Принимая судьбу
19 марта 2018 г., 12:44
Всю неделю Микото ходила ужасно подавленной. Некогда яркая, бьющая ключом жизнь, после свадьбы уменьшилась до размера деревянного дома. Пустота помещения, которая давила на сознание девушки, отбивала её стойкое одиночество от своих стен и возвращала обратно, гулким удвоенным эхом отзываясь в живой душе.
Фугаку и чёртовы традиции чёртового клана отобрали у неё всё, что было дорогим, но не дали ничего взамен. Сначала она думала, что отказаться от работы, как того велит кодекс ичизоку, будет не сложно. Половина жителей деревни существует без миссий, занимаются какими-то гражданскими делами и вполне довольны подобным раскладом. Девушка верила, что и она сможет так… Но пока ничего не получалось.
Окончание академии открыло перед ней фантастический мир, а пробужденный Шаринган позволил увидеть тысячу дорог, которые вели в разные уголки мира.
У Микото появились друзья, с которыми она с первой попытки сдала «фантастически сложный» экзамен на чуунина. В неполных семнадцать лет девушку повысили до джоунина… У неё появилась команда одногодок, с которыми ей чаще всего приходилось отправляться на задания, возглавляя их отряд. Она сдружилась с Аоши, Кохаку, Имой…
Да, мир и её детство потонули в пучине войн, междоусобных конфликтах, шпионажах и диверсиях, но шиноби выполняли не только миссии, связанные с кровопролитием. Отряд Микото получал задания со всего света. Они сопровождали торговые караваны, охраняли во время путешествий богатых и почтенных людей, следили за порядком во время праздников в разных деревнях и городах. Сколько всего интересного повезло увидеть друзьям!
Они смотрели на фейерверки, которые драконами воспаряли в небо, раскидывали на чёрной глади огненные крылья и маленькими цветными искорками опускались на землю. Любовались удивительными, цветущими раз в тридцать лет и всего одну минуту цветами, лепестки которых осыпались золотом. Познакомились с человеком, таким маленьким и худеньким, что он мог спрятаться за стеблем бамбука. Говорили с женщиной, которая утверждала, что знает все тайны мира и лицезрела его создание, которая могла предсказывать будущее. Видели хрустальный снег и золотой песок, серебряную воду и каменный дождь. Она видела так много чудес…
Теперь всё должно остаться в прошлом. Больше в ожидании новой миссии не замрёт сердце. Адреналин не разольется будоражащей волной по венам, когда неприятель попытается напасть из засады. А Шаринган… Красные глаза больше не принесут пользы родной деревне.
У членов её команды жизнь продолжится. Им, скорее всего, уже назначили нового командира и отправили на какое-то задание ранга В.
Сколько? Как долго Има и Аоши смогут находить темы для разговора с Микото? Они будут развиваться, изучать новые техники, увидят много всего интересного… А Микото просто научится встречать каждый день мужа с работы и подавать обжигающий пальцы зелёный чай…
— Сняла джоунинский жилет и надела передник, — горько улыбнулась девушка.
***
— Микото-чан! Микото-чан! — на звонкий голос обернулась не только Микото, но и большая часть проходящих мимо людей. Има стояла в тени раскидистого клёна и радостно махала руками, приветствуя подругу. Девушка перешла улицу и остановилась возле бывших товарищей по команде. — Как твои дела? — Аоши поудобней затянула лямку рюкзака. — Как семейная жизнь? — В книгах она описана более интригующе. Быт силится задушить початки романтики, — Учиха мягко улыбнулась и кивком головы указала на только что купленный пакет с рисом. — Отовариваюсь. А вы? — У нас миссия… Угадай, кто теперь лидер группы. — В бездну! — как всегда излишне эмоционально завопила Има. — Кохаку теперь джоунин, а я ещё не видела, как он валяется в моих ногах и умоляет осчастливить его серые однообразные будни лучиками моего тепла! — Он теперь джоунин! Я и не знала, — Микото озадачено свела брови. — Не удобно вышло. Непременно отправлю ему цветы и открытку с поздравлениями. — Всё печально, — Има растеряно почесала затылок. — Даже не ясно, кто из нас страдает больше: я или он. У нас не так много времени, а он ужасно медленно зреет… Может ему намекнуть, что я готова принять его любовь? — А может Кохаку сначала намекнуть, что он в тебя влюблён, и только потом что-то думать??? — Ты ничего не понимаешь в мужчинах, Аоши! Иногда… — однако, закончить свою мысль Има не смогла. Внезапно её лицо озарилось какой-то светлой догадкой, и стукнув себя по лбу, девушка завопила во весь голос. — Подруга, мы опаздываем! Страна Волн. Помнишь? Это очень важная миссия для Кохаку. Первая в качестве джоунина, — и куноичи потянула свою коллегу в сторону главного выхода из деревни. — Микото-чан, как только вернемся в Коноху, я сразу тебе сообщу! Пообедаем в каком-нибудь приличном месте и всё нам расскажешь. Только учти — ты угощаешь! Микото кивнула в знак согласия и пожелав друзьям удачного пути, отправилась дальше в торговые ряды.***
