Сумрачные очертания
16 марта 2021 г., 17:11
***
Ночь, ночь без объявления войны… Ночные Снайперы
Микото отложила кисть, потянулась до хруста в позвоночнике, сладко зевнула. Стояла глубокая ночь, голова болела, но ложиться спать, не закончив с делами, она не собиралась. После смерти её свёкра, мир, кажется, сошёл с ума. Коноха гудела, даймё усилили свои посольские миссии, главы других ичизоку навострили уши. Со всех уголков света, шли письма полные сочувствия — мир скорбел и трепетал из-за смерти столь значимого человека. Кто-то ненавязчиво интересовался политикой, которую будет вести деревня, наверняка, вектор международных отношений изменится. Кто-то искренне оплакивал свирепого воина и мудрого правителя. Кто-то предлагал свою помощь, кто-то напоминал о долгах. Писали родственники, писали друзья, враги, знакомые и коллеги. Писали длинные письма и короткие записки. И это всё требовало ответа — нескольких вежливых слов благодарности и поддержки. Также внимания требовали организация похорон и подготовка торжества — принятие Фугаку власти над кланом, — которое, должно состояться на следующий день после панихиды, домашние хлопоты, и внезапно заболевшая мать. Всё это свалилось на плечи Микото, и от того, девушка меньше спала, немного похудела и осунулась. Погода тоже оставляла желать лучшего. Последние несколько недель небо было постоянно затянутое свинцовыми тучами. Дождь лил, практически, не переставая. А в те редкие моменты, когда всё-таки можно было спрятать зонт и не бояться промокнуть, в воздухе застывала ужасная, пробирающая до костей сырость. Густые осадки превратили улицы Конохи в непроходимые топи. Некоторые жители нашли выход и выстелили труднопроходимые места досками, но это не решало всех проблем. Теперь в часы пик из желающих перейти лужу и не намочить ноги образовывались «очереди» и «толкучки», которые замедляли передвижения, владеющим чакрой, шиноби. В такое ненастье Микото не особенно хотела выходить из дома, но многие дела требовали её личного присутствия. А ещё, она подхватила простуду и сейчас девушку немного знобило. Баюкая в ладонях чашку с давно остывшим чаем, Учиха мысленно благодарила небеса за заложенный нос. Казалось бы, сложно найти хоть что-то хорошее в невозможности нормально дышать, но нет. Сейчас Микото не чувствовала вонь той мази, которой, несколько часов назад, растирала её Аоши. Горький опыт предыдущих годов, подсказывал что сегодня ей удалось отделалась малой кровью. Около шести лет назад Аоши с головой ушла в изучение фитотерапии, и остальным членам их команды пришлось выступить в роли подопытных. Первые эксперименты были не самыми приятными. К примеру, воспалённые папилломы Кохаку растирали конским волосом и пчелиным прополисом. Пищевое отравление у Имы обострилось, и практически переросло в хроническое заболевание, из-за того, что устранялось не диетой, а варивом из льняного масла и молотых листьев шелковицы. Сама Микото лечила конъюнктивит отваром из кленового сока, кедровых шишек и золы. — Я лично собирала травы, потом их сушила и вываривала, — закрывая баночку, улыбнулась Шиномори. — Оставляю её здесь. Шею и грудь нужно натирать два раза в день. И храни в холодильнике, а то может испортиться. Микото искренне поблагодарила Аоши, напоила её чаем и угостила данго, вежливо проводила до двери, пригласила прийти в гости ещё, но зареклась использовать авторскую мазь во второй раз. Сейчас Шиномори была действительно хороша в создании лекарств, но послевкусие ёё первых попыток до сих пор не прошло. Наверное, общепринятые таблетки и порошки, для Микото, Имы и Кохаку, навсегда останутся намного предпочтительнее тех, которые делает их коллега. И в конце-концов положение Микото не было критичным. Заложенный нос, и лёгкая