Её Лекарство

      Я обожаю свой спортивный костюм.       Не стесняющий движений, висящий на маленьком теле словно мешок, обеспечивающий полный комфорт на оставшуюся часть дня — эти описания до точности характеризуют то чудо, которое так любят спортсмены. И теперь я понимаю, что они представляют и чувствуют, с восторгом рассказывая о своих спортивках.       Я смыла с себя весь макияж, достаточно долгое время провозившись у раковины с ватными дисками и мицеллярной водой, но аккуратно собранный на затылке пучок не расплетала, иначе обильно покрытые лаком пряди волос будут смотреться неопрятно и в какой-то степени грязно. Призрачно-голубой невесомый костюм повесила на вешалку и покрыла специальным чехлом; оставила тот висеть на стуле, чтобы позже отдать Валерии Николаевне. Которая ждёт меня уже приличное количество минут.       Наспех сунула ступни в кроссовки, ещё раз окинула взглядом своё отражение в зеркале и лёгким бегом направилась в сторону зрительного зала.       Удивительно, но все зрители поделились на два: ровно половина осталась смиренно сидеть на своих местах, чтобы просмотреть мужские выступления. В основном это, конечно же, родители, их друзья и приближённые и тренера, которым достались особые места на передних рядах. Я отыскала глазами мою тренершу и шмыгнула к ней, вжав голову в плечи — никто не должен меня узнать.       — Ты долго, — прищурилась женщина, продвигаясь на одно сидение дальше, тем самым освобождая место для меня.       — В такие моменты лучше быть мальчиком. Зачем на лицо наносить столько косметики? — я фыркнула, недовольно сложив руки на груди.       — Ты сама ответила на свой вопрос, — в её голосе промелькнула любящая усмешка. — Мы - женщины. И если не краситься, нас примут за представителей доминантного пола.       Я поморщилась, согнув одну ногу в колено и прижимая её к груди.       — Тогда зачем нужны костюмы? — продолжила настаивать на своём, — Давайте тогда все наденут то, что хотят, — по телу пробежали мурашки от воспоминания о спортивном костюме, — а фигуристки просто будут отличаться особой палитрой красок на лице, а?       — Кстати о костюмах...смотри!       Я выгнула бровь, когда Валерия Николаевна поменялась в лице, и проследила за её взглядом. На середину ледового катка выехал первый участник, отчего моё сердце понеслось в бешеном галопе.       Но то был не он. У этого фигуриста рыжие волосы зализаны назад, а глаза светились зелёным огнём — желанием выиграть. Подобное настроение исказило и его лицо, из-за чего квадратный подбородок стал...ещё более квадратным!       Валерия Николаевна, как и всегда, оказалась несколько права: по костюмам сложно отличить мальчика от девочки и девочку от мальчика — у парня был облегающий костюм, покрытый красными узорами, напоминающими языки пламени; отчего его волосы теперь казались мне не светло-рыжими, а такими же алыми.       Огонь и Лёд. Интересный выбор — надеюсь, его выступление не разочарует многообещающее начало.       Парень, имя которого объявили как Филипп, внушал настоящее доверие; он двигался очень энергично, все прыжки выполнил чисто, хотя у меня складывалось впечатление, будто он готовится к отталкиванию — его губы сильно поджимаются, и он долго катится в одном и том же положении, пока не дождётся наиболее подходящего момента для прыжка.       Но мне понравилось, как он выступил, поэтому я, не жалея, громко хлопала.       И во время паузы задумалась. Когда это я стала так много думать о мальчиках? Раньше мне и в голову не приходило гоняться за противоположным полом, как-то располагать его к себе. Как по мне, все парни были чем-то одним целым с разными интерпретациями действительного; внешность разная, характеры разные, повадки — одни и те же.       — Мне понравилось, — поделилась я впечатлением с тренершей, которая подобно остальным провожала взглядом спину выступившего.       — Подожди волноваться, скоро ты увидишь настоящего победителя, — она поёрзала на месте, в нетерпении ожидая оправдания своим словам.       Я фривольно приулыбнулась. Нет сомнений — она говорит о Викторе Никифорове. И я откровенно хочу поддержать её...       ...но доверяю тому, кто верил в меня. Я провела ладонями по горящим щекам, прислоняя подбородок к коленям. Всё, хватит, я уже схожу с ума по странным причинам. Безумие.       Раз за разом я смотрела совершенно разные выступления, которые задевали чем-то своим, особенным. Например, неожиданная музыкальная композиция или же причудливые фигуристы, всеми силами выдавливающие из себя подходящие эмоции. От такого перенапряжения — которое я назвала бы весьма неуместным — их лица всё быстрее и быстрее покрывались краской, вгоняя в недоумение не только зрителей, но и самих выступающих.       