— Микото-чан! Микото-чан! — на этот раз голос был более высокий, даже немного по-юношески писклявый. Учиха повернулась. Возле раменной стояла её недавняя красноволосая знакомая. Судя по довольной улыбке, Кушина только что вкусно пообедала и собиралась куда-то бежать, но увидев Микото передумала. — Привет, почему бездельничаешь? — У меня заслуженный выходной, — девушка пренебрежительно скривилась, а потом как-то рассеянно вздохнула, неуместно повела плечами и потупила взгляд, толи не зная что говорить, толи не желая этого делать. — Ты только что обедала? — Да. Солёный рамен — моя любимая еда. — А я обожаю данго! Может полакомимся? Знаю отличный магазин, который специализируется именно на сладких шариках. — От такой еды портиться фигура! Настоящий шиноби должен следить за своим телом, в особенности, если этот шиноби — следующий Хокаге, даттабане! — Жаль. Мне сладкое всегда поднимало настроение. К тому же, я бы с удовольствием тебя угостила, но раз так…***
Пятнадцать минут спустя обе куноичи сидели за небольшим столиком в тени ивы и доедали по второй порции сладостей. Микото пододвинула к, уже подруге, свою тарелку и та, незаметно для самой себя, проглотила сразу два шарика со шпажки собеседницы. — И представь, — запивая большими глотками чая вкусное лакомство, почавкала Кушина, — после всего, что я сделала, меня всё равно отказываются отправлять на миссии за пределами страны! Мито-сама говорила, что нужно любить. Ну как? Как можно кого-то любить после такого, даттабане? — Ты поразительно экспрессивная и чувствительная. — Какая есть. Мне можно, — Кушина широко развела руками, мол принимайте такой, а не устраивает — валите. Несколько следующих минут прошло в монологе Узумаки. Её громогласные жалобы на Хокаге и джоунинов, которые определяли миссии, слышала если не вся деревня, то жители нескольких ближайших кварталов наверняка. Куноичи заказала себе ещё одну порцию данго. После того, как принесли заказ, вкратце пересказала как ей иногда бывает сложно с неимоверно проницательным и утомительно миролюбивым Минато, а потом сделав страшные глаза, громким шёпотом спросила: — Ну! Как «это» было? — Что «это»? — В непонимании захлопала ресницами Микото. — Ну, не прикидывайся невинной овечкой! Будто маленькая и не знаешь что «происходит» между мужчиной и женщиной после свадьбы! Щёки Микото сначала покраснели, затем позеленели и в конце концов её лицо так побледнело, что принесшая заказ официантка, испугалась как бы посетительница не потеряла сознание прямо в заведении. — Ладно, — махнула рукой Кушина. — Не хочешь, не говори. По правде, я бы сама с таким, как твой муж, не спешила. Но здесь палка о двух концах. Может и он не особенно хочет кон-су-ми-ро-вать ваш брак. Думаю, будь у него возможность, то предпочёл бы себе в спутницы жизни кого-то посговорчивее, а не ту, которую дряхленький лысый папаша выбрал. Микото будто ударили чем-то тяжёлым по голове. Девушка внезапно осознала: никто, кроме неё самой, не виноват в случившемся. За два года она не попыталась узнать своего жениха. Давая когда-то клятву, она совсем не думала, что по сути, Фугаку оказался в том же положении, в котором была и она сама. Не похоже, что он сильно жаждал брака с ней, да и брака вообще. Только у него хватило ума и мудрости просто жить дальше, пытаться быть пусть и фанерным, но мужем. А что Микото? Она просто выполняла какие-то предписания, забыв о главном долге — стать женой, а значит фундаментом их семьи. Стать той частью постройки, которую никто не видит, но которая в своей сути — самая крепкая. Вместо того, чтобы просто осознать и принять факт замужества и человека, ставшим её спутником на вечно, Микото занималась самобичеванием. Она потеряла много времени, а теперь ещё и возможность завоевать доверие чужого, но сейчас, по сути, единственного родного человека. Также её внезапно начал терзать стыд перед богами. Она клялась божествами, что станет хорошей женой Фугаку, но вместо этого только витает в прострации, и даже не пытается найти точки соприкосновения, ссылаясь на давно прописанные устои, нормы и правила. — Кушина, — Учиха искренне и широко улыбнулась, — ты первая, кто оказал мне такую поддержку. Пусть звучит банально и пафосно, но твои слова — открыли мне глаза. Спасибо тебе. И спасибо за настрой! Где же ты была раньше? — Поддержка и дружественный настрой — это по моей части, даттабане!***
