Звездная пыль

I gotta find myself, Gonna find it now. I gotta be a man… A Millon On My Soul (Alexiane)

Альфа-смена буквально прилипла к мониторам, затаив дыхание наблюдая за своими вынужденными парламентёрами — тремя первыми лицами экипажа и их лже-заложницей, которой уже давно не должно было быть в живых по всем законам биологии и физики. Мятежницы, чей сомнительный гамбит они сейчас были намерены разыграть. Затем, будто из воздуха, рядом с ними возникли еще три объекта, три фигуры в форме высшего командования Звёздного Флота… и сеанс связи был прерван. — Чехов, верни мне видеосигнал! — запаниковала Ухура. — Хотя бы звук… Да хоть что-нибудь! — Я пытаюсь… — Павел сосредоточенно тарабанил пальцами по приборной панели, но на мониторах по-прежнему не отображалось ничего, кроме помех. Так прошло, наверное, не больше пары минут, но они показались вечностью. Напряжение буквально взорвала растрепанная, перемазанная непонятно чьей кровью Кью. Она неожиданно материализовалась на мостике, трясясь крупной дрожью и лихорадочно сверкая глазами. Девчонка истерично завопила: — Поднимайте их! Срочно! Поднимайте! На правом запястье болтались наручники, левое сплошь было в ссадинах и порезах, свободный браслет был липким от тёмной крови. Лицо и одежда Кью тоже были перемазаны кровью. Похоже, это была её кровь, и выглядела она очень по-человечески. Чехов отреагировал сразу, а Скотти замешкался. Краем глаза заметив на приборной панели три захваченные цели и уловив движение навигатора, бортинженер рассеянно смотрел, как девушка молнией рванула в турболифт. Кью пулей вылетела из него на транспортной палубе и понеслась по коридору, едва не сбив с ног младшего техника, которого угораздило встретиться ей на пути. Парень подпирал стену, увлеченно вбивая какие-то данные в отчёт. — Смотри, куда прёшь, психанутая… — только и успел он прошипеть ей вслед, так и не сообразив, кто в него сейчас едва не врезался. Транспортер сработал без сучка и задоринки — все трое, промерзшие до костей, шокированные, стояли на линзе, не в силах пошевелиться. У Боунса тряслись руки, а по щекам катились крупные слёзы. Глава медслужбы с ужасом оглядывал свои ладони — на них была кровь. Но порезов не было, значит и кровь была не его. — Джим… они… мы… нет, чёрт возьми, это я убил её, — доктор был в шоке. — Посмотри, ты видишь кровь на моих руках? Это — её кровь. Ты понимаешь, Джим, я же только что убил… — Кью?! — первым от потрясения очнулся старший помощник капитана. Вулканца вывела из оцепенения дверь транспортаторной, которая едва успела начать движение в сторону, когда в отсек, тяжело дыша, маленьким рыжим ураганом влетела девочка-трикстер. Леонард не верил своим глазам; ему казалось, что он окончательно сошёл с ума и в который раз принимает желаемое за действительное, но невозможная девчонка уже сбила его с ног. — Сработало! Ребята, у нас получилось! Боунс не успел сказать и слова — Кью со всей своей непосредственностью уже до боли вцепилась пальцами в его плечи и, нисколько не смущаясь свидетелей, заставила замолчать долгим поцелуем. Тем временем правдивые воспоминания лениво возвращались к нему и ко всем троим. Кирк и вулканец смотрели на эту картину с невольной улыбкой, а потом Джим не выдержал и расхохотался. — Смотри-ка, Спок, нашего отважного доктора одним ударом уложила на лопатки тощая девчонка. — Это нокдаун, капитан, — чуть менее постным тоном согласился старпом. — И я вижу, что доктор МакКой капитулировал без боя. — Как там твоя телепортофобия, док? Отпустило? Они сошли с линзы, продолжая шутить, но МакКой