Снежный плащ

Арью разбудила качка. Несильная, но ощутимая. Спросонья не вспомнив последних событий и не сообразив, почему это её слегка мотает из стороны в сторону, она попыталась поудобнее устроиться на кровати, когда внезапно ударилась обо что-то большое и тёплое. Это что-то вздрогнуло и заворочалось, и длинные пальцы схватили Арью за горло. Она рванулась в сторону, одновременно пытаясь оттолкнуть нападающего. – А, это просто ты, – Блэктайд отпустил её шею, но вместо этого переместил руку ей на грудь. Арья, уже опомнившись, вжалась в перину. «Без паники, главное, без паники. Ты же помнишь, как Дженна лихо распоряжалась в Утёсе, хотя по закону она даже не Ланнистер? Уверенность – половина успеха». – Не смейте ко мне прикасаться! Иначе… – она набрала в лёгкие воздуха, – иначе Вороний Глаз узнает о вашей дружбе с кое-какими жителями Простора! Блэктайд замер и отдёрнул руку, словно обжёгся. Медленно обернувшись, он посмотрел на стол, где всё так же стояла коробка с гербом Маллендоров. – Откуда ты знаешь? – сдавленным голосом спросил он. – Ты же деревенская девчонка… – Мой брат держит гостиницу в Ланниспорте, я видела там гостей с разными гербами. Железнорождённый медленно привстал, стиснув зубы. Арья едва дышала: её наглость могла её спасти, но могла и сильно ухудшить положение дел. Что, если Блэктайд запрёт её в каюте и она, даже если захочет, ничего никому выболтать не сможет? Или если он просто выкинет её в море? А может, он вообще всецело предан Эурону, а письма – результат ловкой разведки и двойной игры? Да и в любом случае, её угроза была блефом от начала и до конца – если дело действительно дойдёт до подобного выбора, она предпочтёт остаться на этом корабле наложницей Блэктайда, но не станет связываться с Эуроном Грейджоем. Блэктайд нервно прошёлся взад-вперёд по каюте. Взяв пресловутую коробку, он поспешно засунул её в сундук и запер его на ключ. – Пожалуйста, не рассказывай никому об этих письмах, – наконец сказал он. – О них даже моя команда не знает. – Не буду, м'лорд, если вы меня не тронете, – с готовностью согласилась Арья. Неужели её дерзкий выпад вслепую удался? – По крайней мере, не смей даже пробовать их читать, – резко сказал Блэктайд, видно, сразу же устыдившись того, что какая-то девчонка так легко свила из него верёвки. – М'лорд, где уж мне, я и читать-то не умею! – воскликнула Арья. – Я вот моё имя сложить могу: М-Э-Г; да ещё циферки мне братец показывал, но я уже половину перезабыла. – А что ты умеешь? – хмуро спросил он. – Я с лекарствами немного знакома, травы всякие знаю. Мама моя пользовала соседей, меня начала учить, но не успе... – Хорошо! – перебил её Блэктайд. – Будешь прибираться тут, палубу чистить, а при случае нашему слепому Берону поможешь. И ни звука о письмах, а то быстро за борт полетишь! – Спасибо, м'лорд, – склонила голову Арья. Покопавшись в карманах своего плаща, Блэктайд вынул кусок засохшего хлеба и какую-то фляжку: – Поешь и выходи. Я всем скажу, что ты моя личная пленница, и тебе не причинят вреда. Слепой Берон распорядится, что тебе делать. Он набросил плащ и вышел, на ходу приглаживая растрепавшиеся за время сна волосы. Арья вгрызлась в хлеб, не разбирая вкуса и только сейчас ощутив, как зверски она проголодалась. Впрочем, убедившись, что шаги капитана действительно затихли вдали, она усмехнулась и вынула спрятанные под камзолом листки, которые ей удалось вытащить ночью из коробки с эмалевым гербом. Все они были написаны одним почерком – уверенным, но корявоватым. На одном из листков Арья даже увидела подпись – «Марк Маллендор». Сам наследник Нагорья? Ничего себе! В основном письма были посвящены подробным рассказам о том, как поживают жители Нагорья, особенно о семье сира Марка, о свадьбе его сестры Мэрис, а ещё иногда о какой-то странной Тианне, которая «убегала от нового пса, забралась на флюгер и сидела там три часа, вереща на всю округу». Но кое-где Арья заметила любопытные моменты: кажется, Бейлор, по меньшей мере, частично держал своего приятеля в курсе планов