слабость. Подумаешь! Шиноби к таким пустякам приучены. У неё, даже температура не поднялась! Взгляд скользнул по часам. Давно перевалило за полночь, но из щёлки под дверью в кабинет Фугаку лился тусклый свет настольной лампы — муж тоже не спал. Девушка тихонько поскребла о косяк и, услышав глухое «угу», вошла. На письменном столе во всю величину была развёрнута карта мира, несколько свитков, скорее всего, с отчётами патрульных, и какие-то документы с цифрами, счета, кисти, карандаши. Всё в идеальном порядке, под линеечку. — Я могу чем-то помочь? — Микото подошла к столу. — С письмами я уже закончила. Фугаку поднял на неё покрасневшие от усталости глаза. Он выглядел спокойным и собранным, а в сложившейся ситуации это немного если не пугало, то настораживало уж точно. — Сейчас нет времени скорбеть, — будто прочитав её мысли, сказал муж. — Вот здесь, здесь и здесь, — он указал карандашом на несколько красных отметок на карте возле границы со Страной Полей. — Были замечены отряды Ивы. Неизвестно, с какой целью ниндзя Камня находились на территории официально нейтрального государства, да и ещё в такой неоднозначной близости к нашей стране. — Это не была миссия.? — Микото сама не поняла, утверждает она, или спрашивает. — Скорее всего. — Фугаку истолковал её фразу как утверждение, и оно в точности повторяло его предположение. — Только вот миссия, какого характера? Микото вздохнула ситуация крайне неоднозначна. Если это была разведка, то шпионы скрыли бы свою чакру. А если специальная диверсия? А может это просто миссия? Но зачем нанимать шиноби из Ивы, если в Стране Полей есть своя скрытая деревня? Неужели в Кусагакурэ не хватает ниндзя? — А что Ооноки-сама? — Ещё ничего. Старейшины, не без оснований, полагают, что подобные вопросы вызовут бурную реакцию. Цучикагэ в лучшем случае скажет, что это вмешательство во внутренние дела деревни. А в худшем, обвинит нас в недоверии, и разжигании войны. — Он будет прав. Как бы это не выглядело, но информации мало. Фугаку ничего не ответил, но выудил из стопки ровнёхонько сложенных бумаг какой-то документ и протянул его Микото: — Это список иностранных гостей, которые приедут на мою инаугурацию. Их нужно будет разместить в гостиницах, в соответствии с рекомендациями Утатане-сама. Девушка бегло прочитала несколько пунктов. Ничего того, чего она не знала сама. — И ещё, я бы попросил от себя, — Фугаку сложил печати для распечатывания свитка, и над столом образовалось небольшое облачко дыма, из которого он выудил ещё один свиток. — Представителей кланов Вагараши и Васаби расположи в диаметрально противоположных кварталах деревни. Микото не стала спрашивать почему. У Фугаку, наверняка, имелись причины. Вместо этого она спросила, не хочет ли её муж спать. — Мне кажется, я сейчас не усну, — честно признался он, и скосил глаза на стопку бумаг. Донесения, собрания, а ещё нужно разобраться с патрулями, в день инаугурации. Он, может быть, устал, но организм, в отместку за перенапряжения, отказывался засыпать. — Могу положить в постель грелку и заварить мятный чай. — А у нас есть сакэ? — После минутного раздумья спросил Фугаку. — Да. Со свадьбы осталось несколько бутылок. — Я бы не отказался. Только, пожалуйста, подогрей. Микото кивнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, а когда вернулась, в её руках был поднос с пиалой и керамическим сосудом на нём. — Ты не будешь? — Спросил Фугаку, принимая из рук жены хрупкую посудину. — У меня настаивается чай, — Микото прикрылась рукой, и хихикнула. — Я быстро пьянею — посмотрю на бутылку — и улетаю. Даже перед миссиями всегда пила специальные дезактивирующие алкоголь настойки. Мало ли что. — А перед свадьбой? — И перед свадьбой, — активно закивала девушка. — Особенно