и Кью этого уже не слышали. Когда они остались в отсеке одни, когда к мужчине понемногу вернулось ощущение реальности происходящего, он мысленно задал вопрос, точно зная — Кью его услышит. Но вот только ответит ли? Или снова сбежит от объяснений, спрятавшись под панцирь своего последнего безапелляционного аргумента, этого проклятого «сложно объяснить»? «Как тебе удалось?» «Высшие силы вмешались…» — уклончиво ответил голос Кью в его голове. Отрываться от губ человека она точно в ближайшие минуты не собиралась, а доктор иного ответа от неё уже и не ожидал, но не собирался её отпускать. Не сейчас, вообще никогда. «Снова недоговариваешь» — МакКой не спрашивал, а признавал очевидное. — «Не доверяешь мне. Это ты зря… Но я уже понял, с тобой бесполезно спорить. Если ты что-то для себя решила, тебя невозможно переубедить. Так что я не стану, Кью… Пусть будут "высшие силы", если тебе так угодно. Передай им, что я теперь в долгу перед ними.» «Не бери на себя обязательств, которые выполнить не сможешь. Не связывай себя долгом, которого не сумеешь выплатить…»

***

Однако интерес капитана не намеревался оставлять их наедине. В транспортерной включилась громкая связь: — Эй, мы здесь, на мостике, умираем от любопытства. Если вы сейчас же не уберётесь с линзы, я прикажу Скотти вас телепортировать, — Джим все ещё заливисто хихикал. — И плевать я хотел на то, что вы там уже наверняка оба голые. — Джим, прекрати! — задыхаясь, заорал Боунс. — И не подумаю. Ещё чего! Скотти, давай на три… два… — Джим! — …один. Давай, Скотти! Чёрт подери, бортинженер действительно нажал на кнопку экстренной телепортации внутри корабля. Когда Кью и глава медслужбы, тяжело дыша, материализовались на мостике, капитан, похоже, был слегка разочарован: расстёгнутый на груди мундир МакКоя не оправдал его ожиданий, но их до неприличия довольные лица, горящие глаза и растрёпанные волосы говорили сами за себя. — Да что же ты творишь, долбанный садист, — накинулся на друга Боунс, — второй раз, Джим, второй раз за эти сутки… — Не кипятись, но и нас пойми. — Кирк ловко увернулся, когда док попытался ухватить его за воротник и потрясти за шкирку как нашкодившего котёнка. — Мы аж лопаемся от любопытства, как Кью удалось провернуть свой трюк. Так что валяй, мисс конгениальность, выкладывай, как тебе удалось запудрить мозги не только нам, но и своим старейшинам… — Судьям, — обстоятельно поправила Кью, одёргивая на груди короткую майку. — Если в двух словах, то вы трое были жутко убедительны, а я на полном серьезе прощалась с жизнью. И с Боунсом. — Как вспомню, аж мурашки по спине, — вставил доктор. — Кью, ты что, специально оставила свои глаза мне на память, как Чеширская Кошка? Чтоб мне всю жизнь теперь кошмары снились? — Кто? Я? — искренне удивилась девушка. — Да я понятия не имею, как должно выглядеть стирание Кью из Континуума! — То есть как?! — не сговариваясь, произнесли сразу несколько голосов, и добрый десяток пар глаз уставился на неё. На мостике было на редкость многолюдно. Помимо всех тех, кто должен был нести дежурство, туда под разными предлогами подтянулось немало любопытных. — А что, красочно вышло? — вместо ответа спросила Кью, с детским любопытством уставившись на Леонарда. — Не то слово… — МакКой дёрнул плечами, прогоняя настойчивое видение из головы. — Но как ты можешь этого не помнить? — В этот момент меня там уже не было. Вмешался Павел, до которого на этот раз первым дошло. — Кью появилась на мостике до того, как я телепортировал вас. Я думал, что Скотти потерял её… или что другие Кью блокируют луч. — Я