Снежный плащ

Арья похолодела. Она, конечно, уже подозревала, что дело нечисто – от обычного отравления она, может, за несколько дней бы и не вылечилась, но лучше бы точно стало. Однако одно дело – подозрения, а другое – когда тебе прямо говорят об этом посторонние. – Кто это может быть? – тихо спросила она. – Слуги? – У нас каждое блюдо перед подачей пробуют столько человек, что это было бы безумием, – отрезала Дженна. – Виновников бы сразу вычислили. – Ну да... – Арья отпила черничного киселя из стоявшей наготове кружки и решила, что юлить ни к чему: – Вообще единственная, кого я могу представить в роли отравительницы – это ты. – Совершенно верно! – кивнула Дженна. – Но, поверь мне, я ни при чём. И не потому, что я так тепло к тебе отношусь. Просто это не принесло бы абсолютно никакой выгоды – один вред. Ты девочка здоровая, сильная, любой дурак поймёт, что своей смертью ты не умрёшь. А если тебя отравят в Утёсе Кастерли, твой брат опять переругается с моим, и это уже сложно будет исправить. Это понимала и Арья, и поэтому всё выглядело для неё настолько странно. С другой стороны, когда она говорила об отравительнице, она имела в виду отравительницу умную. Но есть ведь и люди, которые не столь дальновидны, как Дженна, а думают лишь о сиюминутной пользе... – Виллем? – выдохнула она и в новом приступе тошноты склонилась над стоявшим у кровати корытцем. – Он до сих пор наказан и не выходит из комнаты. И я, знаешь ли, не считаю, что это вообще мог бы быть он. Арья криво усмехнулась. Дженна верно истолковала её сомнения: – Да не потому, что он мой племянник. Я о мужчинах, знаешь ли, в целом невысокого мнения, кем бы они мне ни приходились. Просто яд, да ещё такого медленного действия – не в его это духе. Если бы он подсыпал тебе отраву, то такую, чтобы сразу и наповал. – Всё же, может, слуги? – Только если их кто-то подкупит, да и то я слабо в это верю. Они знают Тайвина, они знают меня, и они отлично представляют себе, что их может ждать за малейшее оскорбление имени Ланнистеров. Конец этой речи Арья уже не слушала – в ушах гудело от слабости, и она рухнула назад на кровать. Тем же вечером мейстер Крейлен приказать сменить ей подушки и перину, а также купить новые свечи и мыло. Дорна самоотверженно просидела несколько часов в кабинете, затем столько же времени в спальне Арьи, чтобы определить, нет ли яда в изразцах с Нефритового моря. Яда в изразцах не было, но изменений в состоянии Арьи не последовало. Она по-прежнему не могла питаться ничем, кроме отваров, лёгкого супа и хлеба, и тошнота то и дело скручивала её. Где-то на шестой день её болезни близнецы появились у её постели вдвоём – из Виллема удалось выбить извинение во вспышке гнева и обещание следить за собой. Наверное, дело было в том, что изводившаяся от беспокойства Дорна ещё и преувеличила тяжесть недомогания, и Виллем счёл, что напоследок можно и попросить прощения. А может, он попросту не вынес скуки. По крайней мере, дружеского отношения к Арье у него не прибавилось – в его лице читалось лишь раздражение от того, что Мартин его притащил навестить больную. От слабости Арья редко могла поддерживать разговор, но Дженна и мейстер Крейлен приходили к ней обсуждать поиски виновника или хотя бы яда, чтобы она хоть не оставалась в неведении. – Яд определённо продолжает поступать в её тело, – хмуро сказал как-то раз мейстер. – Но как? Все мои снадобья пробует целая толпа народу. Я уже каждый свечной фитиль чуть ли не жую. Что мы ещё упустили? – Меня даже интересует не это, – ответила Дженна. – Яд вы рано или поздно найдёте. Или не вы, – с намёком прибавила она. – Но непонятно, зачем это всё вообще делать? – Я не уверен, что понимаю вас, миледи. – Ну смотрите, – Дженна повернулась так, чтобы глядеть и на него, и на Арью. – Если кто-то хочет устранить Арью, почему ей не дали смертельной дозы сразу? У этого человека, кто бы он ни был, запасы яда большие, раз вот уже десятый день не кончаются, так зачем тянуть-то? – Чтобы представить всё как естественную смерть? – Вздор. Всем уже ясно как день, что это отравление и что это чей-то умысел. – Леди Арью хотят ослабить, но не убивать? – У неё ещё слишком мало настоящей власти, – хмыкнула Дженна. – Идти на такой риск неизвестно из-за чего? – Перессорить Ланнистеров и Старков, – подсказала слегка оживившаяся Арья. – Это было бы глупостью несусветной. Но даже если предположить, что ты права, всё сводится к тому, что убить тебя сразу было бы проще. Раз яд продолжают как-то подсыпать, значит, гораздо больше вероятность, что однажды его обнаружат, а ты останешься