Убежище

      Над лесной поляной неподалеку от Тюрьмы поднимался дым: Хершел и Мишонн уничтожали следы ночного нападения ходячих. «Пикап» их с открытым кузовом стоял рядом. Оружие спокойно лежало в кобурах, свою катану Мишонн отстегнула и повесила на ветку ближайшего дерева. Как видно, в этот солнечный осенний день обитатели Тюрьмы не опасались нападения.       Человек в черном, что следил за ними, прячась в тени раскидистого дуба, не мог разобрать, о чем они говорят, но слышал их голоса. Вот старик что-то сказал Мишонн, и негритянка громко рассмеялась в ответ: блеснули белоснежные зубы на темном лице.       Человек в черном — высокий темноволосый человек с повязкой на глазу, ныне называющий себя Брайаном Хэриотом — вскинул револьвер, направив его на Мишонн. Помедлил немного. И опустил.       Он знал, что медлить нельзя, но не мог удержаться от соблазна растянуть это мгновение. Танец на лезвии ножа; острое, ледяное наслаждение абсолютной властью над своими жертвами — и над собой.       Эта женщина его изуродовала. Отняла — как он тогда верил — самое дорогое. Вместе с ублюдком Граймсом и его сворой разрушила все, ради чего он жил. Сколько бессонных ночей провел он в мечтах о мести!       И вот теперь она в его власти. Хоть сама еще об этом не подозревает. Можно убить ее мгновенно — а можно растянуть удовольствие на часы, даже на дни. Заставить ее вспомнить каждый нанесенный удар — и о каждом пожалеть. Пусть воет и рыдает у его ног, умоляя о смерти, как о милости…       Но он не станет.       Ему это больше не нужно.       Того человека, что год назад разом потерял глаз, дочь и рассудок, больше нет. Он сгинул без следа, сгорел вместе с Вудбери; и Брайан Хэриот, восставший из его пепла, с холодной отстраненностью патологоанатома идет по его следам.       Одно из преимуществ нынешнего странного мира: прошлое здесь не имеет значения. Неважно, кем ты был раньше. Неудачную страницу можно просто перевернуть — и начать сначала.       Быть может, ради этого он и вернулся к Тюрьме.       Не только чтобы завоевать безопасное укрытие для Лилли и Меган — тех, что вернули его к жизни и стали смыслом его нового существования. Укрытий много; но не случайно его влекло именно сюда. Ему нужно поставить точку. Встретиться со старыми призраками, взглянуть в лицо былым врагам. Окончательно убедиться, что прошлое над ним не властно. А дальше — не оглядываясь, идти вперед.       Все будет легко. Хромой старик ему не помеха. Мишонн — сильный боец и опасный противник, однако на его стороне преимущество внезапности. Вот она, повернувшись к нему спиной, ворошит палкой костер… Пора!       В два прыжка он оказался у нее за спиной. От удара рукоятью револьвера по голове Мишонн рухнула, как подкошенная.       Хершел выхватил было свое оружие, но бессильно опустил, едва понял, кто перед ним. Старик смотрел на противника с ужасом, словно на выходца с того света. Глаза его округлились, и изо рта вырвался потрясенный полувскрик-полувздох:       — Губернатор?!

***

      — …Ты не должен был решать один, — упрямо сказал Дэрил.       Они стояли вдвоем на лестничной площадке между вторым и третьим этажом корпуса С. В зарешеченное окно сочился неяркий свет осеннего солнца, и пылинки плясали в солнечных лучах.       — Дэрил, — устало сказал Рик, — мы это уже обсуждали. Я отдал ей машину, оружие, припасы на неделю. Кэрол умеет выживать. Она не пропадет.       Охотник дернул плечом.       — С ней все будет в порядке, знаю. Я не про это. Просто… ну, это неправильно. Кэрол же одна из нас.       — Она убила двоих наших, черт побери! — взорвался Рик.       — Они бы все равно умерли, — пробормотал Дэрил, ковырнув металлический пол носком тяжелого ботинка.       — Убила двух беспомощных больных — потому что сочла, что они представляют опасность для остальных! Вот так просто. Так она понимает верность группе. Считаешь, ей место здесь? А что, если в следующий раз она сочтет «опасным» твоего брата? — Дэрил раздраженно дернул плечом. — Или моего сына?       — Ты не должен был выгонять ее один! — повторил Дэрил. — У нас же теперь есть Совет. Рассказал бы всем.       — Чтобы ее линчевали на месте? Послушай, Дэрил, — Рик глубоко вздохнул, — я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И, если хочешь уйти следом за Кэрол…       Договорить он не успел. Снаружи раздался грохот, от которого содрогнулись стены Тюрьмы; с потолка посыпалась побелка.       Переглянувшись, Рик и Дэрил бросились наружу, к воротам.

