Зависимость

Оля сидела на краю кровати, опустив голову и закрыв глаза, пока Лена покрывала её лицо нежными поцелуями. Серябкина не знала, сколько это продолжалось по времени. Телефон на тумбе продолжал вибрировать от злостных звонков. Она сорвала съёмку, но ей было так наплевать. — Спасибо, что сразу отозвалась, — прошептала Оля. — Разве я могла отказать тебе во встрече? — прерывисто дыша, произнесла Темникова, проводя носом по её щеке. — Надеюсь, у тебя не будет проблем. — Мне без разницы, — призналась Лена, запустив руку ей в волосы. Ей хотелось надышаться Олей вдоволь, заполнить ею всю пустоту, что образовалась за три года. Темникова шептала её имя, целуя Серябкину за ухом. — Я хочу освежиться, — сказала Оля и, чмокнув её в щёку, поднялась и направилась в душевую. Лене понадобилась пара секунд, чтобы принять решение. Темникова открыла только что закрытую перед нею дверь и зашла за Олей, которая удивлённо взглянула на неё. Взгляд Серябкиной был уставшим и разбитым. Лена подошла к ней вплотную. — Не хочу отпускать тебя ни на минуту больше, — прошептала она. Оля, смотря ей в глаза, медленно расстёгивала пуговицы на рубашке. Темникова затаила дыхание, поняв, что только Серябкина всегда раздевала её так красиво, что с этого можно было писать картины. Её губы опустились на живот, и Лена, тихо вскрикнув, откинула голову назад. Оля стягивала с неё джинсы, опустившись на колени и целуя ноги Темниковой. По Лениной кожи мурашки бежали не просто стаями, а целыми табунами. — Как же я чертовски соскучилась по твоим прикосновениям, — проговорила Темникова, целуя её в губы. Сама Лена, к собственному удивлению, не сумела в медленном темпе избавляться от вещей на Оле. Видимо, хотелось поскорее лицезреть то, от чего она в свои времена так легко отказалась, а затем рассматривала лишь через экран смартфона. Оля была прекрасна. Даже слишком. Темникова, казалось, любовалась ею целую вечность, проводя ладонями по обнажённому телу. По любимому обнажённому телу. — Не знаю никого, кто бы мог сравниться с тобою в красоте, — покачивая головой, прошептала Лена. Оля, протянув ей руку, зашла в кабинку и включила воду. Капли стекали по их коже. Лена сходила с ума от поцелуев. Весь мир остановился. Были лишь они. Темникова мечтала ухватиться за этот момент и остаться в нём навечно. Сейчас бы она смогла. Сейчас бы она не испугалась. Когда Серябкина выключила свет и легла под одеяло рядом с Темниковой, то только тогда осознала, в какое неловкое положение поставила саму себя. Она обнимала Лену сзади, прижавшись ближе насколько возможно, и уткнулась носом ей в волосы. Рука Темниковой гладила её обнажённое бедро, поднимаясь всё выше. — Как сложно сдерживаться, — призналась Оля. — Зачем ты это делаешь? — прошептала Лена. — Что? — Сдерживаешься. Давай хотя бы сегодня выпустим все чувства и эмоции на волю. — Но… — Я хочу вспомнить тебя, — повернулась к ней Темникова и, надавив на грудную клетку, уложила на спину. Серябкина прикрыла глаза, когда Лена провела языком по шее. Опускаясь всё ниже, Темникова проговорила: — Всю тебя. Оле не верилось в реальность происходящего. Она готовилась к тому, что сейчас откроет глаза и поймёт: всё это ей приснилось. Вся Ленина нежность, весь её трепет останутся неуловимой, но такой манящей фантазией. Но Темникова собственной персоной всё ещё была здесь, лаская её. До дрожи. До хриплых стонов. Выйдя из душа во второй раз за последние пару часов, Серябкина вновь легла к ней. — Почти что день сурка, — усмехнулась она, прижав Лену к себе. — В таком дне я готова остаться, — прошептала Темникова. Оля, прикрыв веки, гладила её кожу. — Не хочу засыпать, — проговорила Серябкина. — Вдруг ты мне не приснишься?