же сказала тебе, что вмешалась высшая сила, — он ровным счётом ничего не понимал, а девчонка продолжала: — вместо одного из Судей Континуума на планете оказался мой… в общем, мой создатель. Он заморозил время, мы немного поболтали, он отправил меня на Энтерпрайз и, по-видимому, весьма эффектно взорвал у вас на глазах мою копию, — Кью виновато улыбнулась. Вышло совсем ненатурально. — У него всегда было своеобразное чувство юмора, неисчерпаемая вера в человечество и любовь к спецэффектам. Но, как бы то ни было, партия наша сыграна блестяще и настоящие воспоминания тоже при вас. Бинго! Под звуки всеобщего ликования Кью потянула ткань мундира в сторону, прижалась щекой к груди Боунса, слушая учащенные удары сердца, и лишь в его голове прозвучал её вкрадчивый, бархатный, нечеловеческий голос, полный неуверенности и совсем непохожий на тот самодовольный нахальный тон, каким Кью высокомерно говорила вслух с остальными: «А ещё он вернул мне силы Кью… Я — настоящая я — вернулась. Взгляни на мою руку. На ней не осталось ни царапины… Формально, я больше не человек. Но люди — это наше прошлое, моё настоящее и, надеюсь, наше с тобой будущее. Приняв от безысходности человечность как подарок из твоих рук, я не хочу от неё отказываться. Но сможешь ли ты принять то, что я — Кью, и это — новая константа?» — Думаю, я как-нибудь смогу с этим жить, — Боунс наклонил голову и шепнул ей на ухо, — если ты бросишь дурную привычку через каждое слово называть нас, людей, примитивными.

***

Кирк сидел над бортовым журналом, набирал строчку, потом стирал, и так снова и снова. Нужные слова для описания событий прошедшей недели никак не подбирались, но найти их в любом случае было критически необходимо, и старший помощник на это уже миллион раз намекал. В конце концов он предложил свою помощь, от которой Джим решительно отказался и попросту сбежал. Поэтому капитан налил очередной стакан бренди и вызвал медотсек: — Капитан доктору Маккою. Боунс, зайди ко мне. — Ты что, пьян? — отозвался Боунс. — В стельку, — признался Кирк. — Всё пытаюсь сочинить полуправду для командования, но, похоже, никак не обойдусь без твоих потрясных южных метафор. — Скоро буду. Глава медслужбы зашёл в каюту капитана с непочатой бутылкой виски в руке. — Много написал? На чём остановился? — Леонард потянул руку к падду, но блондин уже подтолкнул его к другу. На экране не было ни слова после «…я, коммандер Спок и старший офицер медицинской службы МакКой спустились на планетоид». — Негусто, — доктор потянулся за вторым стаканом. — Думаешь, как написать о том, что я едва не склеил ласты, потому что пошёл на операцию под кайфом, закатил истерику и проторчал под облучением дольше, чем следовало? Или о том, как нарушил устав, вынудив заместителя ассистировать? Или о том, как ввёл капитана в заблуждение и скомандовал дать залп прямо в изоляторе по коматозному пациенту? — Боунс! Я никому не собирался рассказывать и тем более докладывать командованию о твоих… экспериментах с препаратами, — возмутился Джеймс. — И обо всём остальном — тоже. Хотя ты чертовски прав. Я понимаю, что журнал должен быть заполнен, но какими словами описать всё случившееся — ума не приложу. Леонард налил на двоих и подтолкнул один из стаканов капитану. — Спасибо, конечно. Но про то, что я провёл кардиореанимацию запрещённым способом, впутав в это Кристину, умолчать не выйдет. — Как и про то, что я перезагрузил гениальные мозги нашей Кью Великолепной выстрелом в висок, — уныло добавил блондин, повертел в руках стакан и легонько стукнул им о бокал Леонарда. — И даже не