***

      Танк они увидели сразу. Гусеничная махина ржаво-болотного цвета стояла у ворот; из дула танковой пушки, угрожающе направленной в сторону тюрьмы, поднимался беловатый дымок. Вокруг танка полукругом — так вокруг школьного хулигана толпятся его подпевалы — расположились шесть или семь автомобилей. Человек двадцать мужчин и женщин, вооруженных разнокалиберным оружием, выстроились рядом. Из люка танка высунулся и с любопытством оглядывался кругом коренастый парень в залихватски заломленной набок бейсболке и с автоматом в руках. А рядом с ним, на броне…       Рик замер, вцепившись в сетку забора. Сердце его, кажется, пропустило такт, когда он узнал высокую темную фигуру своего старого врага.       — Что тебе нужно? — Голос его прозвучал сорванно и хрипло.       «Что ему нужно? — переспросил он себя. — Дурацкий вопрос, Граймс! Что может быть нужно безумному убийце от тех, кто однажды одержал над ним верх? После бойни в Вудбери он просто исчез; но как ты мог забыть, что такие люди не отступают и не прощают?»       Однако ответ поразил его, словно удар молнии.       — Я пришел с миром, — громко ответил Губернатор.       Он стоял в непринужденной позе, по-хозяйски положив руку на основание пушечного ствола; на лице играла едва заметная улыбка. Низкий звучный голос без труда преодолевал расстояние и доносился до тюремного двора.       — У меня к тебе предложение, Рик, — продолжал он. — Выходи сюда, и давай поговорим.       Что это? Какая-то хитрость?       — Я больше не принимаю решений в одиночку, — выкрикнул Рик в ответ, надеясь выиграть время. — У нас теперь есть Совет, все решает он…       — И кто же состоит в твоем Совете? Хершел? Мишонн?       Рик застыл на месте, видя, как по кивку Губернатора двое его людей выталкивают вперед пленников со связанными руками. За спиной послышалось сдавленное «ах!» Мэгги или Бет, догадался Рик.       Хершела и Мишонн поставили на колени и приставили к их головам оружие.       — Предлагаю тебе сделку. Жизнь твоих людей — в обмен на Тюрьму.       Рик обернулся к Дэрилу.       — Ты знаешь, что делать, — быстро проговорил он. — Если начнется, садитесь в автобус и уезжайте через задние ворота. Первыми сажайте в автобус детей. А пока — ждите.       Дэрил кивнул; Рик открыл ворота и решительно зашагал к внешнему периметру.       Ему казалось, что вокруг стоит какая-то неестественная тишина. Бросались в глаза детали: засохшая грязь на гусеницах танка, бейсболка танкиста, задорный хвостик девушки в клетчатой мужской рубахе и с винтовкой в руках. Струйки подсохшей крови на лбу Мишонн. При виде ее бесстрастного лица и плотно сжатых губ сердце Рика остро, болезненно сжалось: он вдруг ощутил, как страшно будет ее потерять. Хершел встретился с Риком взглядом и слегка кивнул ему, словно ободряя. Господи, в таком положении у него еще хватает сил поддерживать других!       — Все очень просто, — снова заговорил Губернатор. — Тебе нужно, чтобы твои друзья выжили. А мне нужно надежное укрытие с крепкими стенами. Такое, где моя семья и мои люди будут в безопасности.       «Его семья?» — мимолетно удивился Рик.       — Даю вам время до заката. Припасы, оружие, транспорт можете забрать с собой. Просто уходите.       — Но…как ты…       — Ритуальные проклятия опустим, — прервал Губернатор; по лицу его словно прошла тень. — Поминать друг другу прошлое тоже не станем. Речь только о настоящем — и только о выживании. Ты хочешь обойтись без жертв; я тоже. Соглашайся на мои условия, и все здесь останутся живы.       Рик растерянно оглянулся назад — туда, где застыли, вцепившись в сетку и неотрывно глядя на своего пленного отца, Мэгги и Бет.       — Мы не можем уйти, — медленно проговорил он. — У нас здесь много детей, есть больные. Без укрытия мы не выживем. Попробуешь нас вынудить — мы дадим отпор!       Произнося эти слова, он уже чувствовал, что несет чушь, и противник это прекрасно понимает. Обитатели Тюрьмы ослаблены эпидемией; быть может, у них больше оружия — но у врага больше солдат. А еще есть заложники, которыми нельзя рисковать. И танк…       — Должен быть какой-то другой выход! — воскликнул Рик.       Лицо Губернатора оставалось бесстрастным; но Рик почти физически ощущал, как враг наслаждается его беспомощностью и унижением.       — Другой выход, разумеется, есть, — спокойно ответил он. — Только он тебе не понравится. Лучше соглашайся, Рик, и пусть сегодня никто не умрет.