Объявили следующего участника, и зал загудел, словно разом все очнулись от находящей скуки и тоски. Валерия Николаевна прижала ладони ко рту, а затем нервно затрясла мою руку, будто бы была фанаткой суперизвестной группы.       — Вот он! — буквально кричала та, подпрыгивая на месте.       Я непонимающе моргнула, бегая глазами по льду и ища причину всеобщего взбалмошного удивления и одновременно удовлетворения — ощущение, что люди, по долгу стоящие в очереди на крутой аттракцион, наконец заняли свои места и облегчённо выдыхали.       — Кто он? — я растерянно посмотрела на тренершу, взгляд которой приковался ко льду.       — Только не говори, что ты прослушала! — выдохнула та. — Его имя невозможно не услышать.       — Да Господи, скажите уже! — постепенно раздражаясь всплеснула руками, отрывая от себя цепкие пальцы Валерии Николаевны.       Но женщина не ответила, словно больше ничего и никого не слышала — или, по крайней мере, не хотела. Очевидно, что-то намечается; очень большое и важное.       Я с силой сжала губы и, откинув назад голову, посмотрела на лёд. Очередной участник занял своё место — ничего необычного.       — Расслабь лицо и не хмурься, — понапутствовала тренер. — Сейчас сама всё увидишь.       Я хмыкнула. Где-то уже слышала подобную фразу — совпадение? Возможно.       Свет и прожектора погасли — наконец мои глаза смогут отдохнуть. Однако, это весьма необычно; прошлые участники выступали безо всяких эффектов, а этому, видите-ли, сделали исключение.

Chandelier — Sia

      Заиграла достаточно известная и современная песня, что несколько ввело меня в замешательство; прежние выступления мальчиков сопровождались в основном музыкой классической — иногда в обработке. Парень, на голове которого был накинут капюшон, оттолкнулся, покатившись сразу назад. На нём был обтягивающий чёрный костюм, посыпанный искрами, а на низ...       ...ему прицепили юбку. Да, чёрт возьми, такую же чёрную юбку! Это ведь точно парень, да?       Он двигался на удивление очень мягко и спокойно, словно для него это показательное выступление стояло не выше повседневной тренировки. Очень худой, я бы даже сказала тощий — даже талия была, в то время, как у других фигуристов отличительной частью тела являлись ноги и в какой-то степени плечи; у этого фигура явна походила больше на женскую.       Музыка гремела на весь зал, но лязг коньков по льду заглушали голос певицы — этот парень, все его действия пылали...       Страстью. Невозможно было оторвать взгляд от его холодной игры на льду. Прыжки, до точностей отточенные повороты и вращения — и ко всему этому прибавить бесконечно поразительные чувства, которые он позволял почувствовать и нам, обычным зрителям.       Первый припев — и его чёрный капюшон всё же слетает с головы, обнажая чистое светлое лицо, в обрамлении светлых прядей, и сияющие голубые глаза.       Похож на ангела и...на кота.       Внезапно мне показалось, что сердце остановилось, а всё вокруг замерло. Рот непроизвольно открылся, а лицо словно покрылось бетоном. Лишь глаза бегали, следуя за ним.       За тем парнем.       Руки неприятно зачесались, живот скрутился в узел, а при каждом взгляде в его глаза мне хотелось крикнуть — хотя про себя моё эго давно пало в беспомощную истерику.       В голове постоянно проносились одни и те же слова: "Это он, это он, это он!!"       Я нехотя отвела взгляд ото льда и придвинулась к Валерии Николаевне, которая подобно остальным пристально следила, казалось, за каждым вздохом фигуриста.       — Как его зовут? — на одном дыхании спросила её, часто оглядываясь обратно на сцену, чтобы не пропустить ничего интересного.       Губы тренерши растянулись, а её глаза заговорщически сузились, будто та ожидала от меня подобного вопроса.       — Юрий Плисецкий, — воодушевлённо протянула она. — многократный чемпион мира среди юниоров. Всего год назад его определили в старшую группу. Ему всего пятнадцать, а уже известен на весь мир.       Женщина краем глаза глянула на меня, ожидая соответствующей реакции. Я понимающе кивнула, устремив взгляд обратно на ледовую арену, где парень как раз выполнял тройной сальхов — довольно сложный технический приём в фигурном катании. Он приземлился, шаркнув по льду, и в свете мигающих прожекторов я увидела, как мелкие осколки летят во все стороны, фейерверком окружая его мерцающий чёрный костюм.       На первый взгляд спокойное и расслабленное лицо Юрия не выражало ничего — запертые эмоции, глубоко посаженные в сердце, он не собирался показывать — однако его прыжки, движения, вращения — ими двигала бесконечная любовь.       