уговаривай спустить всех собак на тебя. Или на Кью… Похоже, она вдруг стала для нас талисманом удачи. За Кью. За твою невозможную девчонку, Боунс. — И за удачу тебе не потерять своё кресло, а мне — лицензию врача. Они выпили, и на душе стало легче. Хотя это никак не помогло отчёту, ни один из них нисколько не сожалел о возможности поболтать по душам. — Слушай, Боунс, — Джим был уже изрядно пьян. — Я, конечно, озабоченный придурок, и ты сейчас снова начнёшь орать, но… каков он — секс со всесильным телепатом, пусть даже и вроде как бывшим? — Понятия не имею, — чуть помедлив, без тени иронии ответил Леонард. У Джеймса округлилось глаза и пару минут не находилось слов. — Ты хочешь сказать, что… Нет?! Это вообще как? Она же сама на тебя запрыгивала, а ты что? Да как ты мог?! Какого хрена, даже Спок… но чтобы ты, ты упустил такую возможность! — он задыхался от возмущения. — Неужели тебе, в конце концов, просто не интересно её трахнуть?! — Интересно?! Джим, немедленно заткнись. И налей ещё, — глава медслужбы поставил локти на стол и упёрся в них подбородком. Пока Джим нетвёрдой рукой наполнял стаканы, Боунс признался. — Разве ты не видишь, что Кью — ещё ребёнок? Очаровательный, непосредственный, склонный к максимализму ребёнок. Так что не важно, чего я мог бы хотеть… ладно, чего хочу. Это было бы неправильно. Для меня. А ещё она теперь снова бессмертное всезнающее высшее существо, её создатель… знать бы ещё, как это понимать, вернул ей силы Кью в полной мере. Так она сказала. Боюсь, если у меня и был шанс, то теперь я ей точно не ровня, дружище. Кью Великолепная, это ты верно подметил… Но я-то что могу дать ей, кроме моих долгов и бесконечных тараканов? — Качественный оргазм, например. Ты её вообще-то от смерти спас, — обиженно напомнил Кирк. — Вот только я ли? — вздохнул он. — Или моей рукой двигал тот неведомый нам кукловод? — Кью-создатель? Может он и подкинул тебе это рыжее чудо. Допустим, что так. Но… Я бы сказал, — в голубых глазах горел озорной огонёк, — что он вроде как не против вверить свою оторву твоей заботе, раз уж на то пошло. Так намотай уже сопли на кулак, будь мужиком. Топай к ней и позаботься как следует… раза три. Как минимум. За удачу! Они снова выпили, — снова до дна. Говорить было всё проще, как в старые добрые времена. Они давно — почти целый год — уже так не говорили. — Может, ты и прав насчёт загадочного создателя, Джим, — он играл пустым бокалом, щелчками гоняя его по столу. — Но Кью — девчонка, к тому же теперь уж совершенно точно бессмертная девчонка. Вечный ребёнок, который не ведает, что творит из любопытства. А я моложе не становлюсь, лучшие годы остались далеко позади. Кто знает, сколько мне ещё осталось… Я думал об этом, а как иначе? Но каждая попытка представить себя с ней в конце концов начинает казаться извращением. Секс — изнасилованием. А моя неизбежная смерть, пусть даже десятки лет спустя, как и предшествующие годы старения — жестоким садизмом… Черт, да с чего я вообще решил, что смогу оставаться ей интересен так долго?! — Ой, да брось! — успокоил доктора друг. — Сколько тебе? Тридцать семь! Может, она и выглядит в лучшем случае на семнадцать, но тебе в голову не приходила мысль, что до встречи с тобой Кью могла прожить столетия, или тысячи, миллионы лет? — Мне от этого, по-твоему, должно полегчать? — в голосе доктора сквозил сарказм. — Ну… да, — ляпнул блондин, наивно хлопая ресницами. — Что, нет? — Да как-то не особо. Боунс налил по третьей и бутылка опустела больше чем наполовину. Выпили молча, а потом Джим спросил: — А ты с ней пробовал