***

      Подбежав к оружейному ящику, Дэрил захватил оттуда пару автоматов, торопливо сунул их в руки Мэгги и Карлу. Затем достал связку гранат и прицепил ее к поясу.       — Бет, — приказал он вполголоса, — собирай детей и сажай в автобус. Сколько там припасов?       — Позавчера мы считали, было мало, — дрожащим голосом ответила она, — сейчас, наверное, еще меньше…       — Не понимаю! — громко проговорил Карл. Неизменная шляпа сползла ему на лоб, отросшие волосы падали на глаза. — Почему нельзя просто его пристрелить?       — С пятидесяти метров?       — Я метко стреляю!       — Если ты застрелишь Губернатора, его люди убьют заложников. Карл, просто верь своему отцу! Рик знает, что делает. Он приказал нам ждать.       В этот миг чья-то рука легла ему на плечо.       Дэрил обернулся. Перед ним, с вечной своей кривой ухмылкой, стоял его старший брат. Мерл, как видно, тоже успел побывать у оружейного ящика: за плечом у него болтался автомат, на поясе револьвер.       — Ебана, какие люди! — проговорил он, кивнув в сторону танка. — Ну прям встреча старых друзей!       Нашел время шутить! Дэрил хотел послать его куда подальше — но Мерл приложил свой клинок к губам, призывая брата к молчанию.       — За мной, братишка, и быстро! — приказал он.       И, не дожидаясь, пока брат последует за ним — пригибаясь и прячась за гаражами, чтобы его труднее было заметить снаружи, побежал в сторону корпуса С.       Дэрил нагнал его уже у дверей тюремного здания.       — Куда ты? Рик сказал…       Мерл резко обернулся.       — Раз в жизни, — рявкнул он, — поверь родному брату, а не шерифу своему долбанутому! Пошли!       — Но что…       — Ходу, ходу!       Вдвоем они влетели в опустевшее здание, промчались по главному коридору. Вслед за Мерлом Дэрил свернул к неприметной тяжелой двери, обитой коричневым дерматином, и нырнул в прохладную сырую полутьму. Вниз по узкой выщербленной лестнице — в тюремный подвал. В катакомбы.

***

      — Есть другой выход! — повторил Рик.       Он понимал, что цепляется за соломинку; но выбирать не приходилось. В конце концов, несмотря на преимущество в силе, враг не нападает, а ведет с ним переговоры и уговаривает сдаться. На Губернатора, которого Рик помнил по Вудбери, это совсем не похоже; но, по-видимому, он действительно не хочет воевать. Что, если удастся убедить его передумать?       — Ты хочешь защитить своих людей; я тоже. Цель у нас одна. Зачем нам бороться друг с другом? Я открою для вас ворота, и мы сможем жить здесь все вместе! В Тюрьме хватит места для всех!       Люди Губернатора начали недоуменно переглядываться — как видно, такого поворота они не ожидали. На лице самого Губернатора отразилось удивление; затем он презрительно усмехнулся.       — Серьезно? Думаешь, я смогу жить в одном лагере с тобой? С Мишонн? С Мерлом? Вряд ли мы уживемся друг с другом. Я не буду спокоен за своих близких, пока вы где-то рядом. А ты, — усмехнулся он, — сможешь спать спокойно, когда рядом я?       — В Тюрьме несколько корпусов, — торопливо возразил Рик. — Вы поселитесь в другом корпусе, мы сможем даже не встречаться — разве только в крайних случаях! Послушай…       У него перехватило дыхание; на миг он умолк, вглядываясь в лицо своего противника.       За прошедший год Губернатор заметно постарел: в густых темных волосах появилась седина, лицо осунулось и стало жестче. Изменилось в нем и что-то еще. Рик не смог бы объяснить, что именно: но эта неуловимая перемена — и несколько раз повторенные слова, что он не будет вспоминать прошлое и не хочет проливать кровь — давали Рику… нет, даже не надежду, но тень надежды.       — Всем нам, — заговорил Рик негромко, всю душу вкладывая в свои слова, в отчаянной попытке быть услышанным, — ради выживания приходилось совершать ужасные вещи. Но мы зашли еще не слишком далеко. Мы еще можем вернуться к человечности! Подвести черту под прошлым и начать сначала. Можем сделать так, что никто из нас — ни один из тех, кто продержался до сих пор — не умрет. Решение за нами. Можно рвать друг другу глотки, сражаясь за еду или за укрытия — но можно жить как люди с людьми, и, что мы выберем, зависит только от нас!       Губернатор молчал; лицо его оставалось бесстрастным, только кадык нервно ходил вверх-вниз.       Хершел, стоящий на коленях с револьвером у виска, одобрительно кивнул головой.       — Рик говорит правду, — громко проговорил он, обернувшись вполоборота, — и ты это знаешь!