в живых, и вся затея провалится. Так ничего и не выяснив, они ушли, оставив Арью на попечение Летти. Арья, закрыв глаза и стараясь не думать о словно колыхавшейся где-то в горле дурноте, попыталась уснуть. Но даже подремать ей не удалось. Вскорости её разбудили доносившиеся откуда-то снизу крики и топот ног. – Летти, сбегай узнай, что там! – попросила Арья. Горничная только и ждала её позволения – она рванулась в коридор так, что едва не расшиблась о дверь. Вернулась она быстро, запыхавшаяся, с ужасом в глазах, но без признаков паники. – Там был пожар, миледи! – Где? – Арья даже приподнялась на локтях. – На подземных этажах. Уже заканчивают тушить, хоть это хорошо. – Люди погибли? – Люди-то нет, только немногих слегка обожгло... Сгорел один из погребов, миледи. С мукой, с орехами, с солью... Арья вздрогнула. Сейчас, перед зимой да во время войны, мука и соль были поистине на вес золота. Если сгорел целый погреб, значит, обитатели Утёса и его окрестностей лишались нескольких благополучных или хоть терпимых зимних месяцев, а то и года. Где-то через час к ней в комнату пришли измазанные копотью Дженна, Дорна, близнецы и Эммон. – Ну что там? – нетерпеливо спросила Арья. – Потушили, – буркнула Дженна. – Значит, так, господа. В Утёсе – и теперь я знаю это точно – есть предатель. Сначала отравление Арьи, теперь этот пожар... В этом погребе просто неоткуда взяться огню самому по себе. Это явно поджог. – Но как мы узнаем, кто это сделал? – прошептала побелевшая от страха Дорна. – Я просила мейстера пересчитать воронов – все на месте. Значит, надо пересчитать всех слуг, абсолютно всех. Этот предатель настроен на то, чтобы унизить Ланнистеров, а раз у него хватает наглости подсыпать яд леди Утёса Кастерли и поджигать склад в самой сердцевине крепости, у него, несомненно, есть покровители на стороне, среди наших неприятелей. Узнаем, как он с ними связывался – узнаем, кто он такой и какие у него цели. Слуг и солдат гарнизона Дженна, Дорна, Мелеса и Мэгги собирали и считали раз, наверное, десять. Нескольким стражникам здорово влетело, когда выяснилось, что они пропустили перекличку по совершенно невинной причине – участвовали в сборе всё того же урожая. Пособника предателя так и не отыскали, но в это время, ко всеобщему изумлению, пошла на поправку Арья. Просто внезапно обнаружилось, что отвары мейстера начали действовать, проглоченный суп уже не рвался обратно, слабость уменьшилась – и за два дня девочка выздоровела совершенно. – Значит, заговорщики сбежали! – предположила Дженна. – Или у них яд закончился? Но это была бы уже какая-то полная ерунда. Не расслабляясь после счастливого исхода, она настояла на том, чтобы еду Арьи всегда сначала пробовала Летти, а вместе с тем распорядилась, чтобы специально выделенный отряд вывез семью горничной из Каменной Септы в Ланниспорт. Нетрудно было догадаться, что всё это означало, и Арье было страшно неловко – ей не хотелось бы, чтобы преданность её слуг вымогали таким вот образом. Однако она понимала и то, что риск нового покушения остаётся всегда, тем более раз виновника отравления не нашли.

***

То, что происходило сейчас в Риверране, отчасти напоминало Сансе игру в счастливые семьи, которую она очень любила лет этак в семь-восемь. Конечно, когда дядя Бринден привёз Брана и Рикона, она была счастлива до безумия, что они живы и что она наконец-то увиделась с ними вновь, но вот с тех пор... Они с матерью и Рослин проводили весь день за рукоделием – бойцам у Стены нужна была тёплая одежда. За едой они встречались с Браном, Риконом и дядей Бринденом, чинно рассаживались за стол и с улыбкой расспрашивали друг друга о том, как идут дела. На ночь мама, прямо как в Винтерфелле, подтыкала им одеяло, а утром она расчёсывала Сансе волосы. Но даже семейные обеды были жалкой подделкой тех, что были в Винтерфелле. Не вернуть уже было серьёзного, задумчивого отца. Не вернуть – хоть они и были живы – Робба, Джона и Теона с их «взрослыми» шутками и весёлыми потасовками, Арью, вечно кидавшуюся в Сансу то сметаной, то мёдом, то ещё чем... Иногда Сансе хотелось завыть, разреветься, съёжиться в клубочек, хоть как-то дать выход всей накопившейся тоске, но, стиснув зубы, она терпела. Часто даже ругала себя – тоже мне, издевательства Джоффри при дворе переносила, а тут родная семья вокруг, никаких унижений, Джоффри лорд Тирион запугал Ходоками до полусмерти, и тот ходит тише воды, ниже травы... И всё же главная причина тяжести на её сердце была даже не в том, что ей не хватало старших братьев и Арьи. В конце концов, разлука с мужчинами во время