об этом поговорить? Не теряться в догадках, а прямо спросить, что Кью обо всём этом думает? — О чём? Вот так взять и заявить: видишь ли, милая, ты мне теперь по гроб жизни обязана, а у меня аж скулы сводит как хочется тебе засадить. Очень кстати. Так что проходи, раздевайся, ложись, здравствуй… По-твоему, это нормально — потребовать от Кью такой благодарности? Шутишь?! Я как последний идиот прячусь в медблоке и до отказа набиваю голову вашими болячками… Кью, если помнишь, телепат. Возможно, самый сильный телепат в нашей Вселенной. — Не понял… а Кью где? — У меня. Изучает базы данных и архивы. И, думаю, они ей куда интереснее моей персоны. Кирк опешил. — Выходит, малышка оккупировала твою каюту, трахает твой мозг, когда ей вздумается и в особо извращённой форме, а ты вроде как совсем не против? Ты — псих, — сделал вывод капитан; как всегда, в своём репертуаре. Пошло, но чертовски точно. И Леонард налил по новой. Выпили залпом, точь-в-точь как в годы учёбы в Академии. У него начинала кружиться голова, капитан сидел с мутным взглядом, готовый вот-вот упасть на пол и вырубиться. — Боже мой, Джим, — разговор тем временем стал до неприличия откровенным, — я рядом с ней чувствую себя так, словно мне самому лет семнадцать. Озабоченным тинейджером, короче. — Так в чём вопрос? — у Кирка язык заплетался. — Хочешь, я тебе увольнительную дам? Пейте шампанское и не вылезайте из постели хоть целую неделю. Пятилетняя миссия только началась. — Это — не девочка, а наркотик. Ним… нимфетамин! Как тебе название? Боунс, пошатнувшись, поднялся из-за стола, сгрёб бутылку и завалился на кровать. Приподнялся на локте и сделал большой глоток. Джим расстегнул мундир — ему стало жарко от разогнавшего кровь алкоголя и откровенных воспоминаний о первой встрече с Кью в изоляторе медотсека. — В точку! Дай сюда… — Джим скинул ботинки и уселся на своей кровати, подогнув под себя ноги, отобрал бутылку и глотнул, пролил на грудь больше, чем выпил. Смешно фыркнул, вытер лицо рукавом форменки и развалился рядом, пристроив голову на плече Боунса. Совсем как прежде. — Если бы Кью не была твоей девочкой, я бы сам её трахнул… так что если ты сейчас же не пойдёшь к ней, ей-богу, пойду я, и тогда пеняй на себя. — Заткнись, — Джеймс получил кулаком в плечо, и оба рассмеялись. — Лучше скажи, эксперт, как думаешь, для Кью секс в нашем примитивном человеческом понимании вообще что-нибудь значит? — Ну, ты уж постарайся не быть примитивным, — хохотнул в стельку пьяный Джим, неуклюже вылезая из рубашки, — прояви изобретательность. Я в тебя верю. Так они болтали ещё около получаса, за который и прикончили бутылку. Кирк отключился первым, уткнувшись носом в плечо друга. Леонард всё ещё пялился в потолок, который, казалось, раскачивался и кружился, и думал о том, что ему в самом деле стоило хотя бы попробовать. В конце концов, он обещал ей объяснить человеческую природу, а секс — это так по-человечески. Доктор закрыл глаза, но сон никак не приходил. Он лежал и думал о невероятном, непостижимом, любимом создании. Думал о том, что за несколько часов стал совсем другим человеком. Потерялся в ней? Или, напротив, наконец нашёл себя в её бездонных изумрудных глазах? Воображение явственно рисовало тонкие черты, хрупкие плечи, тонкие длинные ноги, чувственную кошачью грацию полупрозрачного тела, бледные губы со светлыми точками веснушек. Мягкие, прохладные, требовательные губы, от которых он был не в силах оторваться. Он как наяву ощущал тонкий аромат её волос. Разумеется, Джим был прав — Леонард до дрожи хотел эту девочку, на вид