Зависимость

— Да? — ответила Оля, заходя в офис, и, посмотрев на часы, висящие на входе, увеличила шаг. — Ну, что? — послышался Ленин голос. — Как тебе спалось, любовь моя? — Женщина, Вы, кажется, номером ошиблись, — заметила Серябкина. — С чего это? — Ваша любовь по другому адресу проживает. — Да? Ладно, возможно. Сейчас перепроверю номер. Извините, — проговорила Лена и положила трубку. Серябкина от удивления даже остановилась, несмотря на то, что уже жутко опаздывала. Такого она от Лены не ожидала. Но и ладно. Это даже к лучшему. Оля засунула телефон в карман, и он тут же зазвонил. — Да? — вновь ответила она. — Привет, — проговорила Темникова. — Представляешь, звонила я тебе и попала не туда! — Вот это да! — попыталась удивиться Оля. — Ой, Темникова… — Что? — Да подкаты твои тупейшие… — Вот не надо тут! Они тебе всегда нравились. — Я была молода и глупа. — И что же из этого изменилось? — Ты вот сейчас намекнула, что с тех пор я не поумнела?! — снова остановилась посреди коридора Серябкина. — Я вот сейчас намекнула, что ты с тех пор не постарела. — А, ты опять это делаешь. — Что я делаю? — недоумевала Лена. — Подкаты твои! — Я к тебе не подкатываю, — не соглашалась Темникова. — Я вообще серьёзная замужняя женщина с ребёнком. Это по определению означает, что я не могу подкатывать к какой-то там солистке женской поп-группы. — Сделаем вид, что в твоих словах была хоть толика логики, — закатила глаза Оля. — Пф, — бросила Лена. — Кажется, я тебе так и не приснилась. Ты слишком злая. — Я опаздываю на работу. Вообще уже в офисе, но ты тут несёшь бред, а я зря трачу время, слушая его. — Я могу нести не бред. Давай расскажу свой сон лучше? — С каких пор сны стали порождением здравого смысла? — С тех пор, как моя жизнь стала порождением абсурда. — Существует вообще фраза, на которую у тебя нет ответа? — Нет, — твёрдо заявила Лена. — Заканчивай отвлекаться от темы. Мне нужно рассказать сон, а то я начинаю забывать подробности. С утра чуть не записала его аж, но потом испугалась, что прочтёт кто-нибудь, перестанет думать, что я серьёзная замужняя женщина с ребёнком. — А что подумает? Что ты способна подкатить к какой-то солистке женской поп-группы? — предположила Серябкина. — Мало того, ещё и успешно подкатить! — Ладно, давай уже, — согласилась Оля, завернув за угол, чтобы никто не заметил, что она уже здесь. — В общем, обстановка была незнакомая, — начала Лена. — Наверное, номер отеля. Я вышла из душа, а ты… — Остановись! — Была в кровати, — продолжила Темникова. — Обнажённая, конечно. Я тоже думать долго не стала, сняла халат. — Лена! — Да подожди ты. До этого мы ещё не дошли. — Лена! — снова прикрикнула Серябкина. — И с другой интонацией ты, кстати… — Да Лена! — Да что?! Ты что ли в автобусе едешь, а я на громкой связи? — Ой! Заканчивай уже свой сон! — Это будто и не сон был вовсе. Вот серьёзно, слишком реалистично. Помню, какие у тебя были тёплые руки, и как ты ими гладила меня, когда я легла рядом. Ты улыбалась, смотря на моё тело, а потом подняла свой взор на лицо и приблизилась. Медленно целовала меня в губы, ласкала грудь. Соски затвердели, да и я уже намокла. Потом всё пошло отрывками… Твой язык у меня между ног, и… Чёрт! Мне на посадку нужно бежать. Я позже перезвоню. Серябкина недоумённым взглядом глазела на завершённый вызов. Дышалось тяжело. А всё этот чёртов Ленин голос! Важнее было даже не то, что Темникова рассказывала, а как она это делала. Оля вывернула из-за угла, направляясь к девочкам, но мыслями она была в том несуществующем номере отеля. Находясь там, Серябкина умудрилась врезаться в Кищук. — Ты с кем там переговоры ведёшь?! — сразу же завелась Катя. — До тебя не дозвониться! — Катя, — как в тумане произнесла