась, — появление нового члена семьи.        Артём заметил, как вздрогнул Кир, а в его глазах буквально на секунду мелькнули слёзы.

***

       Поздно вечером, когда родители ушли в свободную комнату, а парням удалось заставить бабушку переночевать в их спальне, они лежали на диване и тихо разговаривали. Обсуждали сегодняшний день, насыщенный событиями, Артём то и дело смотрел на подаренный Кириллом перстень-печатку и перекручивал в памяти коротких разговор.        — Это предложение руки и сердца?        — Это ювелирное изделие. А разбрасываться органами мне как-то не хочется.        И почему-то, даже несмотря на такие слова, внутри разлилось тепло и нежность. Артём собирался было спросить, откуда у Кирилла столько денег, но потом вспомнил, что тот довольно давно подрабатывал в одном ресторане. Но не официантом, как раньше, а музыкантом. Артём любил приходить во время его выступлений, наслаждаться мягким и урчащим голосом, перебором гитарных струн… Он надеялся, когда-нибудь Кирилл сколотит свою группу, станет известным, будет разъезжать с концертами по всему миру. Кир на его слова только смеялся и называл наивной Ромашкой.        — Знаешь, у меня есть для тебя ещё один подарок, — как-то не очень уверенно начал Кирилл, выбираясь из объятий.        — Что? Кир, ну ты и заморочился сегодня, правда. Не стоило столько всего.        — Ты же хотел почитать мои стихи, правда?        Артём замер и медленно кивнул. Кирилл читал ему что-то, но очень редко, как бы его не уговаривали, не упрашивали. В конце концов Артём уже потерял всякую надежду. Но вот сейчас Кир сидел рядом на диване, прижимал к груди неизвестно откуда взявшуюся потрёпанную толстую тетрадь, кусал губы и всячески отводил взгляд в сторону.        — Я писал это, когда ты был в Германии и потом в первое время. Тут всё о тебе, от первой до последней строчки. Всё то, что я хотел сказать, но не мог. Да и сейчас не особо могу.        Артём подсел ближе и обнял за плечи, утыкаясь носом в приятно пахнущие шампунем волосы. Он чувствовал неуверенность и страх Кирилла, понимал, но хотел избавить от него. Хватит уже страданий, хватит боли.        Но Кир сидел рядом с ним, прижимался и выглядел таким неуверенным, робким, каким Артём не видел его ещё никогда. И почему-то пришла мысль, что вот и всё. Сняты все маски, разрушены последние препятствия, а мосты, связывающие с прошлым, потихоньку загорались.        — Ты прочитаешь? — спросил Кир и передал тетрадь в руки Артёма. Тот взял её бережно, прекрасно понимая: для Кирилла это не просто бумага с исписанной на ней ручкой. Это его душа. Все страхи и метания, все невыплаканные и тщательно скрываемые слёзы.        — Хочу, чтобы ты прочитал мне.        — Зачем?        — Я люблю твой голос и готов наслаждаться им бесконечно. Так что? Услышу эти стихи в исполнении автора?        Кирилл ухмыльнулся, наклонился ближе, привычно провёл пальцами по слуховому аппарату. Поцеловал совсем рядом с ним, прикасаясь губами к прибору, и ответил:        — Когда-нибудь услышишь.