совсем ещё ребенка. Вечного ребёнка. Хотел и боялся. Вернее, боялся того, что хотел. Думая о ней, он возбуждался всё сильнее. Подогретое алкоголем воображение красочно рисовало волнующие картины, его бросало в жар… В какой-то момент он осознал, что его рука расстёгивает ремень, и в этот момент другая рука опустилась ему на грудь. Боунс вздрогнул и приоткрыл глаза. Джим безмятежно улыбался во сне и обнимал его, совсем как в годы учёбы в Академии. Боунс засмотрелся на лицо друга. Не просто друга. Больше чем друга… На него нахлынули воспоминания о том, как однажды пьяный в стельку кадет Кирк после громкой ссоры с очередной хорошенькой связисткой полез к нему с поцелуями, и Леонард почему-то не оттолкнул его. Чёрт, им было в тот вечер так хорошо в жарких объятиях друг друга. Это был первый раз, когда отпетый бабник МакКой был с мужчиной, и ему, чёрт возьми, понравилось. Он провёл ладонью по щеке своего «звёздного мальчика» и мечтательно улыбнулся. Он думал о том, что давно осталось в прошлом. Но сегодня его мир перевернулся, и дверь в прошлое закрылась перед ним навсегда. Сожалел ли он об этом? Пожалуй, да. Он гладил Джима и мечтал о невозможной девчонке. Он отчаянно хотел, чтобы сейчас на его груди спала она. Он боялся, что эта мечта несбыточна. А Джим был рядом. Настоящий, тёплый, родной, понятный и, в отличие от неё, такой человечный… А Кью человеком только казалась, и только потому, что ей это отчего-то вдруг взбрело в голову. А если передумает? Или вернее будет не «если», а «когда»? Было ли у него право на то, чтобы попытаться приручить эту стихийную силу Вселенной? Дотянуться до звезды, прикоснуться к Вечности… Или стоило преодолеть себя сейчас, пока не стало слишком поздно, и не гоняться за фантомом, как давным-давно советовал дед, но взять то, что и так было его по праву? Да, он впервые боялся своего желания, и это было вовсе не похоже на Леонарда МакКоя. Доктор сгрёб Джима в охапку и прикоснулся губами к его щеке, будто прощаясь. Журнал капитана не пополнился ни единым новым словом.

***

Их разбудил голос Сулу, доносившийся из динамика каюты: — Капитан. Капитан?.. Капитан! Джим просыпаться не собирался, а Боунс подскочил как ужаленный: — Сулу, это Боунс. Капитан… в общем, это сильно срочно? Мне надо его растолкать и засунуть под холодный душ. Потом он весь ваш с потрохами. — Объясни, — строго вмешался голос старпома. — Спок, Джим нажрался как свинья. Стресс снимал по предписанию врача, то есть меня. Нечего тут объяснять. Выполняй свои обязанности ИО, пока я возвращаю капитана в реальность. Конец связи. Коммуникатор отключился, но тут же включился снова. Теперь говорил вулканец: — Доктор, через пять минут максимум капитан нужен на мостике, трезвый и готовый объясниться с маршалом Килби, прибывшим с военной армадой… — Ох, ёлки… Понял тебя. Сделаю, что смогу. Теперь связь действительно отключилась, а док уже тряс Джима и благим матом орал о его безответственности. — … быстро, я сказал быстро в душ! — Ай, Боунс, вода ледяная! — А кто виноват в том, что ты не дал отбой командному центру, а?! — Боунс всё-таки затолкал его под холодную воду, хоть и сам при этом промок до нитки. Отплёвываясь, они вылезли из душа. Джим нашарил в шкафу мундир. Вид у обоих был хмурый и, прямо сказать, похмельный. — Готовься, Спок там рвёт и мечет, — предупредил он друга, когда они выходили в коридор. — Станет туго — зови. Как закончишь объясняться — зайдёшь в медотсек. — Ты извини, если наговорил лишнего… — виновато сказал Джим вслед МакКою. — Проехали, Джим, — отозвался тот, не оборачиваясь.

