Снежный плащ

Вскоре после победы, которая, как выяснилось, была хуже поражения, жизнь пленников поменялась. Сначала у дверей исчезли стражники, а потом Аллард и вовсе перестал запирать подвал на ключ. Более того, немного увеличился паёк – конечно, он и так мало отличался от того, чем питалось остальное войско, включая Баратеонов и красную жрицу, но всё же это было заметно. На второй день таких поблажек Аша, приоткрыв дверь, осторожно вышла из подвала. Никто не сидел в засаде, подстерегая её, и даже жрица не стояла наготове с факелом у сложенного костра. – Всё спокойно, – обернулась она. Услышав это, к ней вышли Кромм, Эрл Харлоу и Хаген со своей дочерью Гердой — Кварла она оставила за старшего. Разумеется, Аша не собиралась ни бежать (бежать по-прежнему было некуда), ни тем более драться с людьми Баратеонов (мало того, что тех было намного больше, так у неё ещё было сильное подозрение, что за любой бунт их передадут леди Мелисандре). Всё было гораздо проще: она хотела разведать обстановку. Какой, так сказать, предел поставлен их свободе. В замке было ужасающе тихо – пока они поднимались по лестнице из подвала, у Аши мороз прошёл по коже от внезапной мысли, пусть и абсурдной, что всё войско перебито Ходоками. Но нет — просто, выглянув в окно, она убедилась, что большая часть бойцов расположилась снаружи, а необычайно толстые каменные стены Западного Дозора практически не пропускали звуков. Кое-кто был и в замке – прямо в пустынном зале были разбиты шатры и горели костерки (к счастью, только маленькие – пока что, похоже, никого не сжигали). Немногочисленные солдаты, сидевшие и расхаживавшие вокруг, косились на Ашу и её спутников, порой рассеянно, порой с интересом, но никто не вопил о сбежавших пленниках и не перегораживал им путь с обнажённым мечом. У Аши возникло новое подозрение. Что, если это всё же ловушка? Если их хотят выманить из подвала, только чтобы радостно схватить их и притащить на гору хвороста? Но нет, вряд ли, даже сама жрица видела, что люди с «Чёрного ветра» – неплохое подспорье для лучников Станниса. – Леди Грейджой. Аша вздрогнула. Легка на помине, перед ней непонятно откуда возникла Мелисандра. Как она умудрилась так неслышно подойти? Да ещё и с такой ехидненькой, снисходительной улыбкой, словно она читала её мысли. – Если вы хотите нас сжечь, – Аша сжала в руке топор, – даже не надейтесь! – Мы за капитана встанем горой, – подхватил Хаген, доставая свой кинжал. – Если бы мой король решил принести вас в жертву, – без тени страха отозвалась красная жрица, – он бы не позволил вам ходить по всему замку. Сейчас он хочет с вами поговорить. Она жестом пригласила оторопевшую Ашу следовать за ней. Кромм, Эрл, Хаген и Герда, не менее растерянные, поплелись за ними. Впрочем, обернувшись, Аша без труда заметила, что Хаген откровенно таращится на изящно шагавшую впереди Мелисандру. Он был тут не одинок – на жрицу засматривались многие. «Ко мне он относился только как к дочери, а на эту ведьму с кровавыми волосами сразу слюнки потекли! Потому что сам рыжий, что ли?» Волосатый, вечно говоривший в нос Хаген не привлекал Ашу совершенно, но её разъярило то, как легко его оказалось отвлечь. И кому – красной жрице, которая, если б не способности железнорождённых к стрельбе, с лёгкостью отправила бы его на костёр! Станнис и Селиза Баратеон сидели у самого входа на камне странной формы – наверное, обломке какой-то статуи. Селиза натянуто улыбалась, но выглядело это ещё хуже, чем её обычная раздражённая гримаса. – Милорд, миледи, – сказала Аша, поклонившись. Слишком любезничать она не собиралась – ещё все помнили битву при Светлом острове, когда стараниями Станниса был уничтожен