***

      Слабый свет, сочащийся сквозь зарешеченные окошки под потолком, скоро сменился темнотой, и братьям пришлось включить фонари.       Дэрил бывал в катакомбах, когда вместе с другими очищал их от ходячих, и позже — во время войны с Вудбери, когда здесь устраивали засаду; но скоро перестал понимать, куда они идут. Мерл, напротив, шел вперед уверенно и быстро, почти бегом, ориентируясь в лабиринте сырых коридоров по каким-то ему одному ведомым приметам.       Под ногами хлюпала вода; по сторонам доносилось размеренное «кап-кап» и какие-то шорохи. Один раз прямо из-под ног с пронзительным писком выскочила крыса.       — Куда мы идем?       — Скоро увидишь, — бросил Мерл, не оборачиваясь.       Там, где коридор в очередной раз расширялся, луч фонаря выхватил из тьмы на полу растерзанную тушку какого-то мелкого зверька. Кажется, кролика. На стене над мертвым зверьком мелькнуло что-то странное, вроде рисунка… но разглядывать времени не было — Дэрил ускорил шаг, чтобы держаться с братом наравне. Бежать становилось труднее — в этой части подвалов коридоры шли вверх. Поворот, еще поворот…       — Откуда ты так хорошо знаешь катакомбы?       Обернувшись к нему, Мерл подмигнул и расплылся в улыбке.       — А че? Зашибись местечко — тихо, спокойно, никто не достает. Ходячих нет, живых тоже. Здесь у меня, считай, тайное убежище! Привез, допустим, из рейда бутылочку спиртного или пачку колес из аптеки — где еще закинуться спокойно, чтобы шериф твой ненаглядный не спалил и на говно не изошел?       — Блин, Мерл!..       — Мораль мне потом прочтешь, братишка, когда вся эта хрень закончится! Так, сюда… теперь сюда… пришли!       Лучи двух фонарей осветили стену, где, примерно на уровне человеческого пояса, кирпичи сменялись потемневшим от сырости листом фанеры. Оттуда явственно тянуло свежим воздухом. Мерл, присев, вытащил фанеру — и перед Дэрилом обнаружился пролом в стене, высотой в половину человеческого роста и такой ширины, что в него, хоть и не без труда, мог пролезть человек.       — Это ты стену разобрал?       — Честно, не я, — откликнулся Мерл. — Так уже было. Хрен знает, может, зек какой сбежал отсюда? Аккуратно лезь, там высоко!       Дэрил протиснулся в дыру ногами вперед — и скатился кубарем по крутому, почти отвесному склону, поросшему жухлой осенней травой. Секунду спустя Мерл приземлился с ним рядом.       Они стояли у подножия крутого холма — к западу от тюрьмы, как сообразил Дэрил. Наверху, на холме, виднелся сетчатый забор и сторожевые вышки. Дэрилу показалось, что трава на том месте, где они стоят, заметно притоптана. Было тихо и безветренно: лишь в кустах распевал свою осеннюю песню черный дрозд.       Мерл огляделся вокруг, чтобы сориентироваться, и бросился бежать вдоль холма, стараясь двигаться бесшумно и держаться в тени деревьев.       — Подходим сзади, — объяснял он на ходу. — Оттуда нас не ждут. Я снимаю Губера, ты шарашишь гранатами по танку.       — Мерл, ты сдурел? Они же убьют заложников!       Мерл обернулся, смерив брата свирепым взглядом.       — Забыл, с кем дело имеешь? Вот если только стонать да охать, тут-то заложникам и пиздец! А наведем шухер — хоть какой-то шанс у них появится!       В этот миг слева, со стороны реки, до братьев донесся пронзительный детский крик.