***

Леонард зашёл в свою каюту, снял мокрую одежду и открыл дверь шкафа, чтобы достать сухое бельё, когда услышал шум льющейся воды. Он открыл дверь в ванную и остановился, глядя, как потоки воды скользят по смуглой коже, смывая мыльную пену под ноги. Это зрелище казалось невероятным, парализовало и завораживало, хотя он как никто другой успел изучить её тело на реанимационном столе. — Можно к тебе? — слова опережали мысли, но док был почему-то им за это благодарен. Обдумай он этот порыв секундой дольше — никогда бы не решился на такое. Кажется, Кью не услышала. Может, просто сделала вид, ожидая того, что он сделает дальше. Испытывая его? Изучая? «Будь мужиком» — вспомнились недавние слова Кирка. И он шагнул вперёд, закрывая за собой дверь из матового серебристого пластика. Подойдя ближе, Боунс медленно протянул руку и осторожно провёл пальцами вниз по спине, считая выпирающие позвонки. Шагнул вперёд и обнял девушку за талию. Кью не вздрогнула и не дёрнулась, даже не напряглась. Она отлично знала, что он вернулся, и ждала, — теперь у мужчины в этом не осталось никаких сомнений. Доктор потянул её к себе, девушка сделала полшага назад и крепко прижалась к нему прохладной спиной, точь-в-точь как когда-то Джим. Но если тогда МакКой точно знал, что это было своего рода приглашением, то сейчас это могло ничего не значить. — Кью, я правда не знаю, что должен сейчас говорить. И что делать… или наоборот, не говорить и не делать, — он осторожно коснулся губами её мокрой тоненькой шеи, не удержавшись от того, чтобы заглянуть через плечо уже не как лечащий врач. Тело мгновенно отозвалось, и девушка не могла этого не почувствовать, но снова поставила его в тупик, никак не отреагировав. — Ты сказала, что теперь ты — Кью в полной мере. Я — человек. Просто человек, для тебя, наверное, низшая, примитивная форма жизни… — Я зря сказала, и теперь ты всё-таки боишься меня? Но рано или поздно ты бы всё равно это понял, ведь шила в мешке не утаишь, — произнесла Кью, не прибегая к телепатии, хотя всё было бы намного проще, прочти она его мысли. Её голос звучал мягко, текуче, будто это был и не голос вовсе, а шум струящейся по их телам воды. — Да нет же! Но я и вправду боюсь… сделать тебе больно. Как уже сделал, — он посмотрел на сильно посветлевшие синяки, хотя, наверное, она могла бы их убрать в любой момент. Но почему-то оставила, как напоминание о том, что когда-то она тоже была человеком. Но зачем? На этот вопрос у мужчины не было ответа, как и на сотни других. — Я просто хочу сказать, что я ровным счётом ничего о вашей расе не знаю. Но очень хочу, если позволишь… Девушка резко развернулась и открыла глаза. Она улыбалась, на тёмных ресницах висели капли воды. — Мы — это вы. Вот ответ, который я искала. Мы когда-то шагнули вперёд по пути развития технологий, но если вы совершенствовали андроидов и корабли, то Кью выбрали иной путь… Мы заигрались в богов, а потом сами в это поверили. До тошноты наелись яблоками с древа познания. Эволюционировали в энергетическую форму жизни, дошли до предела самосовершенствования, сами не заметили как перемахнули точку невозврата и застыли в Вечности. — Кью взяла его руку и прижала к своей груди, — Чувствуешь? Мое сердце по-прежнему бьётся, я по-прежнему материальна. Я живая. Настоящая. Реальная. Я здесь и сейчас. Скажи, так ли сильно я отличаюсь от тебя? От ваших женщин? Человек ответил на её вопрос долгим поцелуем и прижал к стене. Девчонка сбивчиво выдохнула, кажется, оцарапала ему спину, но эта боль только добавила остроты ощущениям. Потом они оказались на полу. Это невозможно было сравнить даже с наркотическим кайфом, да и вообще ни с чем: в какие-то моменты прикосновения её рук, неожиданно сильных и властных, казались электрическими разрядами, а через секунду они растворялись в каком-то странном онемении всего тела и снова будто били током. Близость с богом оказалась для человека terra incognita, личным пропуском в иную