Выходи за меня

      Мэл стоит перед Беном в фиолетовом, в цвет недавно выкрашенных в тот же оттенок волос, платье и кожаной куртке и что-то с упоением ему рассказывает. А тот не слышит ничего, совершенно засмотревшись на лучшую подругу, бессовестно пропуская половину слов мимо ушей.       — … Так что? — спрашивает Мэл, вырывая Бена из мыслей и заставляя того неожиданно для себя покраснеть.       — Что? — вторит ей парень и мысленно отмечает про себя, что Мэл сегодня выглядит как-то непривычно — он лет с двенадцати не видел её в платье, а тут она не просто в платье, так ещё и с аккуратно уложенными волосами — нонсенс.       — Ты что меня не слушал? — Мэл хмурится, а Бен понимает, что дела его плохи, когда девушка поджимает губы и руки на груди складывает угрожающе.       — Конечно, слушал, — говорит он и пытается припомнить хоть слово, сказанное Мэл за эти несколько минут, и морщится страдальчески, понимая, что сейчас, наверняка, будет отсчитан по полной программе.       Бену шестнадцать, у него волосы уже не такие светлые, футболка с человеком-пауком, заношенная и как две капли воды похожая на ту, что у Мэл в шкафу покоится, и лучшая подруга — всё ещё любовь всей его жизни — посреди его комнаты стоит и глядит на него грозно.       — Ага, — фыркает девушка, — Ну и что же я тебе говорила?       Бен растерянно взъерошивает волосы на затылке и поднимает руки в знак своего поражения, всем своим видом показывая высшую степень раскаяния, а Мэл вздыхает устало.       — Как всегда, — говорит и в глаза голубые всматривается, — Что с тобой в последнее время? Ты сам не свой, пропадаешь всегда где-то, рассеянный постоянно и выглядишь так, будто вовсе не спишь. Ты в порядке?       — Переживаешь за меня? — спрашивает Бен, улыбаясь широко, как Чеширский кот, и чувствует, как от подобного проявления заботы со стороны подруги на сердце тепло совсем становится, но та лишь хмурится в ответ и головой качает.       — Ещё чего! Сдался ты мне, дубина, — обидевшись, выдаёт Мэл, — Зачем мне переживать за моего лучшего друга?       Мэл надувает щёки, совсем как в детстве, и Бен в ответ на это смеётся тихо, глядя на неё и получая в ответ злобный взгляд.       — Я так и понял, — говорит он и морщится, когда маленький кулачок девушки сталкивается с его плечом. — Ау, больно! — хватается он за плечо и улыбается, замечая довольную улыбку девушки. — Так что ты хотела?       — Ты можешь закончить наш проект по истории сам? — спрашивает она, отводя взгляд, будто смутившись от собственных слов. — Там совсем немного осталось: вывод написать только.       — Конечно, в чём вопрос, — отвечает Бен поспешно и заинтересованно оглядывает подругу с ног до головы. — Но что случилось? И куда ты так нарядилась?       Мэл переминается с ноги на ногу, смущаясь ещё больше от этого вопроса, и волосы нервно поправляет.       — Помнишь: я тебе говорила про того красавчика с испанского? Гарри? — спрашивает его Мэл и делает ужасную, по мнению всё того же Бена, вещь — краснеет, а сердца Бена начинает стучать подозрительно громко, отчего он сам, перенимая нервозность подруги, смущается, замешкавшись, и кивает.       Конечно, он помнит. Ещё бы! Он полночи после того, как Мэл рассказала ему про этого Гарри, пробивал по базе его личные данные на пару с Карлосом, который, к слову, сложившимся обстоятельствам был не особо рад и потому посоветовал Бену либо идти лечиться, либо «признаться уже, наконец». О да, Бен его помнит: фамилия — Крюк, возраст — семнадцать лет, рост — 182, любит пиццу с грибами и рок музыку.       — …Так вот, — продолжает Мэл, принимаясь нервно теребить подол своего платья, что парень нашёл бы очаровательным, если бы не был так обеспокоен темой разговора, — Он, вроде как, пригласил меня на свидание, и я, вроде как, согласилась.       «И что это только что было?» — Бен не совсем уверен, но на секунду ему почудилось, будто его сердце перестало биться вовсе. Он давится воздухом и смотрит на подругу растерянно.       — Вау, — выдаёт и видит, как Мэл мечтательно улыбается сама себе, и эта улыбка его отчего-то совсем не радует и не вызывает желание подарить девушке ответную — Тебе он нравится?       — Очень, — отвечает девушка, не задумываясь ни на секунду, и краснеет ещё сильнее. — Быть может, если всё пройдёт хорошо, познакомлю вас. Он замечательный, хорошо бы было, если бы вы подружились. Думаю: он тебе понравится.       Бен взгляд отводит и чувствует, как гул его сердца отдаётся звоном в ушах. Он почему-то уверен, что этот Гарри ему совсем не понравится и что подружиться они уж точно не смогут, хоть он и осознаёт, что стоит Мэл лишь посмотреть на него жалобно, и он тут же привычно сдастся и сделает всё, о чём она попросит.       И что-то в нём ломается, когда Мэл говорит, что ей пора уходить, и разворачивается к двери. Он неосознанно хватает её за руку, удерживая на месте.       — Мэл, я хотел у тебя кое-что спросить… — начинает он, но, видя её недоумевающее выражение лица и улыбку, понимает, что не может испортить ей свидание, омрачив своими, по-видимому, ненужными чувствами, отпускает её ладонь и выдавливает из себя улыбку, — Да ладно, это подождёт. Удачи тебе на свидании.       — Спасибо, — говорит она и порывисто обнимает его, — Увидимся в школе, — машет рукой на прощание и выходит за дверь, пока Бен силой удерживает себя на месте, чтобы не подорваться вслед за ней. Он не останавливает её, лишь трёт переносицу и морщится болезненно, слыша, как хлопает входная дверь за её спиной.       У Бена вид усталый, круги под глазами из-за кучи подработок, на которые устроился втайне от Мэл, и сердце, кажется, разбитое из-за любви, первой, настоящей и, увы, невзаимной. Он падает на свою кровать, жмурится сильно до белых пятен перед глазами и пытается дышать реже, чтобы не чувствовать такой уже родной запах Мэл, которым пропитана его собственная комната и он сам. А ещё у него чёрная бархатная коробочка в верхнем ящике стола, в которой покоится красивое золотое кольцо, на которое Бен так долго копил деньги, изнуряя себя ночными подработками, и первая любовь, которая, как говорят люди, очень часто бывает «несчастливой».       — Выйдешь за меня? — задаёт он вопрос, адресат которого уже навряд ли услышит.       У Бена немое, невысказанное: «Что бы сказал отец?», — и отчаяние, с головой захлёстывающее, а у Мэл свидание, улыбка счастливая, тонкая ладонь, зажатая в чужой руке, и влюблённость первая, взаимная, но отчего-то не имеющая никакого отношения к Бену.