Теплые зимние вечера

      Снегопад не прекращался все утро. Все кругом было белым-бело, и теперь снег приятно хрустел под ногами. Благо что в пригороде и транспорта не так много, как в центре, так что снег сиял серебром и не таял.       Альфред довольно заулыбался, натянув на голову шапку и прижав к себе приличных размеров пакет. В этом самом пакете находился костюм, возможно самый особенный костюм, который только был и будет в его жизни. Свадебный, если быть совсем точным.       Джонсу едва исполнилось восемнадцать лет. Школа была позади, он уже поступил в колледж и даже нашел неплохую работу. Зарплата не ахти, но это лучше, чем ничего. Теперь парень мог позволить себе отдельное жилье, пусть и не без помощи родителей, так что одно из условий он выполнил. Если говорить подробнее об этих самых условиях, то тут все просто: его любимый омега, Иван Брагинский, уверенно заявил ему о том, что если Альфред в самом деле хочет, чтобы они поженились, то он сперва должен окончить школу и найти работу, а заодно и обеспечить их будущую ячейку общества жильем.       Жениться Джонс хотел просто до безумия. И пусть все, в том числе и Иван, говорили ему о том, что он еще слишком молод, сам парень прекрасно понимал — пора. Они вместе уже три года, и два года как они познакомили своих родных, сделав их чуть ли не лучшими друзьями. Дедушка Вани, несмотря на свою строгость, даже разрешал Альфреду оставаться на ночь в спальне своего любимого внука. Современный мир позволял альфе и омеге трахаться так, чтобы не было нежеланной беременности, а пойти против инстинктов не может никто. Так что никто не видел проблемы в том, что краснеющие Ал и Ваня то и дело искали себе место наедине, чтобы потешить эти самые инстинкты. Молодой организм альфы требовал близости, а омега в принципе не имел ничего против.       Но совсем другой вопрос — свадьба. Этот момент должен предполагать, что альфа и омега собираются уже не тешить инстинкты, а делать детей. И судя по активности Альфреда, делать много детей. Его собственные родители говорили о том, что еще рано, дедушка и братья Ивана говорили, что еще рано, сам Ваня твердил: «Мне еще только двадцать один, я хочу карьеру делать, а не в декрет идти».       Один лишь Джонс был настроен на свадьбу. Он хотел детей, хотел увидеть своего любимого омегу с большим животом, хотел бессонных ночей с маленькой крикливой копией себя же. Он готов был впахивать хоть целыми днями и ночами, лишь бы только было, ради чего. Лишь бы только была семья.       — А давай так! Если в ноябре пойдет первый снег — ты выйдешь за меня.       — Ал, отвали. Я тоже видел прогноз погоды.       Джонс не унывал и придумывал все новые и новые способы, как бы окольцевать омегу, и вот одним зимним утром Ивану это надоело. В то утро они проснулись вместе. Вопреки обыкновению, они всю ночь просто лежали в обнимку и молчали, думая каждый о своем, а потом уснули вместе. Когда Джонс проснулся, Иван сидел рядом в вязаном свитере и смотрел на него напряженным взглядом.       — Почему ты хочешь жениться на мне?       Альфа приподнялся с места, спросонья не сильно понимая, что к чему.       — В смысле?       Брагинский мило покраснел и отвел взгляд.       — Просто… ты так спешишь с этим. У нас ведь есть все, что нужно. Мы часто видимся, мы спим вместе, у нас нет никаких проблем ни с чем. Неужели тебе не хватает этого? Или…       Джонс серьезно задумался над этими словами. Да, для любого альфы его возраста самое главное в жизни иметь омегу, для которого он единственный, регулярный секс, хорошая еда и верные друзья. И все это у Альфреда было. Ему не на что жаловаться, тем более что у него есть Ваня, который нравится его родителям, у него уже есть собственная квартира, есть работа. Однако же альфа ясно ощущал, что все еще нет чего-то главного.       — Ты же не думаешь, что мне от тебя нужен только секс?       Брагинский снова посмотрел на него. В его красивых сиреневатых глазах плескались противоречивые эмоции.       — Нет, не думаю.       — Это хорошо, — кивнул Альфред. — Потому, что это не так. Я люблю тебя, и я еще в тот день, когда увидел тебя в библиотеке, сразу понял, что ты — моя судьба.       Ваня кивнул:       — Ты говорил. Но все же… — омега сглотнул, снова отведя взгляд. — Почему ты так спешишь? Мы можем просто жить вместе, если это так принципиально.       Джонс подскочил на месте. Он быстро сократил расстояние между ними и схватил омегу за руки.       — Дело не в этом, милый. Я, конечно, очень сильно хочу, чтобы мы жили вместе, хочу видеть тебя каждое утро и засыпать с тобой каждую ночь. Было бы еще неплохо и душ принимать вместе, — Альфред довольно улыбнулся, увидев, как густо покраснел Брагинский. — Но тут дело в другом. Я хочу, чтобы мы были женаты. Чтобы мы были семьей. Я хочу от тебя детей, я хочу обеспечивать тебя, я хочу, чтобы мы были вместе. И да, я понимаю, что ты сомневаешься, ведь я младше тебя, я пока ничего не добился. Но я добьюсь, обещаю.       Казалось, Иван был потрясен этими словами. Он смотрел на альфу шокировано, не моргал, даже дышал через раз, а после кивнул каким-то своим мыслям.       — А знаешь, — вырвав свои ладони из хватки альфы, омега окончательно сократил расстояние между ними и прижался к его груди. — Ты невероятный. Вот что я понял тогда, в нашу первую встречу. Я понял, что хочу быть собой, когда ты рядом. Не притворяться, быть слабым. Это так странно. Ты ведь и правда младше, я до сих пор не понимаю, почему ты тогда обратил на меня внимание.       Джонс даже немного обиделся, хоть и обнял Ваню.       — Я же говорил, почему. Я люблю тебя…       — Я знаю, — прервал его Брагинский. — Я все знаю.       — Тогда почему…       — Я согласен.       На сей раз альфа не понял, что к чему. Он отстранился от омеги, стараясь посмотреть ему в глаза.       — На что согласен?       Разумеется, он уже понимал, о чем речь, но боялся даже в мыслях это озвучить, уж очень долго Ваня ему отказывал. Брагинский лишь улыбнулся и чмокнул его в губы.       — Согласен пожениться. Я тоже тебя люблю.       Быть может, увидь тогда себя со стороны, Альфред даже постыдился бы такой детской реакции на подобное известие. Возможно, но он был настолько счастлив в тот миг, что все остальное просто перестало иметь даже ничтожное значение.       В тот день Джонс со скоростью Флэша обзвонил всех родных и друзей, дабы сообщить им потрясающую новость, ближе к вечеру договорился с работниками ЗАГСа о скором бракосочетании и назначил дату — 28 декабря. Его папа-омега тогда удивился тому, что сыну приспичило жениться в такое холодное время года, но у Джонса был свой расчет. Он знал о том, что как раз в этот день у Вани должна начаться течка. Разве не отличный расклад — поженились, и сразу в спальню. А там и ребеночка заделают, и никуда Ваня от него не денется.       Брагинский идею не оценил, но противиться не стал. Его белоснежный костюм уже был дома, сам Ваня перевез свои вещи в новую квартиру, в их общую квартиру с его будущим мужем. Но они пока не ночевали там вместе, они и пересекались там очень редко. Время шло суетливо, так что такие мелочи никого не напрягали.       И вот оставалась одна неделя. Ровно неделя до свадьбы и новой жизни. А потом будет Новый год, самый любимый праздник Вани. Отличное начало их совместной жизни. Альфред собирался отнести свой костюм домой к родителям, обсудить некоторые моменты касаемо свадьбы. Вообще предполагалось, что в этот день они с Ваней не увидятся.       