едва ли не весь флот железнорождённых. Но и дерзить она опасалась тоже, из-за невозмутимо стоявшей рядом Мелисандры. – К королю и королеве следует обращаться немного иначе, – с милой улыбкой подсказала жрица. Пару мгновений Аше хотелось сжать губы и не говорить ничего. Потом благоразумие победило. – Ваша милость, – бросила она, ещё раз поклонившись каждому по очереди. И Станнис, и его супруга в продолжении этого спектакля не проронили ни слова, а на их лицах не дрогнул ни один мускул. «Им только за железную цену королевство и брать. Какой идиот, кроме Сивортов и красной жрицы, преклонит колена перед этой парочкой добровольно?» – Леди Грейджой, вы поняли, кто наш настоящий враг, – наконец проговорил Станнис. Было непонятно, вопрос это или утверждение. Так или иначе, у Аши сомнений не было: – Белые Ходоки, милорд. За две последних битвы я в этом убедилась. – Не думайте, что ваше новое восстание забыто. – Разумеется, нет, – Аша тоже не собиралась о нём забывать. Из позорных поражений следовало извлекать уроки… даже несмотря на то, что она не знала, сможет ли она когда-нибудь ими воспользоваться. – Тем не менее, сейчас мы должны объединиться для отражения угрозы из Земель вечной зимы. Ваша команда неплохо обращается с луками, поэтому я принял решение дать вам свободу в пределах Западного-Дозора-у-Моста – до окончания войны с Ходоками. – Спасибо, милорд, – ну да, так или иначе, подобная поблажка – только до конца этой войны. Потом – либо их перережут Ходоки, либо… очевидно, на них обрушится уже сам Станнис. От Алларда Сиворта Аша узнала, как этот человек посвятил сира Давоса в рыцари за доставку еды в осаждённый Штормовой Предел – и отрубил ему три пальца за то, что провозилась еда контрабандой. Значит, как бы железнорождённые ни выслужились во время боёв с Ходоками, на снисхождение надеяться нечего. – Я прошу только о том, чтобы вы были милосердны к моим бойцам. Они шли в бой только из чувства долга передо мной – я дочь их сюзерена и их капитан. – У них нет сюзерена, – сказал Станнис. – Как это? – поразилась Аша. – Что это значит? Может, мой отец и не король, как он себя называет, но он лорд Железных Островов, по праву… – Узурпатор Бейлон Грейджой мёртв, – сказала жрица. Аша резко обернулась к ней: – Как? Когда? Его убили? – Он умер от приступа в Пайке; лорд Блэктайд обнаружил тело и послал ворона в Ночной Дозор, – на белом лице женщины, кажется, промелькнуло сочувствие. – Я понимаю вас. Он был узурпатором, но это был ваш отец. Аша растерялась настолько, что не могла толком это осознать. О том, что Бейлон может умереть, она совершенно не думала – она боялась за слабую, лишившуюся рассудка мать, но отец был здоров и силён… Да, Мелисандра, чтоб её штормом смыло, была в чём-то права – Бейлон два раза и глупейшим образом начинал войну против целой страны. Но он любил Ашу, он гордился Ашей, он дал ей корабль, позволил носить мужскую одежду и оружие… «Умер от приступа. Вы хотите, чтобы я этому поверила?» Лица Баратеонов были по-прежнему непроницаемы. Это злило невероятно. К местной жестокой справедливости можно было как-то привыкнуть – обычаи Железных Островов были едва ли более милосердны – но от такого ледяного спокойствия рука Аши сама тянулась к топору. – Итак, я со своими людьми переселюсь из подвала наверх в обмен на помощь против Ходоков. Хорошо, я согласна, – не выдержав воцарившегося молчания, заключила она. – Миледи, – сквозь зубы сказал Станнис, едва заметно кивнув. Аша наконец сообразила: он просто не понимал, как с ней обращаться. Он и с обычными мужчинами и женщинами с трудом говорил, а такое зрелище, как Дочь Кракена, наверняка приводило его в совершенное замешательство.