Вселенную и чем-то таким, что давало ощущение избранности, заставляло забыть о времени и обо всём на свете. Боунс ещё долго лежал на полу, закрыв глаза, тяжело дышал, гладил по спине лежавшую на нём девушку и слушал гулкие удары собственного сердца. — Скажи Джиму, что ты проявил изобретательность, — прошептала Кью, касаясь губами уха. — Снова мои мысли читаешь? — засмеялся доктор. Кью приподнялась на руках, уперевшись в плечи Леонарда, выгнула спину, и это движение обтянуло кожей каждое её ребро. — Для меня это так же естественно, как для тебя — дышать. Но если не хочешь… Он освободил руку и прижал палец к её губам. — Это странно, но я уже начинаю привыкать, — Боунс потянул её к себе, заглянув в изумрудные глаза в поисках ответа. Его тело всё ещё время от времени простреливало словно высокочастотными электрическими разрядами, но то, что чувствовала при этом Кью, для человека оставалось загадкой. А чувствовала ли вообще?.. — Ответ утвердительный, — в бархатном голосе не было и намёка на прежнюю холодность, но формулировка звучала так, словно говорил андроид. Или Спок, что ещё хуже. — И… всё? — опешил он. — И я поняла, что Кью многое упускают в своем заморожено-бесконечном энергетическом существовании, — она задумалась, — хотя… не все Кью, наверное. У меня же есть создатель, и он просто без ума от людей. — Создатель? — Ты бы сказал «отец», — буднично уточнила она. — Он предпочитает именно это слово. — А мама? — спросил Боунс, заторможено соображая; если он правильно истолковал слова Кью, это был её первый раз, и отчего-то он почувствовал себя виноватым перед ней, перед Джимом и перед самим собой. — Стёрта Судьями из Континуума много тысячелетий назад. По вашему летосчислению. Создатель… отец перенёс её память в меня, всё, что сумел сохранить. А это немало. Поэтому я, как и она, искатель. У меня нет и не могло быть иной судьбы. Просто я сумела зайти дальше, и с тобой я нашла ответы, которые она найти не успела. Боунс крепко обнял девчонку, проклиная своё любопытство, но Кью вовсе не собиралась плакать. Потом он вспомнил, как она наивно спрашивала о том, что такое смерть, сопоставил с тем, как она называла отца «создателем»… — Кью, я сейчас задам тебе идиотский вопрос. Ваша раса пошла по пути клонирования? — Нет, только по пути прямого переноса сознания. Получался какой-то неправильный ввиду ситуации разговор, но Боунс был врачом, тоже своего рода искателем от ксеномедицины, а Кью, похоже, могла говорить обо всём на свете когда угодно, в то время как любая земная девчонка уже наверняка закатила бы истерику и влепила ему крепкую пощечину. Но она отнюдь не была простой земной девчонкой. — Ты хочешь спросить, придают ли Кью физической близости то же значение, что и люди, — она не спрашивала, а утверждала. — Да, — он тяжело выдохнул и посмотрел девушке в глаза. Всё же иногда её телепатия очень кстати избавляла от необходимости подбирать нужные слова. — Нет, — сердце доктора остановилось, но застучало вновь, когда девушка продолжила: — Совсем не такое. В нашем Континууме Кью — это чистая энергия. Ты почувствовал… отголоски. Мы приобретаем условно-бессмертные оболочки в Вашей вселенной, а вместе с этими телами, как я только что поняла, и ощущения… Желания, — Кью провела рукой по непослушным каштановым волосам человека, грудью почти коснувшись его лица. — А ещё я — телепат. Телепат в абсолюте. Знаешь, что это значит? Боунс, конечно, догадывался, но лишь в теории. По идее, Кью должна была ощущать всё за них обоих, а если так, то… — Значит, ты хочешь повторить? — он перевернулся и навис над своим «нимфетамином», девушкой с невероятными изумрудными глазами. — Ну, и кто тут из нас двоих телепат? Кью засмеялась и потянулась к нему. Боунс скользнул рукой по её бедру и потянул наверх. Его тело опять пробил разряд. Он больше не думал о своём капитане… И второй раз оказался намного лучше, чем первый, хоть мужчине ещё минуту назад и казалось, что лучше просто невозможно.