***

      — Мама, помоги мне! — позвала Меган. Она играла поодаль от реки, на куче песка.       — Сейчас, милая, — отозвалась Лилли, но не тронулась с места.       Взгляд ее был прикован к ходячему на том берегу. Брайан говорил, что через реку ходячим не перебраться, что здесь они с Меган в безопасности. Но вдруг…       Шатающейся походкой пьяницы ходячий спустился в воду. Лилли сняла с предохранителя револьвер. Если он подойдет ближе, придется стрелять; а с оружием она до сих пор чувствует себя неуверенно.       Ходячий пробирался по дну; вода доходила ему уже до груди. «Он далеко, — говорила себе Лилли. — Он безопасен. Ему до нас не добраться». Но тревога — тошнотворное, словно разлитое в воздухе ощущение близкой беды — не уходила.       Не случайный одиночка-ходячий пугает ее: пора признаться в этом хотя бы самой себе. Дело в другом. В Брайане.       Лилли привыкла ему верить. Высокий молчаливый человек с лицом, перечеркнутым черной повязкой, появившийся однажды вечером у них на пороге, стал для семьи Чамблеров настоящим благословением. От Брайана они узнали, что ходячего можно убить, если целить в голову. Благодаря Брайану больной отец Лилли и Тары прожил, быть может, чуть дольше, чем было отпущено судьбой. А когда умер и почти сразу восстал безмозглой кровожадной тварью — Брайан его остановил. Рядом с Брайаном Меган оттаяла и снова начала улыбаться. Брайан поклялся защищать их от всех опасностей нового чудовищного мира — и много раз выполнял свое обещание. Если бы не он – скорее всего, их уже давно не было бы в живых.       Однако в последнее время Лилли перестала понимать Брайана. И — не признаваясь в этом даже самой себе — начала его бояться.       — Мама!       — Да-да, милая, иду! — отозвалась Лилли, поднимаясь с раскладного стула и не сводя глаз с реки. Голова ходячего виднелась уже на самой середине потока; он пытался идти вперед, но быстрое течение сносило его и влекло за собой.       Что может быть проще, чем плыть по течению?       На самом деле выхода нет. Даже если отбросить все чувства, если мыслить так, как Брайан — холодно, прагматично, думая лишь о выживании — ничего другого ей не остается. Разве сможет она сама защитить дочь, сестру или хотя бы себя? Двум женщинам и девочке не выжить в одиночку в смертельно опасном мире, полном оживших мертвецов и живых, которые еще страшнее мертвых…       Ходячего уже унесло далеко вниз по реке. Голова его, словно у утопающего, выныривала на долю секунды и снова скрывалась, пока совсем не исчезла под водой. Недалеко же уплыл бедняга! Лилли вздохнула — сама не зная, с облегчением или с необъяснимым сочувствием — и отложила револьвер.       В этот миг за спиной у нее раздался душераздирающий детский визг.       Поначалу Лилли не поняла, что происходит. Ноги уже несли ее к дочери — а сознание лихорадочно работало, не в силах переварить открывшуюся перед ней картину.       Меган тонула в песке, как в болоте. Барахталась, била ногами по песку, отчаянно пыталась за что-нибудь уцепиться одной рукой — но что-то, схватив ее, тянуло вниз.       Подбежав ближе, Лилли увидела, что в плечо дочери вцепилась крючковатая рука, облепленная мокрым песком. Вслед за рукой из песка вынырнуло лицо — желтая маска, напомнившая Лилли фильмы ужасов о мумиях: искаженные черты, бессмысленно-свирепый оскал.       Лилли вскинула револьвер. Но руки ее дрожали: она никак не могла прицелиться.       Живой мертвец, скрывавшийся в песке, с утробным рычанием поволок визжащую Меган на себя и потянулся зубами к ее плечу…       Но в следующий миг скрюченные пальцы его разжались, и рычание смолкло. Ходячий замер, бессильно уронив голову: из черепа его торчала арбалетная стрела.       Меган вскочила и, рыдая, бросилась к матери. Прижав дочь к себе, широко раскрытыми, непонимающими глазами смотрела Лилли на своих нежданных спасителей.       — Ствол на землю, дамочка! — приказал один из них, тот, что постарше и повыше ростом. Со страхом Лилли заметила, что вместо правой руки у него — прикрученный к культе стальной клинок.       Второй — помоложе, с короткой бородой и спутанными волосами, падающими на глаза, с арбалетом в руках — неторопливо подошел к куче песка, наступив ходячему на голову, выдернул стрелу и сунул к себе в колчан.       Лилли послушно бросила револьвер.       — Кто вы? — спросила она.       — Ты-то сама кто будешь, белоснежка? — поинтересовался однорукий, беззастенчиво разглядывая хрупкую темноволосую женщину с бледным лицом и большими испуганными глазами.       Она молчала, не зная, что ответить.       — Дай угадаю! — Однорукий вдруг расплылся в ухмылке, а затем повернулся к своему спутнику. — Слыхал, одноглазый что-то про свою семью болтал?       Значит, эти двое из Тюрьмы! Брайан говорил, что там живут громилы и убийцы — и, честно говоря, на вид двое незнакомцев под это определение вполне подходили.       «Они спасли Меган! — отчаянно думала Лилли. — Они не могут быть плохими людьми! Они же спасли Меган…»       Незнакомцы переглянулись.       — Мерл, — негромко проговорил второй, — а ведь это наш шанс!