К свободе, к победе, возможно, к любимым людям — его родным и близким.       Выступление закончилось намного быстрее, чем я того ожидала — хотя всё, что нравится, всегда уходит, и мы замечаем это слишком поздно. По залу прошлась волна восторженных свистов и хлопков; каждый наконец увидел что-то взаправду впечатляющее. Я же глуповато улыбалась, а потом и вовсе встала, хлопая, как мне тогда казалось, громче всех. Юрий замер в последней позе, скрестив руки на уровне груди и опустив голову. Я видела, как его щёки наливаются краской, как грудь вздымается и опадает, и как плавно оттолкнувшись тот покатился к выходу, напоследок окинув скучающим взглядом зал.       — П...Превосходно, — я каждый раз вздрагивала, когда раз за разом вспоминала припев и нечеловеческие прыжки Плисецкого.       — Я рада, что ты увидела это, — пожурила Валерия Николаевна, вглядываясь в первые ряды, словно ища кого-то; скорее всего, Якова Фельцмана — тренера этого великолепного фигуриста.       Я привалилась к спинке кресла, удобно запахнувшись в спортивную куртку, и закрыла глаза.       Последующие выступления остальных мальчиков-фигуристов прошли для меня, словно в тумане; я отдалённо слышала разную музыку, сопровождающуюся изысканными костюмами и готовыми к победе исполнителями, но сама унеслась прочь от реальности, в своём мире постоянно прокручивая показательный номер Юрия Плисецкого. Если бы меня спросили, что мне понравилось больше всего, ответ был бы готов сразу — всё. Его кошачья грация, плавность движений, женственные фигура и лицо, техника прыжков и страстность вращений — не это ли самое прекрасное?!       Появилось ещё больше вопросов — я хотела знать всё о Юрие: откуда он, почему выбрал фигурное катание, какие чувства испытывает при скольжении по льду и как относится к критике — буквально всё.       — Эй, Анна, ты заснула? Все уже давно ушли.       Моё плечо назойливо трясли; я с усилием подняла веки и трясущимся взглядом отыскала стоящую в проходе Валерию Николаевну. Она недовольно хмурилась, нетерпеливо постукивая носком туфли.       — А, да... — прохрипел мой голос; я встала, моментально сунув холодные ладони в карманы спортивки, вышла к тренерше и направилась вверх по лестнице, оставляя ту непонятливо таращиться мне в спину.       — Почему не участвовал Виктор? — спросила у женщины уже будучи в коридоре столпотворения, где всё ещё валили на улицу оставшаяся часть приглашённых зрителей.       — У него появились неотложные дела в Японии, — она пожала плечами. — Яков не рассказывал о подробностях, но намекнул на особую важность этих самых дел.       Я понимающе кивнула, наблюдая за ходящими туда-сюда людьми, которые, как видно, ждут своих сыновей — в голове проскользнула мысль о том, что меня родители никогда не встречали после выступлений. Они и не сомневались в моих победах, потому что всегда, приезжая домой на последней маршрутке, я гордо показывала им золотую медаль, украшающую мою тогда ещё маленькую грудь маленького тельца. Что же изменилось за эти пять лет? Я подросла и стала более небрежно относиться к фигурному катанию — подобно родителям понимала, что всегда буду выше всех. На голову, две. По крайней мере, я никогда и не думала о том, что кто-то обгонит мой завсегдатай немалый разрыв между первым и вторым местами. Это было ошибкой. Жаль, я опоздала.       Впрочем, сегодняшний результат показательных расставит всё по своим местам — последние четыре дня я пахала, как конь, дорабатывая номер, подготовленный совсем недавно. Всё, до мельчайших деталей, каждую изюминку и каждое движение пальцем — каждая деталь, которая впоследствии выстроит настоящее механическое чудо, о котором так мечтают люди.       — Слушай, Анна, — прервала поток размышлений Валерия Николаевна, остановившись на пути к гримёрным комнатам. — иди одна. Я пойду узнавать результаты, а затем сразу же прибегу к тебе, окей?       Я тоже остановилась и, обернувшись, положительно качнула головой.       — Хорошо, пожалуйста.       Женщина легким бегом понеслась в обратном направлении, оставив меня смотреть ей вслед.       Продолжила свой путь чуть погодя, пытаясь понять, что я сейчас чувствую. Не страх и не волнение — даже ничего малого. Словно душа существовала вне тела, которое моментально стало пустым сосудом — а такие органы чувств, как зрение, обоняние, слух и другие просто функционировали его, отгоняя принимающую ими информацию, которая могла бы стать реакцией на окружающее: тот же страх неведения и неизвестности, к примеру.       