***

Лодка из Десяти Башен привезла это известие, и теперь он не знал, что ему вообще делать. Как сказал гонец от Родрика, на Железных Островах соберётся вече для выборов нового короля. Как единственный оставшийся брат Бейлона и единственный Грейджой на свободе, Виктарион не отказался бы попытать свои силы. Но сразу возникал вопрос: что делать с заложниками? Вот уже сколько времени он зачем-то кормил всю эту толпу. Бейлону они были нужны. Ему самому – нет. Притопить в болотах? Но за смерть сразу двух братьев Молодой Волк, скорее всего, сразу бросится на него, а, если верить тому, что Виктарион о нём слышал, этот мальчишка выигрывал каждую битву. На суше капитан был не так уверен в собственных силах. Может, он и сможет разбить Старка, но какой ценой?.. В общем, убивать этих мальчишек не стоило. И их сопровождающих тоже – иначе бы весь уход за заложниками лёг на плечи команды. Взвалить на себя заботу о двух детях, один из которых калека, а другому нет и четырёх лет, и об их волках, каждого из которых и так стерёг десяток железнорождённых… Нет, этого только не хватало. Хлопот от мелких Старков, к счастью, было немного – Бран только ездил на спине слабоумного переростка или о чём-то тихонько говорил с Ридами и старым мейстером, Рикон иногда пытался бунтовать и устраивать крик, но тот же мейстер его успокаивал. Виктарион не любил смотреть, как этот старик возится с детьми. Каждый раз это напоминало ему о том, что стараниями проклятого Вороньего Глаза у него самого никогда не будет таких же сыновей. «Эстлин…» Сколько времени прошло, а она представлялась ему как живая. Её чудесные мягкие локоны, её разрумянившиеся от морского ветра щёки… Если бы не Эурон, она бы, наверное, уже родила ему детей, и, кто знает, в этих затхлых болотах с ним был бы рядом крепко сложенный кудрявый сын-оруженосец… А он знал бы, что на Пайке его ждёт не такое же стылое одиночество, а её нежные объятия. «А так я сижу тут в этих трясинах, ничего хорошего впереди нет, а на шее у меня отродья Старков, куда девать которых, я не знаю». Дождётся ли он когда-нибудь выкупа? Робб Старк не очень-то, помнится, торопился обменять на Цареубийцу сестёр. Мальчики, правда, ему необходимы – пока у самого детей нет, Бран его наследник… Виктарион представил, что они останутся тут ещё на несколько месяцев, и содрогнулся. По сравнению с Кремнёвыми Утёсами самые мелкие из Железных Островов казались буйством жизни и красок. Его команде было едва ли веселее, чем ему. Взять в плен Старков и их эскорт удалось удивительно легко, но с тех пор они долго блуждали по Перешейку, потеряли семерых людей просто из-за болота, а сейчас сидели на унылом северном берегу и не могли даже уплыть. Он пустил по морю плоский обломок известняка. Девять раз тот отскочил от воды, на десятый с тихим бульком исчез. Когда-то Эстлин впервые ему улыбнулась, глядя на этот нехитрый фокус… «Врал ты, Эурон. Не могла она прийти к тебе сама». Стемнело. Огонь здесь разжигать было сложно – болотные кустарники из рук вон плохо горели, а, если уж их удавалось подпалить, начинали нестерпимо едко вонять. Чтобы не мучиться с кострами подолгу, Виктарион приказывал разводить только два. Вроде как один для команды, другой для пленников, но на деле и те, и другие скучивались у огня в полнейшем беспорядке. Братья Хамблы как раз нарезали ветки на растопку, когда от скуки вдруг не осталось и следа. Из кустов высунулась острога, метко ударила Квеллона Хамбла по ляжке (тот с воплем выронил свою охапку) и тут же исчезла. – Это озёрные жители! – взревел Виктарион. – К оружию! Но он не успел договорить. Оказалось, что всё ещё намного хуже. Из-за валунов на берегу вышли – и как они смогли туда незаметно пробраться? – Хоуленд Рид (юные Риды закричали «Отец!»), Бринден Талли, легко узнаваемый по чёрной рыбине на кольчуге, и какой-то урод с обгорелым лицом. – Вы окружены, Грейджой, – холодно сказал сир Бринден. – Лучше освободите заложников добром и проваливайте на свои Острова. – Мои племянники, – сказал Виктарион. Раз уж не было ясно, что делать, он предпочёл держаться старого плана. – Только в обмен на них. – Только на них? Может, привезти ещё Железный Трон в придачу? – спросил Хоуленд. – Немедленно возвращай моих детей и обоих Старков. Виктарион молча взялся за рукоять меча, не отрывая пристального взгляда от противников. Бринден таким же жестом потянулся к собственным ножнам, но для стоявшего рядом обгорелого урода всё это происходило чересчур медленно. В один миг выхватив свой меч, он, рыкнув, ринулся на Виктариона. – Вперёд, «Железная победа»! – отскочив, выкрикнул тот. – Талли и Риверран! – не остался в долгу Чёрная Рыба. Боевые кличи слились в один, неразборчивый, и с трёх сторон на Виктариона двинулся пёстрый отряд из северян и жителей Запада и Перешейка.