***

      — Ответьте, зачем вам это нужно? — срывающимся голосом выкрикнул Рик.       Теперь он обращался к солдатам Губернатора, обводя их взглядом, пытаясь каждому заглянуть в глаза.       — Мы с ним уже сражались, — продолжал он. — И его бывшие друзья теперь живут в Тюрьме вместе с нами. Почему мы не можем поступить так же? Вот ты, с хвостиком, — обратился он к девушке в клетчатой рубахе; та вздрогнула и отвела глаза, — зачем тебе это? Или тебе? — повернулся он к пышноволосой женщине постарше, держащей на прицеле Хершела. — Просто бросайте оружие и входите в ворота. Станьте одними из нас!       — Ты зря тратишь время, — прервал его Губернатор. Лицо его было угрюмо, и в позе чувствовалось напряжение, словно он с трудом сдерживал нетерпение или гнев. — До заката осталось не больше часа, а шум скоро привлечет сюда ходячих. Чем дольше тянешь, тем сложнее вам будет уйти. Советую собирать вещи.       Рик бросил отчаянный взгляд на заложников. «Что же мне делать?!» — спрашивал он без слов.       Мишонн, перехватив его взгляд, нахмурилась и слегка качнула головой. Что она имеет в виду — не настаивать больше? Сдаться? Хершел стоял на коленях с прикрытыми глазами, губы его чуть заметно шевелились: должно быть, он молился.       И в этот миг…       — Лилли! Меган! — послышался пронзительный возглас. Кричала девушка в клетчатой рубахе.       Все обернулись в ту сторону, куда показывала она дрожащей рукой. Единый слитный вздох пронесся по рядам нападающих. Кто-то — кажется, танкист в бейсболке — громко выругался.       Обернулся и Губернатор — и лицо его словно окаменело. Одним прыжком слетел он с танковой брони, вскинул свой револьвер и прицелился.       Из-за деревьев вывалился Мерл, толкая перед собой Лилли: свой клинок он приставил к ее горлу. Рядом появился Дэрил с Меган на руках.       — Не бойся, так надо! — прошептал он девочке, приставляя к ее виску нож — хоть и не особо надеялся, что это ее успокоит. Меган замерла, одеревенев от страха, боясь даже дышать.       В страшной тишине, наступившей перед воротами, Мерл помахал левой рукой Рику и тем, кто остался за забором, явно наслаждаясь тем, что к ним с братом приковано сейчас всеобщее внимание.       — Что ж ты, Губернатор, за бабами своими не следишь? — громко поинтересовался он. — Мелкую вон чуть не съели. Братишке моему скажи спасибо — если бы не он, лежала бы сейчас с отгрызенной головой!       Противник его застыл с поднятым револьвером. С лица его сбежали все краски, сошло всякое выражение; сейчас оно походило на гипсовую маску.       На миг все замерло — кажется, смолкли даже птицы. Наконец враг медленно опустил оружие. Следующие слова его вызвали среди нападающих недоуменные переглядывания и шепотки.       — Не называй меня так! — хрипло, словно с трудом выталкивая слова, произнес он. — Я больше не Губернатор!       Мерл изумился.       — Да прям! — ответил он, широким жестом обводя танк и окружающую его разношерстную армию. — Ты посмотри на себя. Губер и есть!       — Блин, Мерл, не зли его! — воскликнул вполголоса Дэрил. По спине у него пробежал холодок, когда он понял, что секунду назад Губернатор целился не в него, а в девочку у него на руках.       Воспользовавшись моментом общего замешательства, Рик заговорил снова — и теперь голос его звучал громко и уверенно:       — Наше предложение по-прежнему в силе! Тюрьма открыта для всех! Бросайте оружие, входите в ворота — и мы забудем обо всем, что произошло, и будем жить вместе, как люди, а не как затравленные звери в лесу!       Нападающие зашумели, оглядываясь друг на друга. Многие искали взглядом Губернатора, должно быть, ожидая его решения или приказа. Но тот словно окаменел — лишь по лицу его пробегала судорога. Наконец он посмотрел на свою руку с револьвером так, словно видел ее впервые, с усилием разжал — и револьвер упал на траву.       — Да какого черта? — громко проговорила женщина, державшая на прицеле Хершела. — С меня хватит!       С этими словами она помогла старику подняться и разрезала веревки, стягивающие ему руки. С другой стороны поднялась на ноги Мишонн — и ее никто не остановил. Один за другим солдаты Губернатора опускали оружие.       — Я хочу спросить… — послышался срывающийся от волнения женский голос.       Лилли выпрямилась и оттолкнула клинок Мерла от своего горла. Мерл, видимо, удивленный такой смелостью, ей не мешал.       — Я хочу спросить, — продолжала она, обернувшись к Рику, — вы… вы готовы принять нас всех?       Рик повернулся к ней.       — Всех, — твердо ответил он. — Каждый из вас может войти в эти ворота, стать одним из нас и получить нашу поддержку и защиту.       — Ох, шериф, — пробормотал у нее над ухом Мерл, — ничему-то тебя жизнь не учит!       — Лилли?!       Губернатор рванулся к ней, сделал два шага — и замер, сжав кулаки. Взгляды их скрестились.       — Ты обещал: пока мы с тобой, с Меган ничего не случится. Говорил, что никогда этого не допустишь. — В глазах у Лилли стояли слезы, но голос звучал твердо и ясно. –Несколько минут назад Меган едва не погибла. Вот эти люди — твои враги — спасли ее. А ты был слишком занят своей войной! Я остаюсь, Брайан. Мы с Меган остаемся здесь. А ты поступай, как знаешь.       Снова короткая тишина, полная напряженного ожидания. Губернатор обвел взглядом своих врагов: Рика, ухмыляющегося Мерла, напряженную Мишонн. Хершела, что уже стоял рядом с Дэрилом и Мерлом — и в глазах его, кажется, читалась жалость…       Меган, смотрящую на него с недоумением и страхом.       Лилли.       — Будьте вы все прокляты! — хрипло выдохнул он и широкими шагами, почти бегом бросился к машине.       Дэрил отпустил Меган и вскинул арбалет; но прежде, чем он успел выстрелить, Хершел опустил руку ему на плечо.       — Не нужно, — сказал он. — Рик прав: пусть сегодня никто не умрет.       Дэрил покачал головой и выругался сквозь зубы, но опустил свое оружие.       Хлопнула дверца серого внедорожника; автомобиль с ревом развернулся и помчался прочь по лесной дороге.       Меган бросилась к матери, уткнулась в нее лицом, а Лилли опустилась на колени и крепко прижала ее к себе.       — Что ж, — заговорил Рик, нарушая короткое молчание, — добро пожаловать в Тюрьму! Оружие кладите здесь, у ворот. Заходите, и давайте знакомиться. Я задам каждому из вас три вопроса…

