Багровое пламя, или Сказочка о спасении мира

*** - А помнишь Марастон? - Марастон? Конечно. Дом там был такой... старый, заброшенный, крыша еще протекала... И холодно. По ночам особенно... - Нет. Я про дворец... - А! Да, дворец тоже помню. Но дворец - это уже потом, с тобой; а дом раньше был... первый, почти свой дом... *** Люди. Люди. Люди. Кругом одни люди... ...смеющиеся дети, дряхлые старики, разодетые женщины, стражники, мастеровые, торговцы, рабочие и еще Тринадцатый знает кто... Кругом люди. Тошнит уже от людей, наизнанку выворачивает от липких взглядов... Орк сплюнул прямо под ноги толпы, собравшейся поглазеть на невиданное зрелище: по улице Непринятой Розы в направлении "внутреннего города" по Марастону двигалась колонна орков верхом на великолепных лошадях андуиратской породы. А во главе колонны ехал сам Дарсхон Двенадцатый, вежливо разговаривающий с ни на дюйм не уступающим ему величественным орком в темно-зеленой расшитой ониконом мантии поверх простой черной туники. И мантия эта служила неоспоримым доказательством: по Марастону едет сейчас сам Рука орков. *** Постоянно оглядываясь по сторонам, Марохн оценивал обстановку, изучал планировку городских улиц, высматривал затаившуюся опасность... А опасность была, Марохн знал это наверняка. Была, даже несмотря на то, что в столицу людей они приехали заключать перемирие. Создавать Союз. И не просто Союз орков и людей, а Тройственный Союз: со дня на день в Марастон должны были пожаловать эльфы. Именно поэтому обязательно найдутся те, кому это придется не по душе. Марохн ухмыльнулся: он знал, кому именно. Отверженным. Ну что ж, пусть попробуют помешать, если кишка не тонка... Но пока было спокойно. И все же взгляд орка то и дело возвращался и упирался в спину едущего впереди Руки, и Марохн непроизвольно хмурился. Ему совершенно не нравилось, что Ластхэн должен был ехать во главе колонны. Но присутствие рядом Короля людей немного успокаивало, и он согласился. Да уж, Марохну, как Первому Воину Руки и одному из его лучших друзей, в этой поездке приходилось нелегко. С Ластхэном-то и в обыденных ситуациях спорить почти невозможно, а уж когда Рука чем-то недоволен... Марохн покачал головой. Все те четыре недели, что заняло путешествие от Великого Леса до Марастона, их Рука всячески демонстрировал свое плохое настроение. И даже когда не демонстрировал - все равно чувствовалось напряжение; казалось, сам воздух становился плотнее от тяжелых взглядов. Но Марохн своего друга понять мог. Мог даже посочувствовать по доброте душевной... Вот только обстоятельства, повлекшие за собой крайние меры, не сумел бы изменить. Да и никто не сумел бы. Когда Изначальное Зло просыпается, и Отверженные начинают выползать из своих щелей - личное должно остаться в стороне. Особенно, если от твоих действий зависит судьба твоего народа. ...хотя иногда это не совсем так. *** По всему Королевству Этивия, раскинувшемуся от Серого моря на севере до Сумрачного Леса на юге и от Западного Лавэда до непроходимых Восточных Земель, ходили легенды о красоте величественного дворца династии Дарсхонов. Многие приезжали в Марастон лишь для того, чтобы увидеть это монументальное сооружение, поражающее своим размахом и масштабностью. Казалось, это не дворец был поставлен в сердце столицы, а город выстроился вокруг Жемчужины Этивии, слой за слоем обволакивая ее перламутром из городских кварталов, площадей, улиц, стен, садов и аллей... Год за годом разрастался город, и вслед за ним новыми красками расцветал дворец. Каждый Король стремился привнести в его композицию что-то новое, хотел оставить свой след, память о себе следующим поколениям, будущим правителям и простому народу. Так век за веком распускался дворец новыми прекрасными садами с фонтанами, водоемами и скульптурами, обзаводился новыми залами, павильонами и галереями, тянулся ввысь новыми сводами и куполами, щерился дополнительными стенами и караульными башнями, порой подминая под себя целые городские кварталы... Марохн был впечатлен. Нет, правда. Впечатлен и дворцом королевским, и оказанным приемом, и показательной (Марохн снисходительно хмыкнул) дрессировкой роты гвардейцев на плацу... Всё было с размахом, достойно Короля самого большого Королевства людей, нечего сказать. Но все равно оставался какой-то непонятный привкус... Марохн чувствовал подвох. Что-то здесь было не так. И первый проблеск понимания, в чем именно