Джонс остановился и осмотрелся. Все кругом было таким белоснежным, что ему хотелось глупо улыбаться. Снег напоминал ему о его омеге, равно как и свитер, который он носил каждую зиму. Он вообще любил зимы. Раньше это время года ассоциировалось с жуткими холодами, но не теперь с любимым Ваней, который дарил ему тепло, грел его руки в своих на улице и дарил ему особенно страстные ночи любви. И все это в который раз заставляло улыбнуться.       Отчего-то захотелось наведаться в общую квартиру. Без особой причины, просто так. Джонс перехватил пакет с костюмом в другую руку и уверенно зашагал в другом направлении.       Странно, но Брагинский оказался тут. Его запах альфа сразу же уловил среди ароматов свежезаваренного кофе и выпечки. А ведь он должен был быть с братьями. Это было странно, равно как и то, что запах омеги за без малого два дня изменился.       — Ваня!       Брагинский не отозвался. Альфреду стало не по себе. Оставив пакет на полу, альфа бросился в спальню. Он уже знал о том, что Ваня там. Открыв дверь, Джонс увидел своего дражайшего жениха сидящим на полу в чем мать родила. Омега был мокрым, с его волос капала вода на пол. Он ошалевши посмотрел на Альфреда таким мутным взглядом, что тот моментально разволновался.       — Ал? А ты… Ты чего тут?       Альфа сглотнул.       — А ты чего тут?       До него дошло окончательно — у Вани началась течка. Запахи не обманывают, так что это совершенно точно. Джонс слишком хорошо помнил, как у него началась течка в то время, когда они начали встречаться. Тогда она выпала на конец февраля, и это было полнейшее безумие, ведь запах течного омеги в принципе вещь сводящая с ума, а тут речь шла о любимом омеге, с которым Альфред мог позволить себе только объятия и трепетные поцелуи. Как же удачно, что в тот месяц родители Джонса уехали отдыхать на горнолыжный курорт, так что альфа смог уломать омегу поехать не домой, к братьям, которые будут защищать его от альф, а именно к себе. Они оба понимали, что дело закончится сексом, потому как крышу срывало им обоим одинаково сильно. В особенности психовать начал Брагинский, бывший в свои восемнадцать лет девственником. Это была для него первая течка, которую он провел в компании альфы. Они трахались без перерыва всю неделю, а после краснели и бледнели, когда вернулись родители и застали их за столь интересным занятием. Повезло еще, что в спальне оказались презервативы, так что течка прошла более чем хорошо, да и объясняться ни перед кем не пришлось. С тех пор прошло почти три года, и все последующие течки Ваня проживал в компании Альфреда. И все всегда было хорошо. Джонс научился правильно обходиться с омегой, терпеть истерики перед течкой, слабости после течки, вообще все особенности организма Вани и особенности его характера.       — Я пришел потому, что до дома надо было больше добираться. У меня тут… непредвиденное… — Ваня был откровенно растерян. — А ты почему тут? И где твой костюм?       Альфред сглотнул. Запах Брагинского уже начал творить с ним нечто невероятное. Мысли путались, а в области паха стало бесконечно тесно, ибо кровь прилила к детородному органу просто моментально. Вполне естественная реакция.       — А я издалека почуял, что ты потек, — сказал он, не думая над тем, что вообще несет. — Кстати, а ты почему потек вообще? Еще ведь рано.       На сей раз омега подскочил на ноги и потянулся к пледу, который валялся неподалеку. Он попытался завернуться в него.       — Конечно рано! На чертову неделю раньше, никогда еще такого не было. Как же это не вовремя, черт возьми.       Джонс напрягся. Да, цикл может иногда сбиваться, из-за нервного перенапряжения, например, или гормональных проблем организма. Последнего у Вани, как искренне надеялся Альфред, не было, а вот первое было совершенно точно. Как-никак, а свадьба.       — Ух ты… — альфа подкрался ближе к омеге. — Надо же…       Тем временем стоящий на плохо слушающихся его ногах Брагинский отчаянно старался спрятать наготу.       — Я сперва решил, что просто перенапряжение, пошел в душ, не помогло. Придется теперь отсидеться до дня свадьбы. А ты займись приготовлением, наверняка родителям нужна будет помощь…       Пара секунд, и вот ничего не понимающий Ваня оказался на кровати, еще даже не застеленной, собранной совсем недавно. На ней лежали матрас и пододеяльник. Эта кровать должна была стать их первым совместным ложем, сразу после свадьбы. Но у судьбы резко поменялись планы.       — Эй, ты чего? — возмутился омега.       Однако вжавший его в кровать альфа лишь довольно усмехнулся.       — Моя помощь тут нужна только тебе, сладенький. И не переживай ни о чем, я помогу тебе как надо.       — Стоп, что? — Джонс шустро заскользил вниз, убрав прочь плед, а до Брагинского дошло. — Стоп, погоди! Тебе лучше уйти, пока не поздно, иначе всю неделю со мной тут проторчишь.       — Вот и отлично, — хихикнул Альфред, добравшись до паха любимого. — У нас будет медовый месяц до свадьбы. Так необычно. Но ты не волнуйся, зайка, я и после свадьбы не выпущу тебя из постели, как мы и планировали.       — А как же твоя работа? — пытался докричаться до разума альфы Ваня. — Да и учеба. А как же подготовка к свадьбе… Блять!       Он невольно выругался, когда Джонс резко развел его ноги. Влажной промежности коснулся прохладный воздух, от чего по телу пронесся табун приятных мурашек. Альфред облизался, смотря на то, как из сморщенного ануса течет влага. Запах усилился дальше некуда, и теперь ни о каком самообладании не могло быть и речи.       — Да гори оно все огнем, тут есть нечто намного интереснее.       Он склонился и провел языком по промежности от ануса и до самого члена, нарочно медленно, наслаждаясь и смакуя вкус, а Брагинский прикусил губу и тут же расслабился. Он не мог сопротивляться инстинктам, не мог отрицать того, что всем своим существом хочет своего альфу. Да и любил он такие ласки, что уж тут скрывать-то.       Тем временем Джонс игриво всосал в рот омежий член, активно лаская его языком, а Ваня закинул голову назад, наслаждаясь моментом. Далеко не каждый альфа ласкал своего омегу вот так, но Альфред всегда думал в первую очередь о нем и его удовольствии, а потом уже о себе. Он снова вернулся к анусу и принялся ласкать его кончиком языка, млея от ощущений и думая о том, чтобы побыстрее вставить уже свой изнывающий член и заявить о своих правах на своего возлюбленного, но сперва надо было довести до исступления омегу. И именно этим он и занимался. Его язык толкнулся в анус, в результате чего из него активнее потекла смазка. Это приводило альфу в бешеный восторг. Ведь чем сильнее заводится омега, тем сильнее он течет. Ваня хочет его, в этом и сомневаться не стоит.       Решив, что еще немного, и он сам просто взорвется, Джонс приподнялся и вытер губы тыльной стороной ладони, а сразу после поспешил расстегнуть свои штаны, потому как член уже причинял боль. Брагинский посмотрел на него мутным взглядом и развел ноги шире, ясно давая понять, что готов. Как же круто, что омег в течке можно не растягивать.       Альфред в спешке сдернул с себя штаны, а после вернулся на кровать и повалился прямиком на своего жениха. Какая разница, когда устраивать секс-марафон — до свадьбы или после. Главное ведь чтобы такой марафон был, а остальное просто детали.       Джонс пристроился, но едва головка его набухшего члена толкнулась в анус, Ваня продрог всем телом и вытянул руку так, что та уперлась в грудь его альфе.       — Подожди! А как же резинка?       Альфред сперва нахмурился, не поняв, о какой резинке речь, а потом хихикнул.       — Зайка, мы почти женаты. Больше никаких презиков.       Омега тут же побагровел.       — Мы еще не женаты!       — Не суть важно.       Джонс уверенно толкнулся вперед, преодолев слабое сопротивление мышц. Вот теперь он был внутри, в горячей тесноте. С этим на самом деле ничто не сравнится.       — Черт… — едва ли не сквозь зубы шикнул Ваня. — Я же… могу залететь… Ты с ума сошел…       Альфред снова заулыбался во все тридцать два зуба, откровенно умиляясь со своего омеги, а после склонился над ним, чтобы поцеловать в губы.       — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я хочу от тебя деток. И мне кажется, что самое время сделать уже этих деток.       Сказав это, альфа снова чуть приподнялся и начал двигаться, сразу задав быстрый темп, уверенно и размашисто. Его яйца с шумом бились о влажную кожу Брагинского, и этот звук откровенно ласкал слух. Ваня тут же забыл обо всем на свете и раздвинул ноги шире, и после обхватил ими талию альфы, вцепившись руками в пододеяльник. Ему нужна была хоть какая-то опора.       Джонс уже дышал через раз. Узел набух сильнее, и в какой-то момент альфа погнал его в анус, прекрасно понимая, что пути назад уже не будет.       Хочет того Ваня или нет, презервативов в квартире нет, и это совершенно точно. А им еще неделю трахаться. Так что, по сути, Альфред своего уже добился и может гордиться этим. Еще немного, и вот он с рыком кончил внутрь, едва ли не вскрикнув. Что ни говори, а без резинки все намного чувствительнее, но Альфред с Ваней никогда еще не занимались незащищенным сексом в период течки. Теперь же все иначе.       Джонс опрокинулся на омегу, еле дыша и стараясь выровнять дыхание. Сцепка обычно продолжалась минут пятнадцать, это время на передышку. Интересно, в квартире хоть есть еда? Или придется звонить братьям Вани и просить привести продуктов? Потому как уйти от течного омеги альфа просто физически не сможет, это факт. А есть надо будет.       — Ты чертов… Чертов… — Ваня хныкнул. — Я растолстею и буду сидеть дома, а ты меня разлюбишь и уйдешь к кому-то помоложе.       Альфред нежно заулыбался ему, приподнявшись и посмотрев в глаза.       — Глупенький мой. Ну, куда я от тебя уйду? А главное зачем? Я тебя буду любить еще сильнее сперва с большим животиком, а потом и с жирочками на боках.       Брагинский едва не прожег его взглядом, а Джонс засмеялся в голос.       — Мудак…       — Я люблю тебя.       Регистратор, ужасно сердитый и чопорный на вид бета, недовольно поцокал, когда молодожены все же явились на свою свадьбу. Лохматые и откровенно затраханные в самом прямом смысле этого слова, уставшие, с черными кругами под глазами и немного бледные. Белоснежный костюм омеги сидел ровно, а вот черный костюм альфы был помятым.       Молодожены пробрались сквозь заждавшуюся толпу гостей и оказались напротив регистратора, а тот подумал про себя, что его бесит подобная неорганизованность. Хотя альфам и омегам вообще плевать на дисциплину, они живут инстинктами и эмоциями.       — Что ж, начнем.       Омега зевнул, а после активно закивал, словно соглашаясь. Бета начал свою речь, и гости стихли.       — Милый, — тихо шепнул Альфред, стараясь, чтобы его услышал только жених. — Может мы наймем бригаду уборщиков? Работы с уборкой будет очень много.       Брагинский лишь кивнул.       — Ладно, черт с тобой…       Прибираться дома самостоятельно омега не хотел, только спать. Вернуться в чистую квартиру и просто поспать в обнимку со своим альфой, слушая его дыхание. Что-то Иван стал романтиком с упором на семейный уют. Неужели его все же обрюхатили?