***

      — Мда, — протянул Гарет. Он сидел, обхватив руками колени, на недостроенном мосту и вглядывался в воду озера, прозрачную до самого песчаного дна. — Не такого исхода я ожидал! Что ж, придется нам потрудиться самим.       — И на ком сосредоточимся? — спросила Мэри.       Гарет непонимающе взглянул на нее.       — Резонантов трое. Все по-прежнему живы. Кого мы выберем?       — А зачем выбирать? — с ясной улыбкой ответил Гарет.

***

      Уже после заката Дэрил снова спустился в катакомбы. На этот раз — один. Подземный лаз не давал ему покоя, и мысленно он ругал последними словами Мерла, скрывавшего от всех такую информацию.       Дэрил шагал по бесконечным коридорам, освещая себе путь фонарем. Маршрут он запомнил с первого раза — это несложно, если с детства привык плутать в лесах. Вот и растерзанный кролик… Дэрил склонился над ним и направил луч фонаря на окровавленные останки. Разглядев мертвого зверька хорошенько, он нахмурился.       Бог знает, как попал сюда этот кролик; но ясно, что убила его не крысиная стая, не дикий кот или какие-нибудь иные животные. Кролик был разделан и выпотрошен — неумело, но старательно. На побуревшей от крови шкурке явственно виднелись следы ножа.       Дэрил поднял фонарь повыше — и в глаза ему бросился грубый темный рисунок, сделанный чем-то жидким на выбеленной стене. Крест с петлей наверху. Где-то он такое видел: скорее всего, у кого-нибудь из дружков Мерла — байкеров, обожающих обвешивать себя разными побрякушками. Но понятия не имел, что означает такой крест. Вряд ли почтение к Богу — для добропорядочного христианского символа он слишком уж… странный.       Посветив чуть дальше, Дэрил увидел разбросанные по углам останки других животных, в основном крыс. Одни из них казались довольно свежими, другие совсем разложились; но у каждого трупика — те же грубые разрезы на животе, те же отсутствующие потроха.       Какого хрена это значит? Неужели в Тюрьме завелся маньяк?       Надо расспросить Мерла, сказал себе Дэрил. Если кто-то регулярно ходит в катакомбы — Мерл мог его заметить.       Он пошел дальше — и вскоре уже стоял возле лаза, из которого тянуло ночной свежестью и проникал в подвал холодный призрачный свет: сегодняшняя ночь была лунной.       Дэрил поднял лист фанеры и хотел снова загородить лаз, но что-то подтолкнуло его сперва выглянуть на улицу. Быть может, воспоминание о том, что трава внизу, под холмом, днем показалась ему притоптанной.       Дэрил опустился на четвереньки и высунул голову наружу.       И — отшатнулся, инстинктивно сдергивая с плеча арбалет.       Под холмом стояли ходячие. Штук пять или шесть.       Подняться наверх они не могли — склон был слишком крут; и не само их присутствие напугало Дэрила. В конце концов, в том, что ходячие, услышав танковый выстрел или почуяв большое скопление людей, явились к Тюрьме в надежде поживиться, ничего неожиданного не было.       Странным и даже пугающим было их поведение.       Живые мертвецы не рычали, не мотали головами, не переминались на месте, не тянули жадные руки к лазу, откуда смотрела на них «добыча». Они стояли неподвижно и очень тихо — словно чего-то ждали; и бессмысленные белесые глаза их стеклянно блестели в свете луны.