перед свадьбой! Фугаку улыбнулся, не без удовольствия замечая, как у его жены от смущения розовеют кончики ушей. Вообще, он удивлялся переливчатости Микото. Сегодня, когда он вернулся с работы, она встретила его тёплой улыбкой, накормила ужином. Потом она несколько часов просидела за столом, вникая в каждое письмо, отвечая что-то выписывая. Полчаса назад она сбросила с себя оттягивающую плечи обязанность и, оставив за дверью усталость, вошла в его кабинет, принесла с собой мягкую заботу. А затем, стала жёсткой, расчётливой, просчитывающей, выискивающей, … но мгновение, и перед ним снова заботливая, и понимающая девушка. Фугаку сделал ещё один глоток. Напиток приятно пощекотал язык, бархатной волной окатил желудок. Мужчина подумал, что тёплый сакэ нужно пить именно в такие дождливые, вечера… ну или ночи. Кто-то громко, не опасаясь, что разбудит обитателей дома, постучал во входную дверь. Микото нахмурилась — она не любила ночных визитёров, а Фугаку молча поднялся со своего места и пошёл открывать. Это был какой-то чуунин, имени которого Учиха не помнил, но узнал по чакре — они несколько раз пересекались на каких-то официальных мероприятиях. — Фугаку-сама, простите за столь поздний визит, — парень поклонился. — Хокагэ-сама приказал сопроводить вас на срочное совещание в его резиденции.***
Фугаку стоял у самой двери, хотя Хирузен предложил ему присесть. Повод для совещания, судя по лицах присутствующих, был очень важным. Члены совета Конохи в полном составе восседали в глубоких креслах. Ужасно потрёпанный Джирайя развалившись на полу, вытянул вперёд длинные ноги и время от времени икал. Его товарищ по команде — Орочимару, казалось, был единственным, кого не выдернули из постели в столь позднее время, и выглядел он, как всегда аккуратным, и собранным. На почтительном расстоянии расположились несколько первоклассных джонинов, в числе которых были Сакумо Хатаке и Абуране Шикуро. Сам Хокагэ стоял у окна и задумчиво смотрел на капли дождя стекающие по стёклам. Его трубка давно потухла, но он, кажется, этого не замечал и продолжал бездумно сжимать её пальцами. Деревня, убаюканная дождём и свистом осеннего ветра, спала мирным сном. Не светили ночные фонари, витрины развлекательных заведений тоже были выключены. Луны не было, только мутное пятно и небо. Тяжелое, низкое, грозящее упасть на землю, затопить её, поглотить. — Я очень хорошо сплю в такую погоду. — Хирузен цепким взглядом обвёл присутствующих, набил трубку табаком, раскурил её. — А мой покойный отец ненавидел дождь и сырость. У него начинали ныть простуженные на войне суставы. Заскрипела оконная рама и дымная завеса, сквозь тонкую щёлку, вытекла на улицу. — Мы все стареем, и Саске-сама очень повезло, раз он дожил до того возраста, когда у людей случается артрит, — Кохару зло сверкнула глазами. Она ненавидела, когда кто-либо курит в её присутствии. — Для ниндзя это большая редкость. — Сегодня утром наша застава у городка Карибуру была атакована какими-то неизвестными ниндзя. — Хомура поправил, сползшие на кончик носа очки. — Нападающие — около восьми человек — владели техниками Райтона уровней А и S, но Карибуру находиться у границ Страны Полей и Скрытой Скалы. Очень далеко от Облака. — Это ещё ни о чём не говорит, — сделал шаг вперед Сакумо. — Природа чакры не привязана к стране, в которой живёт шиноби. — Не привязана. Однако собрать высококвалифицированный хорошо сработанный отряд из восьми молниеносных парней на территории, предположим, Страны Волн будет сложновато. — теперь Джирайя был максимально серьёзен и сосредоточен. Икота исчезла, а голос звучал так тихо, будто говорил он сам с собой. — Это ведь не первый случай. Да? В начале года такое уже было. — Шестой, если быть точнее. А ещё за