Я шла по пустому коридору. Кроссовки утопали в мягком ковролине, а единственным звуком служило мерное потрескивание потолочных ламп. Несмотря на тёплую одежду, моё тело била конвульсия — дело совершенно не во льде и не в кондиционерах, остужающих раскрасневшихся от перевозбуждения фигуристов. То была прохлада, говорящая о неизбежности тягостных минут, пока Валерия Николаевна узнавала мой балл. Я искренне надеюсь, что не всё так плохо и что четырёхдневное старание хоть чем-то окупиться — не хочу узнать о том, что вся проделанная мною работа оказалась зря потраченным временем. Не то, что было бы обидно — это несправедливо. Даже несмотря на мои прошлые промахи.       Совершенно ниоткуда послышались одиночные шаги, обладатель которых двигался мне навстречу. Я не видела, кто это был, да и вовсе не хотела — единственное, о чём я сейчас думала - мой результат. Однако вскоре шаги смолкли; я подумала, что тот человек свернул в сторону и просто не прикрыл за собой дверь — жалкий самообман. Передо мной выросла продольная тень, отчего я остановилась и всё же, волей-неволей, приподняла голову.       И снова увидела его. Юрий стоял прямо напротив меня, полностью расслабленный. Его голубые глаза изучающе блуждали по мне; иногда мы встречались взглядами, и тогда его губы трогала лёгкая ухмылка, чем-то напоминающая улыбку Валерии Николаевны — эти оба вообще были многим похожи, не только одинаковой мимикой лица.       Губы парня незаметно дрогнули, словно тот хотел мне что-то сказать. Но после недолгой паузы вновь приняли исходное положение — Плисецкий упрямо молчал, явно ожидая начала с моей стороны.       Его внезапное появление отвлекло меня от всего, что происходило в реальном мире в настоящее время — я не услышала, как за спиной быстрой дробью застучали очередные шаги, постепенно увеличиваясь в громкости звучания. Миг! — и этот человек бросился на шею Юры, сжав того в тесном объятии.       — Юрочка, дорогой, поздравляю тебя! — истерично кричала она, всё сильнее сжимая уже казавшееся хрупкое тело фигуриста.       — Отвали от меня, дура! — взвыл Плисецкий, пытаясь оторвать от себя девушку; но Мэри не собиралась так просто сдаваться, словно пиявка, прицепившись к бедному пареньку.       — Но я же люблю тебя, Юрочка, поэтому волнуюсь за тебя! — фигуристка принялась отчаянно расцеловывать Юру, понятное дело, не руководствуясь или хотя бы убедившись в том, что никаких лишних свидетелей здесь больше не было. Зато я приметила для себя важную вещь, которую до этого не видела у блондина, зато верила в то, что в итоге она у него будет — золотая медаль.       Мои глаза поползли на лоб, наблюдая за борьбой двух противоборствующих сил. Мэри напрасно ласкала уши парня, осыпая его всеми возможными комплиментами, а у Юрия не осталось больше сил, чтобы хоть как-то дипломатично разрешить возникший конфликт. Здесь мне не было места, поэтому, прижавшись к стенке, я незаметно проскользнула мимо них, поскорее покидая ненавистное место. Парень, кое-как освободившись от тисков моей соседки, всё же увидел удаляющуюся меня и беспомощно протянул руку, так как вся ругань, слетавшая с его губ, никак не действовала на Мэри. Я жалостливо окинула взглядом фигуриста и, отрицательно помотав головой, убежала, уходя от противного мне коридора.

* * *

      Я мерила шагами комнату, перебирая между собой пальцами рук. Валерия Николаевна долго не появлялась, а великолепная причёска уже неприятно натягивала кожу. Сердце мерно билось в одном и том же ритме, что знатно удивило меня, так как обычно оно неслось галопом по Европам, как говорят в стране. Прошло пять минут, десять, двадцать — полная дезориентация временного континуума. Я бесполезно высчитывала секунды до прихода тренерши, рассматривала в зеркале своё лицо, представляла себя со светлыми волосами и просто лежала на полу, раскинув в стороны руки и ноги, "впечатляясь" видом потолка.       И всё же вскоре, когда я, полностью обезумев начала напевать русские народные песни, дверь протяжно скрипнула, и в комнату вошла Валерия Николаевна, улыбаясь от уха до уха. Но мне почему-то показалось, что эта улыбка давалась ей с трудом — что-то не так.       — И? — нетерпеливо бросила я, переминаясь с ноги на ногу.       — Анна, — аккуратно начала она, подбирая нужные слова. — ты большая молодец, и я сейчас говорю это не из любви к тебе, а как профессионал.       Уголки моего рта медленно поползли наверх, а озабоченные часы ожидания больше не казались такими угнетающими, утомляющими.       — Значит...я выиграла? — переспросила я, чувствуя, что нахожусь на грани истерики.       Женщина выдохнула и устало улыбнулась, расслабив до этого напряжённые черты лица, но несмотря на это её глазами были наполнены грустью.       — Увы, но ты не едешь на международные соревнования.