***

      — Ну и зря ты остановил Дэрила, — сказала Мишонн.       Они с Хершелом сидели спиной к Рику за столом в комнате отдыха для охраны. Эта комната — одно из самых уютных помещений в корпусе С — стараниями обитателей Тюрьмы давно уже превратилась в своего рода клуб. Бет сшила легкие кружевные занавески на окна и цветастые скатерти. Мужчины привезли из рейдов печку-буржуйку и несколько столовых и чайных сервизов. Здесь устраивались праздники, здесь долгими вечерами молодежь играла в настольные игры, тоже добытые в рейдах; сюда заходили попить чаю в компании и просто поболтать.       Вот и сейчас, валясь с ног от усталости после всех переживаний и хлопот этого дня, но чувствуя, что уснуть не сможет — Рик отправился в «клуб». Быть может, в глубине души он подозревал, что найдет Мишонн именно здесь.       Мишонн и Хершел сидели за столом, увлеченные разговором; говорили вполголоса, однако Рику показалось, что они спорят. На печке в дальнем конце комнаты подпрыгивал и сердито шипел чайник, но, погруженные в беседу, они его не замечали.       Не желая их тревожить, Рик тихонько прошел к печке, снял чайник с огня и принялся заваривать чай.       Взгляд его то и дело возвращался к Мишонн. При мысли о том, как близка она была сегодня к гибели, Рика до сих пор трясло; казалось, стоит отвернуться от нее — и она исчезнет. Все его прежние сомнения и страхи — «как она это воспримет?», «она такая самодостаточная, зачем ей это?», «всего год назад я похоронил жену», «что скажет Карл?» и прочее — рассыпались в прах перед ясным осознанием: они живут в опасном мире, где смерть скалит зубы из-за каждого угла. Здесь нельзя ждать и тянуть с самым важным, словно в запасе у тебя тридцать или сорок лет. Скорее всего, в запасе нет и года. Любишь кого-то — скажи это сразу!       Надо только как-нибудь поделикатнее выпроводить Хершела…       — Ты очень добрый человек, Хершел, — говорила тем временем Мишонн. — Все мы это ценим. Но, прости, у себя на ферме ты вряд ли сталкивался с психопатами. А я сталкивалась. Поверь, такие люди не меняются…       И в этот миг за спиной у Рика зазвонил телефон.       От неожиданности Рик выпустил чайник из рук — и зашипел от боли, когда струя кипятка попала ему на запястье.       Хершел и Мишонн дружно обернулись, привлеченные грохотом.       — Все нормально, — торопливо объяснил Рик. — Просто рука… рука соскользнула.       Голос звучал как обычно. И слава Богу.       Мишонн и Хершел услышали грохот упавшего чайника — но не обернулись, даже не вздрогнули, когда раздался телефонный звонок. Неудивительно: эти призрачные звонки никто, кроме Рика, не слышал раньше — не услышит и теперь.       Снова началось.       Он-то думал, что с этим покончено. Уже много месяцев ему не являлись призраки, а телефонных звонков он не слышал еще дольше. Галлюцинации, преследовавшие его после смерти Лори, исчезли без следа, и Рик счел, что исцелился.       Но, похоже, безумие вернулось.       Или ему просто показалось? Может, это случайность, какой-то обман слуха?       Дзззыыынь.       Мерзкий пронзительный звук, невозможный, но удивительно реальный. Такой ни с чем не спутаешь. Даже понятно, откуда идет — из приоткрытой двери смежной комнаты.       «Просто игры разума, — упрямо сказал себе Рик. –Неадекватная реакция на перенапряжение и стресс. Там и телефона-то никакого нет!»       Дззззыыынь.       Осторожно покосившись на Хершела и Мишонн, Рик бочком придвинулся к соседней двери.       Телефон был там — старомодный таксофон-автомат кричащей красно-белой расцветки. Должно быть, еще до эпохи мобильников он предназначался для охранников, желающих позвонить домой.       Дзззыыыынь.       Хершел за спиной что-то говорил о путях Господних, которые неисповедимы. Слова его плыли в воздухе, словно клочья тумана, гулко отдавались у Рика в голове и растворялись, не успевая сложиться в осмысленные фразы. Стены кривились, «пожарная» раскраска телефона плясала в глазах и рождала тошноту.       Дззззыыыынь.       Пути. Неисповедимые пути. Что ж, если подсознание Рика хочет что-то ему сказать, быть может, о чем-то предупредить — пусть странным путем, но очень настойчиво — возможно, стоит его выслушать?       Телефон умолк.       «Не звони больше, — думал Рик, гипнотизируя его взглядом. — Пожалуйста, не звони! Что бы ни скрывалось там для меня — я не хочу этого знать!»       Дззззыыыынь.       Рик снял трубку.       Он был готов к этому — или думал, что готов; но ноги его подкосились, и он тяжело опустился на табурет, когда услышал в трубке голос Лори.