последние три месяца у наших границ всё чаще стали появляться отряды из Ивы. — Последние три месяца? — хмурая складка пролегла между бровей Фугаку. — Мне сообщили только о двух последних неделях. — Мы не обязаны отчитываться перед главой Военной Полиции, — с нажимом произнёс Данзо. — Это не ваша ведомость. Международная политика не имеет отношения к порядку внутри Конохи. Только Хокагэ и Совет решают, кому стоит знать такое, а кому нет. Фугаку крепче сложил руки на груди. Сейчас не время затевать пустые споры: — Не обязаны, но я здесь. — Это всего лишь прихоть Хирузена. — Данзо откинулся в кресле, тем самым показывая, что перепалка ему больше не интересна. — Мои шпионы уверяют, что Траве помощь Камня не нужна. И никаких запросов на разрешение передвижения шиноби Ивы по территории Страны Полей не было. — Мы что-то должны предпринять? — Стёкла очков Абуране поймали свет лампы, и опасливо блеснули. — Насколько мне известно, все шиноби, которые в момент нападения были в Карибуру погибли. А жертвы среди гражданских исчисляются несколькими сотнями. — Туда уже была отпрадена группа Анбу и лучшие медики. — Хокагэ задумчиво приложил палец к губам, потом потёр виски. — Таки диверсии в последнее время не редкость. — Мне кажется, ты что-то не договариваешь, — Утатане недовольно поджала губы. Её коллеги что-то скрывали. Это для всех остальных Шимура, Хирузен и Хомура первые люди в Деревне. Для неё они остались все теми же, шумными двенадцатилетними пареньками. Она научилась читать их, как раскрытые книги, но они, кажется, этого до сих пор не поняли. Продолжали воображать себя самыми умными: — Прекратите напускать туман. Вы сами нас пригласили. Данзо посмотрел на Третьего, будто задавая ему немой вопрос. Хирузен кивнул: — Расскажи им. Ради этого мы и собрались сегодня. Шимура поморщился. Ещё раз внимательно осмотрел комнату, присутствующих в ней. Дольше положенного задержал взгляд на Учихе. И после минутной паузы заговорил: — В прошлом месяце в Страну Ветра был отправлен отряд Анбу. Сверхсекретная миссия ранга А — доставка документов для Даймё. Связь с шиноби оборвалась, как только они покинули территорию нашей страны. А сегодня, их высушенные тела были найдены на территории Страны Рек. В диаметрально противоположном направлении. — Я сделал скрытие. Правда, на скорую руку, — Орочимару поморщился, будто остался неудовлетворённый результатом. — Тела обезвожены, превращены в мумий, иссушены. Их кто-то «выпил», и скорее всего, этот кто-то действовал из засады. Также я обнаружил микропищинки под их ногтями. Это не пыль и не дорожный песок. Это песок из пустыни — он крупнее. Думаю, что отряд всё-таки добрался до Страны Ветра, и прошёл довольно глубоко, но их убили, а трупы как-то транспортировали в то место, где они были обнаружены агентами Конохи. — Это угроза, Хирузен. Прямая, или косвенная, но от этого не менее опасна. — Слова Данзо звучали размерено. Наверное, он всё взвесил и обдумал прежде, чем делать такие выводы. — Почти десять лет мир жил в покое, а скрытые деревни растили свою военную мощь. Теперь все кагэ готовы заявить о себе и жаждут померяться силой. Мы в опасности. — Ты торопишься с выводами, мой друг. — Тороплюсь? Возможно, я просто, не трус? Предпочитаю не прятаться за всякими договорами, не закрывать глаза? Мой друг, шиноби — это воины, профессиональные убийцы, воры, шпионы. Прекрати делать то, что ты делаешь, иначе будет поздно. Твоя слепота погубит нас всех! Хирузен сделал особенно сильную затяжку, глотнул дым, и как дракон выпустил его через ноздри, на несколько мгновений спрятав в нём своё лицо. Практически десять лет, относительного спокойствия. Сколько листвы успело вырасти за это время? Молодой, зелёной, крепкой… Как обидно, если листья