often a sweetness

Это большое облегчение — находиться на цокольном этаже c кондиционированным воздухом после удушающей летней сеульской жары. Хосок смахивает пот с бровей тыльной стороной ладони прежде, чем пересечь комнату в направлении своего почтового ящика. Его пёс, Микки, использует верную тактику: он шлепается вниз, как только Хосок оставляет его у входа, его конечности разъезжаются в стороны, так что он может устроить свой живот прямо на холодной плитке на полу. Несмотря на то, какой грязный, должно быть, этот пол, Хосоку остается лишь мечтать последовать примеру питомца. Вместо этого он вытаскивает связку ключей из своего кармана и, отыскав тот, что с почтовой этикеткой, принимается открывать ящик. Внутри лежит несколько счетов, много рекламных писем, старые подписки на журналы от арендатора, который раньше жил в квартире Хосока, несколько маленьких посылок, заказанных Чоном онлайн, и конверт из дорогой открыточной бумаги. Хосок хмурится, переворачивая конверт. Адресовано Чон Хосоку и гостю, и обратным адресом — дом родителей Хосока в Кванджу. О. Вот чёрт. Хосок знал, что свадьба Давон будет уже скоро, но он как-то забыл отослать свой парный пригласительный. Хосок с резким стуком захлопывает дверцу почтового ящика и еле удерживает себя, чтобы не удариться лбом о металл в расстройстве. Он должен был отправить ответ, пока они с Хёджин были еще вместе. — Блядь, — бормочет он, развернувшись на каблуках и направившись назад к двери. Схватив поводок Микки, где он привязал его к дверной ручке, Хосок идет к лифту. Двери распахиваются для него, как только он жмет на кнопку «вверх». С тяжелым вздохом парень прислоняется к стенке лифта, уставившись на сжатый в руке конверт. Хосок и Хёджин встречались больше года и разошлись лишь спустя месяц после того, как он отослал приглашения сестре. Познакомившись через общего друга, они быстро нашли общий язык; несмотря на очевидную для всех внешнюю колючесть Хёджин, у нее была своего рода мягкая натура, которую Хосок много нахваливал. Он был влюблён в нее почти с первого свидания и оставался таковым на протяжении долгого времени после, поверив, что мог бы счастливо провести с нею остаток своей жизни. Он купил кольцо и даже сделал предложение, но она отказала, поскольку их конечные цели в жизни слишком разнились. В результате они начали отдаляться друг от друга. Так или иначе, расставание было дружественным, несмотря на то, насколько серьёзны были его намерения. Бывает, дела просто не складываются, даже когда два человека все еще очень любят друг друга. С тех пор не возникало каких-либо обид, и сейчас они оставались близкими друзьями. Спустя несколько месяцев, как они расстались, Хёджин начали видеть в компании Сольджи — женщины, с которой она познакомилась через другого общего знакомого. Хосок не мог нарадоваться на неё. Однако теперь он должен был найти кого-то другого в качестве спутника. Когда лифт останавливается на его этаже и Микки рвется в сторону квартиры, взгляд Хосока мрачнеет. Если он пойдет на свадьбу один, его тетя однозначно попытается сосватать одну из дочерей ее подруг, и Хосок не хотел бы снова оказаться в этой кроличьей норе*. Нет, он определенно не может пойти один. Другие гости начнут болтать. Было бы лучше иметь там кого-то рядом, кого-то, чьей компанией он бы насладился, кто помог бы снять давление и сделать времяпрепровождение более веселым… Кто-то вроде… — Хер тебе, — прямо заявляет его лучший друг, Мин Юнги, несколько вечеров спустя, растянувшись на спине на полу хосоковой гостиной. Пустые бутылки из-под пива и соджу окаймляют его голову, будто ореол. На его животе свернулся Микки, быстро задремавший от того, как пальцы парня невесомо проходились по всей собачьей спине. — Тебе нужно просто зайти на какой-нибудь тупой сайт свиданий. Спорим, ты найдёшь, с кем пойти, минут за десять, навскидку. Хосок кривит лицо и почти не сдерживается, чтобы стукнуть Юнги по плечу, но в последнюю секунду решает, что это слишком затруднительно. Этим утром кондиционер в его квартире сломался в четвертый раз за одно это лето, и какие-либо ненужные движения только сделают Хосока еще более раздраженным. Его тонкая майка приклеилась к липкой, потной коже в самых неудобных местах. Он должен просто снять её и пойти посидеть под холодным душем некоторое время. — Моя единственная сестра выходит замуж, придурок, — раздражение в хосоковом голосе звучит сразу грубее и громче, нежели он рассчитывал, но на этот момент он немногим менее пьян, чтобы ему не было плевать. — Я не приведу случайного человека, подобранного на каком-то сайте, на её свадьбу. Он поворачивает голову, чтобы показательно надуться на Юнги, делая ставку на свою умильность. Юнги, как всегда, остается стойким. Хосок не понимает, почему это никогда не действует на друга, однако так происходит с тех самых пор, как они познакомились в его первый год колледжа пять лет назад. Сдавшись спустя несколько минут, Хосок разочарованно щелкает языком о зубы и угрюмо смотрит в потолок.  — Ненавижу, что ты неуязвим к тому, какой я прелестный, — ворчит он. — Я никогда не могу заставить тебя делать то, что я хочу, это так несправедливо. На это Юнги смеется в голос, и Хосок улыбается, несмотря на досадное чувство, скрутившееся в его внутренностях. Они возвращаются к комфортной тишине, разбиваемой мягким храпом Микки, жужжанием холодильника и электрических вентиляторов, купленных Хосоком в магазине подержанных товаров, расставленных вокруг них на полу, и парой, что ругается этажом выше. Хосок оставляет глаза закрытыми и представляет, как он тает на половицы, словно кубик льда. На деле же он вслепую тянет пальцы к ближайшей неоткрытой бутылке. Она еще холодная, и Хосок стонет с неприличным удовольствием, прикладывая холодное стекло к своей перегретой коже. Юнги хихикает и пихает его локтем. Хосок немного приоткрывает глаза, чтобы увидеть, как Юнги манит его пальцами. Вздох — он передает пиво и берет другую бутылку для себя. Эта никаким местом не холодная. Хосок качает головой — он тот еще счастливчик. — Почему ты просто не позовешь Хёджин-нуну? — спрашивает Юнги спустя несколько мгновений относительной тишины. Доносится тихое шипение — Юнги откручивает крышку на своей бутылке пива и приподнимается так, чтобы можно было пить, не тревожа Микки. Где-то на улице хлопает автомобильная дверь, звук, поднявшись на четыре этажа вверх, проникнув сквозь окна, широко разносится, подавая большие надежды привлечь несуществующий бриз. Воздух тяжел и неподвижен. Юнги поворачивает голову, чтобы взглянуть на Хосока — горлышко бутылки приставлено к его верхней губе. — Она, наверное, все еще согласна пойти с тобой, знаешь. Хосок стонет, закрывая лицо руками. — Нет, — бормочет он. — Это вернуло бы так много сложных чувств. Всё кончено, и хорошо, что кончено, хён, — его руки слишком горячие, он роняет их обратно на пол. — Она счастлива с Сольджи-нуной. Всё равно я не рискну портить наши отношения. С ворчанием он переворачивается на бок и приволакивается ближе к Юнги, несмотря на жар, омывающий его тело волнами. Пот блестит на висках Юнги, рубашка приклеилась к его тощей груди. Хосок до мозга костей уверен, что он хорошо бы провел время с Юнги на этой свадьбе. Он всегда хорошо проводил время с Юнги. Юнги — единственный человек в мире, который заставил Хосока забыть, как шесть месяцев назад он думал о том, что сейчас будет сам рассылать свадебные приглашения. Юнги нужен ему там. — Давай, хён, — клянчит он. — Да, тебе придется напялить душный костюм и галстук в середине августа, и музыка будет отстой, но зато получишь это, — и почти беспроигрышная улыбка, которую он применяет для обслуживания клиентов, растягивается на его лице. Губы Юнги дергаются в усталом, слабом подражании ответу, будто он ничего не может с этим поделать: — Бесплатная еда и выпивка. Ещё что? Хосокова улыбочка изгибается в нечто более искреннее, и он практически чувствует, как решимость Юнги начинает крошиться на мелкие кусочки. — Симпатичные, одинокие подружки моей сестры будут там, и они точно решат, что ты завидный жених. Держу пари, по крайней мере, одна из них захочет оттянуться с тобой в кладовой комнате, если ты будешь в настроении. Юнги закрывает глаза и поворачивает голову в сторону, залившись смехом. Хосок подползает еще ближе, чтобы опереть подбородок на плечо Юнги: — Помоги мне, хён, — говорит он низким, хриплым голосом. — Ты моя единственная надежда. Юнги дотягивается ладонью до хосокова лица, чтобы, накрыв его, оттолкнуть в сторону, смеясь с недоверчивым фырканьем. — Отвали, ладно, — говорит он, и Хосок нелепо исполняет победный шимми*, развалившись на полу. — И будет лучше, если там окажется чертовски хорошая выпивка, — бормочет Юнги. — Получше этой дряни, что ты покупаешь.