Рассвет в буре
4 сентября 2018 г., 22:32
…Смешно, не правда ли, смешно? Когда секунд недостает… В.Высоцкий
Широкое, лазурное, сверкающее яркими блёстками в лучах золотого солнца озеро, раскинулось в жёлто-красном из-за осенних поцелуев лесу. Микото сидела на одном из серых, до половины утопающих в воде валунов и дышала мокрым после дождя воздухом. Ей казалось, что она чувствует, как под её не по-учиховски горячим сердцем бьётся маленькое, но чёткое сердечко. Женщина опасливо прикасается к своему ещё незаметному животу, запрокидывает голову. Лучи полуденного солнца её слепят, и она жмуриться, её губы почему-то растягиваются в наивной, чистой улыбке. Молния рассекла чернильное полотно небес пополам, ударилась мощным громовым раскатом о скалу Хокаге и неудержимым потоком разлилась по деревне. Микото вздрогнула и попыталась ухватиться за шлейф ускользающего яркого видения, но сон сквозь щели в полу просочился на улицу и исчез в мгле ночи. Сумасшедший дождь не жалея ярости барабанил по крышам и крылечкам. Резкий, штормовой ветер качал уже голые ветки и те своими костистыми пальцами скребли по стёклам. Микото поглубже закуталась в плед, зябко обхватила плечи, тяжело вздохнула и отодвинула кружку с давно остывшим кофе. Сколько бы напитка она не выпила, всё равно, в конечном итоге засыпала. Кофеин на неё не действовал. Девушка закрыла глаза и попыталась прийти в себя, после неудобного сна за кухонным столом. Часы монотонно отсчитывали половину третьего ночи, за окном бушевала непогода, а с черепицы резвыми потоками стекала вода. В доме царил холод, дышал на пальцы её ног, холодил ступни. И всё. Больше ничего слышно не было. Даже своё собственное дыхание, или сердцебиение Учихе расслышать не удалось. Микото поднялась. Фугаку ушёл с утра и до сих пор не вернулся. Её педантичный, занудный, порой до отвращения организованный и правильный муж не пришёл домой и не сообщил, что будет ночевать на работе. Всё было до ужаса странным, неправильным. Фугаку так себя не повёл бы. Он предупредил бы, сообщил бы, нашёл бы способ передать весточку. Значит… скорее всего, что-то случилось… наверняка случилось. Она чувствовала! Как показалось Микото, время для раздумий не осталось. Она его проспала, истратила, безвозвратно отпустила. Нужно действовать, искать, помочь. И первый раз она мчалась спасать человека, который испортил ей жизнь, мчалась в никуда, зная, что не будет за это вознаграждена и риск не будет оплачен. Девушка уже достала из шкафа своё оружие, сандалии и жилет, как услышала скрежет ключа в замочной скважине, шорох отодвигающейся двери и стук капель дождя об доски пола. — Фугаку… Он стоял тёмной, непроницаемой мокрой тенью на пороге своего дома, но потухший взгляд и сутулые плечи говорили о том, что Фугаку душой не здесь. Только оболочка, только тело. — Прошу прощение. У меня не было возможности сообщить. Мне жаль, если ты не спала и ждала — это не уместно, не обязательно. Ты не должна. Микото лёгким шагом приблизилась к мужу, практически кожей ощущая холод и смерть, потоками исходящие от его естества. Сняла напрочь мокрый жилет, как бы ненароком прикасаясь тёплой ладошкой к его шее, лаская тёмные волосы. — Мне стоит предлагать ужин? Может чай? — Только переодеться в сухое. Потом я снова уйду. Она не знала, что делать дальше. Выполнить его просьбу? Спросить что случилось? Предложить свою помощь? А вдруг это не нужно? Вдруг это его оскорбит? — Фугаку-сан… Фугаку… — Отец умер. Три с четвертью часа назад я об этом узнал, — у Микото перехватило дыхание, но Фугаку продолжил бесцветным, спокойным, как всегда немного резким тоном. — Я задержался в его доме, и не хотел тебя беспокоить до утра, но пока рядом с усопшим медики, я решил переодеться. — Фугаку безжизненным, невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь стены. — Теперь я глава нашего клана. И я, наверное, боюсь… Впервые, наверное, боюсь, а папы нет. И я так быстро вырос, и у нас не было времени, — он говорил, будто выуживал каждую фразу из недосягаемых глубин. — Но, папы больше нет, и исправить, наверстать упущенное уже нельзя. Микото не почувствовала его боль. Ей показалось, что время остановилось. Здесь и сейчас мелкими осколками опало к её стопам, повернуло вспять, выкинуло на обочину жизни, в вакуум, где нет воздуха и света. Но была надежда, был её муж, её опора, и была она — его опора и поддержка. А потом липкий холод окутал, крепко обнял мягкое девчачье тело, упёрся подбородком в её макушку, неожиданно горячим дыханием опалил скулы, ключицы и отступил. Из мрака показалось лицо Фугаку. Жар и холод стали осмысленными, воодушевлёнными, крепкими цепями, сковавшими её сердце. За окном шумел дождь. Осень не стесняясь демонстрировала свой дурной характер, но Микото было тепло. Она нашла человека, который захотел разделить с ней своё горе, она нашла человека, которому она была нужна.