дело, случился, когда Марохн мельком увидел скучающие лица королевских слуг... *** Прибыв во дворец, Дарсхон Двенадцатый решил лично провести Руку орков и его приближенных в Тронный зал, но всю дорогу вел он себя как-то неуверенно и постоянно косился на своего сенешаля, чинно вышагивающего в двух шагах позади. Но, в отличие от своего господина, сенешаль-то был спокоен и невозмутим, как замороженная рыба на прилавке у портового торгаша. Ластхэна так и подмывало ухмыльнуться: Король заплутал в лабиринте собственного дворца. Но приходилось сохранять серьезное выражение, дабы в случае чего (не дай Великий Кна'схэн, этот король усядется на свою табуретку и потребует облобызать ему руку) выглядеть подобающе. Ластхэн всегда полагал, что войну надо объявлять с серьезным лицом. Поухмыляться можно и потом. Над трупом врага. Анфилада дворцовых залов уводила всё дальше, открывая всё новые и новые изыски, показывая необычные полеты архитектурной мысли, воплотившиеся в неожиданных решениях, демонстрируя неоспоримое мастерство живописцев и скульпторов, ювелиров и мебельщиков, всех тех, кто трудился над обликом королевского дворца... Но Ластхэну было откровенно скучно. Жемчужина Этивии хоть и поражала грандиозностью и масштабностью строя, но оставалась лишь Жемчужиной людей. Ластхэн же, слава Кна'схэну, человеком не был. Да и повидать успел ни одно чудо этого мира, так что суждение свое он составил мгновенно, издали приметив громаду дворца. И суждение это предпочел оставить при себе, ограничившись вежливым кивком: "Прекрасно устроились, лорд". Король же тем временем наконец-то замедлил шаг, приближаясь к очередным высоким двойным дверям, и, в последний раз покосившись на сенешаля и получив от того уверенный кивок, развернулся к Ластхэну. - Ну, вот мы и на месте, кна'тар'хэн, - со странным нервным смешком произнес Дарсхон. - Прекрасно, лорд, - прохладно отозвался Ластхэн. - Почему же мы не заходим в зал? - Мы... - начал Король, но тут же замолчал, увидев, как от свиты Руки отделился высокий мрачный орк. Марохн подошел к Ластхэну и, чуть склонившись, тихо произнес: - Здесь эльфы. Рука мгновение недоверчиво смотрел на него и, нахмурившись, отвернулся. Глазами быстро отыскал в толпе орков того, чье одеяние сразу выдавало в нем шамана, и вопросительно приподнял бровь. Шаман кивнул и тут же поморщился, словно от зубной боли. А Ластхэну вдруг нестерпимо захотелось заехать кулаком по наглой роже ближнего своего. И, конечно же, верный Марохн был тут абсолютно не при чем. - Лорд, так почему мы не заходим в зал? - демонстрируя просто чудеса выдержки, совершенно спокойно поинтересовался Ластхэн. - Мы чего-то ждем? - Нет, кна'тар'хэн. Я просто хотел вас предупредить... - Предупредить? Очень интересно. Очень. И о чем же вы хотели меня... предупредить? Дарсхон Двенадцатый нахмурился. Видно, почувствовал, что с ним играют, и ему это крайне не понравилось. - Эльфы прибыли в Марастон раньше, чем мы планировали. Сейчас они находятся в Тронном зале. Об этом я и хотел вас предупредить. - Очень вовремя, лорд. Очень вовремя. Ластхэн пристально посмотрел в глаза Короля людей и наконец-то позволил себе ухмыльнуться: - Еще одно такое своевременное предупреждение, лорд, и, я боюсь, мы будем вынуждены отказаться от вашего гостеприимства. И ни у кого даже сомнений не осталось, что за таким отказом последует. *** Дарсхон Двенадцатый смотрел в зеленые, чуть прищуренные глаза - и верил. Верил невысказанной угрозе, сквозившей в небрежной фразе. Кожей почувствовал, как в воздухе разлилось напряжение; краем глаза заметил, как мгновенно подобрались гвардейцы и рука лорда Ранована, командира Королевской Гвардии, легла на рукоять дарованного Королем меча. Но орки даже не пошевелились, это было странно. Не потянулись к ятаганам, не изменили расслабленных поз, шаман не бормотал себе под нос слова заклятий и руки держал на виду... И лишь легкая насмешка, кривившая уголки тонких губ орка в темно-зеленой мантии, убеждала, что Дарсхон не ошибся. Угроза была. А в случае с орками, никогда и никому не прощавшими даже малейших промахов, не воспринять ее серьезно было, по меньшей мере, глупо. Или просто самоубийственно, кому как больше нравится. Дарсхон до сих пор помнил услышанную еще в далеком детстве историю об одном из своих предков. В архивах Королевской Библиотеки можно попытаться найти записи о времени правления Ливасхона Пятого, но - даже в