улетят, унесутся с ветром, из-за мимолётной прихоти, не увидят больше родной дом, опадут на полях чужих стран. Он так старался, так хотел, так берег заветы Первого и Второго… Не удержал. Не хватило сил. Наверное, Второй ошибся в нём. Сарутоби Хирузен мог сделать больше. Но, не сделал. Пока не сделал. — И всё-таки, я думаю, прежде чем обнажать кунаи, нужно хорошенько во всём разобраться. Может, это наши общие неприятеля, и действовать лучше сообща, а не друг-против-друга, — Хокагэ поймал взгляд Фугаку, прищурил веки, будто пытаясь заглянуть в его сознание. — На твою инаугурацию приедет много гостей. — Учиха взгляд выдержал, и глаза не отвёл. — Я попытаюсь с ними поговорить. Разузнаю их настрои. Утатане, Химура, вы мне поможете? Старейшины плотно сжали губы, но намерения своего боевого товарища поняли и подчёркнуто недовольно кивнули. — Думаю, мы можем обсудить ещё один вопрос, — Кохару вытянула из широкого рукава оранжевый свиток и положила его перед собой на низенький столик. Фугаку свиток сразу узнал. Его точную копию он читал несколькими часами раньше. Утатане-сан передала его Учихе лично в руки, вместе с рекомендациями для Микото, и просила внимательно ознакомиться с содержимым. — Думаю, глава Учих объяснит нам всё самостоятельно. Вот зачем его сюда позвали. В начале собрания Фугаку думал, что Данзо просто хотел зацепить его. Мол, парень ещё слишком юн. Но нет, его позвали только для того, чтобы разобраться с этим чёртовым доносом. То, что он узнал всё остальное — просто, стечение обстоятельств. — Это клевета. — Фугаку говорил спокойно. Он был уверен, что нападение, о котором идёт речь в свитке — вранье. — Никто из моего клана не покидал границ деревни в тот день. Я лично проверил. — Это могло быть тайным заданием твоего отца, — предположил Химура. — Или самоволка. Даже благородные Учихи всего лишь люди. — Минутку. — Данзо подхватил свиток и, сложив печати распечатал его. — Цитирую. Гм, — он прочистил горло. — Особенных примет, или знаков, по которым можно было бы определить личность, либо принадлежность к селению у нападающего не было. Но все, те, кто видел преступника, и пережил встречу с ними, утверждают. Хм… простите, тут практически художественное произведение. Утверждают, что у демона были красные горящие глаза. — Красны горящие глаза — очень красивое выражение, — кивнул Фугаку. — Но, как по мне, слишком пафосное. — Ты настаиваешь, что это был не Учиха? — Я не вижу поводов, думать иначе. Красные глаза — нередкое явление. — Верно, но не каждый красноглазый будет нападать на скрытую деревню в одиночку. — Какова цель этого поступка? Вы же знаете, Данзо-сама, обвинение не может быть выдвинуто, пока не известен мотив преступника. — Я его найду, — глаза старика зло сверкнули. — А ещё я найду того ублюдка, который посмел бросить тень на нашу деревню и убил стольких невинных людей. Найду и покараю. Не сомневайся. — Не сомневаюсь. И если вам понадобиться помощь Военной Полиции — я в вашем распоряжении. В комнате повисла тишина. Некомфортная, давящая, она расползлась по всем её уголкам, забралась на колени к присутствующим, крепко их обняла. Что-то сейчас произошло. Что-то малое, и незначительное, но все поняли, как прежде уже не будет. — Рассвет, — задумчиво глядя в окно сообщил Абуране. Все повернули головы туда, куда был направлен взгляд мужчины. Небо над чёрной лентой леса заалело. Сначала солнце выплывало несмело, едва-едва прикасаясь к облакам, но мгновение спустя, оно расплескало красную зарницу по горизонту, перекрасило всё вокруг себя в алый. Из темноты проступили неясные очертания крыш и голых деревьев. По узким деревенским улочкам пополз прозрачный туман. Дождь больше не лил. Стало покойно. И показалось, что так больше, никогда не будет.