войны – дело неизбежное и естественное, не говоря уже о расставании сестёр после замужества одной из них. У Сансы было ещё другое беспокойство. Ей казалось, что вся эта идиллия – это затишье перед грозой. Спрашивать об этом мать она не осмеливалась. Мало ли что может примерещиться! А у леди Кейтилин и так хватало забот. Но каждое утро Санса просыпалась с тягостной мыслью: скоро грянет гром, и может, это произойдёт сегодня? Впрочем, вскоре она вспомнила о своём молчании и усмехнулась тому, что до сих пор пытается быть примерной девочкой прежних времён. Потому что Бран однажды утром без обиняков заявил: – Мама, я хотел бы поехать в Сероводье. – В Сероводье? Зачем ещё? – воскликнула мать. – Ты на Перешейке едва не погиб! – Но из-за пиратов же, не из-за озёрных жителей. – Бран, но зачем тебе туда надо? Ты понимаешь, о чём ты просишь? Чтобы я отрядила солдат из гарнизона сопровождать тебя, да ещё в такие опасные места... и для чего? Я очень рада, что ты подружился с юными Ридами, но сейчас всё-таки не время для визитов вежливости. – Это не вежливость, – возразил Бран. – Это из-за моих зелёных снов – я без помощи Ридов в них ещё путаюсь. К растерянно переглянувшимся леди Кейтилин и Сансе подошёл мейстер Лювин: – Не пугайтесь, он не бредил и не сошёл с ума. Произошло... что-то очень таинственное. Я долго не решался рассказать – опасался, что поднимут на смех. И он рассказал о том, что случилось во время битвы с железнорождёнными. Как окружили люди Виктариона Чёрную Рыбу, как перекинулись Бран и Рикон в волков и расшвыряли пиратов... Леди Кейтилин недоверчиво приподняла бровь, да и у Сансы что-то это в голове не укладывалось. Мало ли что в пылу боя может примерещиться! – Хорошо, миледи, я готов предположить, что мальчики упали от страха в обморок, – Бран возмущённо насупился, но мейстер, не обращая внимания, продолжил. – Но, скажите, разве волки – пусть даже лютоволки – могли так ринуться на защиту того, кого они ни разу не видели? – Но действительно ли они ринулись на защиту? – спросила Кейтилин. – Может, их просто привлекла драка. Кто против кого, они не разбирали... Мейстер Лювин, я вас очень уважаю – и, Бран, я хочу тебе доверять – но всё это слишком неестественно. Проникновение в сознание волков, зелёные сны... – Мама, на нашу страну Ходоки напали, куда уж неестественнее? – воскликнул Бран. – Это всё же не значит, что можно верить чему угодно. И в другое время я бы всё равно отпустила тебя куда хочешь, Бран, но мы сейчас должны радоваться, что вы с Риконом вообще в безопасности. Санса задумалась. Бран, конечно, любил всякие сказки и легенды, но он понимает серьёзность положения и он не стал бы так проситься в Сероводье из-за пустой выдумки... Да и мейстер Лювин – каким бы неправдоподобным ни был его рассказ, раньше мейстер всегда говорил, что волшебство, если и существовало, то давно исчезло. – Может, дядю Бриндена попросить подтвердить эту историю с волками? – спросила она. – Ему тогда было точно не до наблюдений, – покачал головой мейстер. И вдруг у Сансы вырвалось: – А может, спросим у Пса? Мать удивлённо посмотрела на неё: – У Клигана? Он-то тут при чём? – Он никогда не лжёт, – твёрдо сказала Санса. – Даже когда... – она едва не ляпнула «когда он пьян», но вовремя осеклась, сообразив, что это повлечёт за собой неприятные расспросы о том, откуда она это знает. Ночные встречи с Донтосом, на которые бывший рыцарь перестал приходить после смерти Бейлиша, должны были навсегда остаться тайной. И уж тем более не стоило рассказывать о том, как она наткнулась в ночных коридорах на Пса. – Даже когда... э... происходит что-то невероятное. Сначала леди Кейтилин хотела просто отказаться. Ну в самом деле, глупее не придумаешь – просить недавнего врага подтвердить совершенно дикую басню! Но в то же время, встретившись взглядом со взволнованным Браном, она почувствовала, что мальчик ничего не сочиняет. И разве смог бы он уговорить участвовать в такой выдумке мейстера Лювина, известного своей трезвой скептичностью и прохладным отношением к всякого рода шалостям? С Сандором Клиганом, которого прозвали цепным псом Джоффри, ей дела иметь не хотелось. Но, с другой стороны, он участвовал в спасении её сыновей – вызвался отчего-то сам, хотя никто его об этом не просил... – Хорошо, – сдалась Кейтилин. – Пойдём спросим у Пса, что он там видел необычного в этой битве. Если ты, Бран, и правда обладаешь... такими... гм... способностями... ну... будем уже думать, – туманно закончила она. А что можно было сказать сыну, который уверяет, что может переместить свой разум в лютоволка?