Микото торопилась домой. Засидевшись за беседой, она совсем забыла о своих обязанностях и заданиях с которыми ушла из дома. Девушка максимально быстро отоварилась, и загруженная всевозможными тяжёлыми пакетами и сумками поспешила домой. Конечно, до отвращения правильный Фугаку придёт домой ровно в 19.37, разуется, пройдёт на кухню. Скажет: «Добрый вечер, Микото-сан. Как прошёл ваш день?» и сядет за стол, чинно подобрав под себя ноги. Ничего не обычного не произойдёт. Во всяком случае, именно на это надеялась Микото. Хотя… Глядя на часы она понимала, как катастрофически опаздывает. Времени едва ли хватит на то, что бы вовремя подогреть остатки недоеденного вчера угря, не больше. В такой час улицы Конохи всегда переполнены. Домой спешат ученики академии, административные кадры военных сфер, шиноби заканчивают свои смены на постах, гражданские. Усталые, голодные, они торопятся поскорее попасть домой, поужинать горячим бульоном и расслабленно развалиться на мягких диванах. Микото тоже, что было мощи поторапливалась домой, спотыкаясь и на каждом шагу сталкиваясь с другими пешеходами. Руки и плечи под тяжестью сумок безбожно ныли. Девушка несколько раз к ряду усомнилась в необходимости покупать сразу три килограмма риса, да и морской капусты можно было приобрести поменьше, свежая она намного вкуснее… «Как в дешёвой драме», — услужливо подсказало сознание и приобретенные ранее умэ, из-за чьего-то толчка, выпали из рук и рассыпались по асфальту. — Прошу прощения, — Микото низко поклонилась, краем глаза наблюдая, как один из фруктов укатился на другую сторону тротуара. — Мне жаль. Я вас не заметила. — Это я виноват, Микото-сан. Девушка медленно и не уверенно выпрямилась, с опаской посмотрела на того, кто пару секунд назад своим локтем выбил из её рук покупки, а теперь называет по имени. Фугаку стоял в считанных сантиметрах от неё. В одной руке он сжимал несколько подхваченных ярко-жёлтых плодов умэ, пучёк зелени, а локтём к боку прижимал мастерски пойманную стеклянную бутылку с соевым соусом. Левой рукой он перехватил пакет, который выронила Микото. — Я не знаю, как это получилось, — мягко забирая из рук девушки тяжелую ношу и наклоняясь, чтобы собрать упавшие фрукты, начал Фугаку. — Ума не приложу, как я мог вас не заметить. Хм... Что-то слабое оправдание выходит. Наверное, я просто не внимателен. — Что вы! Зачем так? — сбросив с себя оцепенение, Микото бросилась ему помогать, правда движения получались какими-то неуклюжими, а голос звучал нелепо. — Я, наверное, за несколько недель безделия утратила элементарные навыки координации, да и внимательность притупилась… Извините. — Микото-сан, я настаиваю, чтобы вы приняли мои извинения! — Простите, но я боюсь, что мне придётся заупрямиться и настаивать, чтобы вы признали мою вину, Фугаку-сама. Извинили мою неуклюжесть и, похоже, не приготовленный вовремя ужин! — Какая жалость, но я вынужден сделать то же самое! — Это ведь я на вас налетела! — И всё же. На правах виновного!!! Договорить молодой человек не смог. Девушка, а с недавних пор его жена, вложила ему в руки последний упавших фрукт, дабы он положил его в пакет… Фугаку приходилось прикасаться к женским рукам. Это были деловые, крепкие рукопожатия коллег, бескомпромиссные и жёсткие удары оппоненток, немного дрожащие, нервные прикосновения служанок, пугливые и скромные касания маленькой троюродной племянницы. Но такие ему пришлось почувствовать впервые. Руки Микото были… Они не были по-особенному мягкими, маленькими, или нежными, порхающими. Они были просто… Удивительно тёплыми. Тёплыми и всё. От них не шёл какой-то неописуемо-приятный ток, который (если верить не читаемых Фугаку, глупым книгам), попадал прямо в сердце, разливался будоражащим чувством по венам. Её ладони не манили. Глядя на них, не возникало желания целовать до беспамятства. Воображение не рисовало картин, когда коротенькие пальцы мягко перебирают тёмные волосы, ласкают лоб и виски. Но руки были тёплыми. Просто тёплыми. Не способными согреть, но даже в такой короткий миг дарующие исключительное чувство. — Пойдёмте домой, Микото-сан. И у меня будет к вам три просьбы. Первая — не носите такие тяжёлые пакеты. Думаю, мы можем отовариваться в больших объёмах на выходных. Самостоятельно поднимать подобный вес вам не стоит. Вторая — не обращайтесь ко мне «сама». Это вряд ли подойдёт для бытового общения между мужем и женой. И третья. Прошу, пусть в этом столкновении виноватым буду я.