Оля, смотря девушке в глаза. — Ты чего? — испугалась та. — Я всю дорогу думала о тебе, — соврала Серябкина. — А надо было о работе. — Работа подождёт, — решила Оля, взяв её за руку и потянув за собой. — Да что с тобой?! Куда ты меня ведёшь? — Слушай, — проговорила Серябкина, закрыв за ними дверь, — все эти ссоры между нами последнее время… Надо просто отпустить это, да? Расслабиться… — Оля… — Я соскучилась по тебе, — прошептала Серябкина, целуя её в шею. — Оля, нам нужно идти… — Если только друг к другу, — расстёгивала она пуговицы на Катиной рубашке. Как только одежда Кищук упала на пол, Оля стянула верх и с себя, прижавшись к Кате. Губы скользили по губам, а рука блондинки — в Олины трусики. — Чем ты там, говоришь, занималась всю дорогу? — спросила Катя, оторвавшись. — Думала о тебе, — тяжело дыша, повторила Серябкина. — Ничего себе, — проговорила Кищук, ощущая на пальцах обильное количество смазки. — И что надумала? — Сейчас покажу, — прошептала Оля, вновь поцеловала её в губы и опустилась перед ней на колени. Пока в комнате звучали Катины прерывистые стоны, в Олиной голове Лена по слогам произносила «твой я-зык у ме-ня меж-ду ног». Произносила без остановки. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова… Потом всё пошло отрывками… Вот они уже на этом неудобном кожаном диване, к которому прилипает собственная разгорячённая кожа. Оля, закусив губу, сдавленно стонет, зажмурив глаза. Катя же роняет громкие вздохи, гладя её лицо. Твой язык у меня… Снова и снова! Оля опустилась на неё всем телом на несколько секунд, но тут же встала, собирая разбросанную одежду. Катя поднялась за ней и, гладя по спине, спросила: — И что это было? — Оля взглянула на неё и, чмокнув в губы, задала ответный вопрос: — Что? — Что за резкая вспышка любви? — прижалась к ней Катя, накручивая прядь её волос на палец. — Сказала же, ссоры последнее время надоели, — поцеловала она Кищук в щёку. — Соскучилась? — Соскучилась, — кивнула Оля. — Ты даже не смотрела на меня. — Мне было очень хорошо. Настолько хорошо, что невозможно было открыть глаза, — улыбнулась ей Серябкина, и телефон, лежащий в кармане джинсов, что она держала в руках, запищал. — Телефон, — проговорила Катя, опустив глаза вниз. — Телефон, — подтвердила Оля. — Сообщение. — Сообщение. — Так посмотри. Вдруг что-то важное. — Подождут, — прижала её ближе к себе Серябкина. — Достань. Свой. Телефон. — Ты чего? — усмехнулась Оля. — Достань свой долбанный телефон! — схватилась Катя за её штаны. — Катя, да что с тобой?! — тянула их в свою сторону Серябкина. — Ладно, — успокоилась Кищук. — Можешь мне и так сказать, о ком думала, когда я сейчас лежала под тобой. — Чего?! — Говорю, ты можешь просто сказать или же показать наглядно, о ком ты думала, когда только что трахала меня! — Катя… — Достань свой грёбанный телефон! — заорала Кищук. Оля медленно вытащила его из кармана и подала ей, разблокировав. Серябкина даже не взглянула на экран сама. Катины глаза бегали по строчкам сообщения, и девушка расхохоталась, обняв Серябкину. — Ох, блин, прости, пожалуйста… Я не знаю, что на меня нашло. Просто всё это было так странно…. Ты так себя никогда не ведёшь… Прости, прости меня! — Да ничего, — выдавила из себя Оля, понятия не имея, кто оказался её спасителем. — Так кто там? — Бабуля твоя, — смеялась Катя. — Напекла пирожков, зовёт к себе и просит не забыть ТВОЮ Катюшу. — Не знаю, о ком это она, — покачала головой Серябкина, посмотрев ей в глаза. — Да что ты говоришь, — улыбнулась блондинка, поцеловав её, и отправившись на поиски своих вещей. Серябкина, случайно бросив взгляд на своё отражение, мысленно отправила ему «Кажется, у тебя проблемы». — А вообще, — подошла к ней Катя, — было очень здорово.