Вороньего Глаза. Марк упоминал, что лорд Хайтауэр и его собственный отец «планируют оборону и уже послали ворона лорду Тиреллу», и надеялся, что им с Бейлором не придётся встретиться на поле боя. Доев хлеб, Арья отпила из фляжки – к её удивлению, там обнаружился не мёд и не ром, а терпкое арборское золотое. Свернув письма Маллендора в трубочку, она запихнула их в истрёпанный матрац кровати – потом, если выдастся случай, надо будет положить их обратно, но, раз она будет работать на корабле, таскать их с собой было рискованно. Она застегнула камзол и уже хотела было выйти из каюты, но спохватилась: в таком относительно приличном виде появляться не стоило. Она разлохматила пятернёй, как могла, свои волосы, несколько раз ущипнула себе, засучив рукава, руки до синяков, расцарапала щёку ногтями, закусила губу до крови, а для полноты картины выдернула из того же матраца пучок соломы и, закрыв глаза, как следует их растёрла. Потом она ещё попыталась немного надорвать камзол, но не вышло – добротная ткань из Ланниспорта выдержала. Посмотрев на своё мутное отражение в клинке Иглы, Арья скривилась: в сочетании с засохшими со вчерашнего вечера грязью и кровью (о, как не хватало ей ставших привычными почти ежедневных ванн в Утёсе!) зрелище вышло отвратительное. Но зато, если Эурон Грейджой вздумает заглянуть на корабль Блэктайда, вид «Мэг» не вызовет у него подозрений. Коридор за дверью каюты был пуст. Постояв там немного, Арья неуверенно подошла к лестнице, ведущей на палубу, и поднялась. – Ну наконец-то! – сказал разговаривавший с несколькими матросами Блэктайд. – Берон, разберись с ней. Берон оказался худощавым седеющим мужчиной лет под пятьдесят с длинными нечёсаными волосами и в длинной серо-зелёной робе, перепоясанной верёвкой. В его невидящих серых глазах, казалось, лишь отражалось пасмурное небо. Опираясь на толстую палку, он подошёл к Арье и протянул руку, всю в цыпках от солёной воды. – Подойди ближе, – неожиданно тихим и ровным голосом велел он. Его пальцы медленно ощупали ей затылок, затем лицо... К этому Арья готова не была – нет, в прикосновениях Берона не было ни искры похоти, и его до странности сморщенная кожа тоже её не пугала. Но она знала, что слепые гораздо проницательнее зрячих, и могут по одному только голосу узнать о человеке многое... – Ты знакома с лекарским искусством? – спросил он. – Немного училась, м'лорд. – Ты очень маленького роста. Сколько зим ты видела? – Ни одной, я родилась в последнюю весну. – Сможешь помогать готовить лекарства? – Попробую, м'лорд. Думаю, да. – Тогда пойдём. У нас с десяток раненых, нужно о всех позаботиться. Почему ты говоришь на чужом наречии? – Ч-ч-что, м'лорд? – уже расслабившаяся было Арья едва не подскочила от резкой смены темы. – Ты нарочито говоришь, как девочка из Ланниспорта, но ты не из Западных земель. Скрываться было бесполезно. Оставалось только надеяться, что слепец не станет её подробно расспрашивать. – Моя семья с Севера, нам пришлось уехать из дома! Я скрывала это, потому что я боюсь! У нас и так было достаточно неприятностей! – вырвалось у неё. – Оно и видно – северянка, с такой кривой-косой физиономией! – хохотнул кто-то из матросов. Берон молча взял Арью за руку и повёл её на корму, где лежали на самодельных носилках раненые пираты. Большинство тихо переругивались, но один или двое самых тяжёлых лежали с закрытыми глазами и только порой стонали. – Вот травы, – Берон сунул ей в руки поднос с пучками сухих водорослей и горками свежих. – Будешь смешивать или прикладывать к ранам, как я скажу. И не вздумай что-то смешать неправильно, я определю по запаху, – он бросил ей на колени небольшой комок марли. Если бы сейчас тут был мейстер Крейлен, Арья бы его расцеловала: почти половину водорослей она помнила по гравюрам и описаниям в «Травах и корениях» архимейстера Эброуза. Даже не дожидаясь команды Берона, она сгребла в кулак «бороду Грейайрона» – бурые водоросли – и принялась осторожно прибинтовывать их к руке ближайшего раненого. Конечно, далеко не со всем получилось так ловко – многих водорослей Арья до сегодняшнего дня в глаза не видела. Берон, к счастью, не был слепорождённым и мог указать, какого цвета требовались листья, но как можно было определить цвет, когда большая часть сухих водорослей была грязно-жёлтой, а большая часть свежих – грязно-зелёной? Сама по себе работа была несложной, да и по-настоящему серьёзных ран было мало. Мешали только щипки, шлепки и похабные шуточки сразу приободрившихся матросов – Арья терпела всё это, напоминая себе, что Блэктайд не позволит никому большего, да и Берон тоже не разрешал раненым разгуляться, говоря, что это им пока вредно. Ей казалось, что прошли многие часы, прежде чем они перевязали последнюю рану и смешали последнее снадобье. – Достойно работаешь, – подытожил Берон. – Хорошо, что он отправил тебя на наш корабль. Мне одному тяжело. – Спасибо, м'лорд, – пробормотала Арья, уже не пытаясь изобразить акцент Западных земель. – Вечером подойдёшь менять перевязку. – Да, м'лорд. – Если тебе понадобится пижма, я дам, – с внезапной ноткой участия в голосе сказал Берон. – Спасибо, м'лорд, – повторила она тем же тоном. С этим слепцом чем меньше разговору, тем лучше. На обед ей дали какой-то огрызок рыбы, в основном состоявший из костей. Блэктайд, отведя её в сторону, сказал, что она может и дальше брать его арборское золотое, но утешение это было слабым: для сытости вино требовалось бы пить бутылками, а пьянеть Арье сейчас было точно нельзя. «Тоже мне, приучила себя к тыквенным супам и глазированным печеньям, – ругала она себя, посасывая рыбий хвост. – Разве забыла, как в отряде Йорена чуть ли не на одних сухарях жила?» В течение дня Блэктайд приказал ей драить палубу, а не успела она более-менее с этим справиться, Берон снова позвал её помогать с ранеными. Не было времени даже толком осмотреться вокруг – выйдя из бухты Ланниспорта в открытое море, корабли шли уже не так плотно, и, не вглядываясь пристально, было уже сложно понять, что происходит на «Молчаливой» или других судах. В этом, конечно, были и свои преимущества – вида привязанных к корме Райнальда Ланнистера, девочки Беттли и других пленных Арья бы не выдержала. Она бы сорвалась, налетела на пиратов... и была бы быстро и бесславно убита. «Страх ранит глубже, чем меч», – повторяла она раз за разом. Ярость на железнорождённых поддерживала её, но ни в коем случае нельзя было выплёскивать её сейчас. Надо было ждать. Куда, интересно, они плыли? К Простору? Непохоже. Судя по солнцу, флотилия забирала к северу – наверное, Эурон хотел выгрузить пленных и добычу на Железных Островах, а потом уже идти в следующий поход. Вот на Островах и нужно будет бежать! Со своей внешностью Арья сойдёт за местную жительницу и сумеет затеряться в толпе; главное – не попадаться под руку чересчур проницательным личностям вроде этого Берона. Когда они закончили вторую перевязку, спустилась ночь. В сумерках различать водоросли и отмерять нужное их количество для отваров было ещё сложнее, и Арья устала, как после долгого марша. Лишь спустившись с палубы вниз, она вспомнила, что каюту ей опять делить с Блэктайдом. Что, если однажды он не сдержится?.. «Спокойна, как стоячая вода». Арья невольно улыбнулась, снова вспомнив Сирио Фореля. Сколько раз его наука выручала и поддерживала её? Паниковать она не могла. Непосредственной опасности ей пока не грозило. Судя по всему, Бейлор Блэктайд не очень-то и хотел её насиловать – иначе этим глупейшим шантажом она бы его не остановила. Тем более, раз он переписывается с рыцарями из Простора, он точно не относится к твердолобым фанатичным железнорождённым – может, с ним она и впредь сможет договариваться... Блэктайд уже был в каюте. Он мрачно велел ей помочь ему снять плащ и сапоги, но больше ничего не требовал – даже позволил ей ополоснуть руки и лицо в небольшой лоханке. Расстелив свой собственный камзол на сундуке, Арья улеглась спать на нём, положив рядом Иглу. Блэктайд на мгновение удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Этой ночью качка Арье уже не мешала.