случае удачи - удовольствоваться придется лишь парой сухих строк. Дата коронации и дата смерти. Да причина - погиб от ятагана Руки орков на переговорах о заключении мирного договора. Естественно, после подобного финала переговоров, война продлилась еще десяток лет... Но Дарсхону "посчастливилось" услышать всю ту историю целиком. С подробностями. После этого в его голове навсегда засела мысль: "На орков даже смотреть лишний раз ни к чему". Целее будешь. В противном случае, сначала ты лишишься какой-нибудь очень важной части тела, а уже потом орк задумается о возможных последствиях. И, быть может, сочтет, что наказание наглеца, посмевшего не так на него посмотреть, не стоило развязывания войны... Хотя это очень вряд ли. Дарсхон нахмурился и мысленно напомнил себе, что давно не мальчик. Он прожил уже немало лет и успел многое повидать, да и здесь представляет не просто Этивию, а всех людей. Он и так пошел уже на небывалые уступки, пора было вспомнить о Чести и Достоинстве. Мрачный взгляд Короля не произвел на орка совершенно никакого впечатления, не поколебал издевательскую усмешечку. Дарсхон отвернулся. - Открывайте двери. Двое слуг, стоявших по обе стороны от массивных дверей из редкого черного дуба, поспешили выполнить приказ. Двери открылись внутрь, и слуги замерли в почтительных поклонах. Главный сенешаль лично прошел в открывшийся проход, и его звучный голос проплыл над притихшим залом. - Его величество, Король Этивии и прилегающих Скалистых островов, Дарсхон Двенадцатый. Кна'тар'хэн, Правитель Великого Леса, Ластхэн Ррахэнар'ратарра. Дарсхон заметил, что Рука слегка поморщился, услышав свое имя, но решил не придавать этому значение. Дарсхон был уверен, что сенешаль сказал всё правильно. Его друг, Тавен, скорее даст себя запереть в темном подвале наедине с "поющим ветром", чем ошибется в придворном этикете. А потому Дарсхон открыто посмотрел на Руку орков и уверенно кивнул. И, получив ответный кивок, решительно направился к дверям. *** Только-только войдя в зал, Ластхэн сразу же увидел... их. Черные Звезды. Они вчетвером стояли около огромного окна с тяжелыми бордово-золотыми портьерами и внимательно наблюдали за входом. Ластхэн досадливо поморщился... во второй раз за последние три минуты. Это становилось привычкой. Его свита осталась около дверей, а он вместе с Королем людей прошел на середину зала, где их уже поджидал эльф. Ластхэну он не понравился сразу. Да, конечно же, Руку орков можно обвинить в предвзятости, и он даже с этим обвинением с радостью согласится, да и настроение его в последнее время хорошим не назовешь, но... Нет, Ластхэну определенно не нравились вычисляющий взгляд и сдерживаемая ухмылка... Они остановились. - Лорд, - эльф вежливо кивнул Королю людей. А вот Ластхэн кивка не удостоился. - Тирэ Ланканиэлла, - также вежливо отозвался Дарсхон Двенадцатый, - позвольте вас представить, - он повернулся к Ластхэну. - Кна'тар'хэн, перед вами тирэ Ланканиэлла, патриарх Дома Черной Луны. - Кна'тар'хэн, - произнес эльф, все-таки изобразив нечто похожее на полупоклон, но промелькнувшая на его губах усмешка смазала весь эффект. - Я не вижу здесь никого из Рассветного Пламени, - Ластхэн не собирался играть в эти игры. А если этого не избежать - он будет устанавливать свои правила. Это подействовало: лицо эльфа сразу же растеряло все признаки неуместного веселья. А чего он ждал? Что Ластхэн будет церемониться с патриархом Черной Луны? Что ж, его радужным мечтам не суждено превратиться в реальность: Ластхэн не потерпит подобного отношения от низшего по положению. - Его высочество задержали в пути непредвиденные обстоятельства, - выдавил эльф. Видно было, что слова даются ему с трудом, много сил уходит на то, чтобы сдержать гнев: Ластхэн оскорбил его. Ластхэн даже слегка усмехнулся: знал, что эльф не посмеет ничего ему ответить на это оскорбление. Неожиданно на помощь гостю из Залесья пришел хозяин дворца. - Надеюсь, эта неприятность не скажется на исходе нашего небольшого предприятия, - Король попытался разрядить обстановку непринужденной улыбкой. - Да. В конце концов, ваш принц не опоздает, а скорее... приедет вовремя. И вновь Король людей поспешил увести разговор со скользкой дорожки: - Давайте не будем нарушать традиции. Он подошел к возвышению, на котором стоял его трон - настоящее произведение искусства работы мастеров карликов. Но вопреки худшим опасениям Ластхэна, Дарсхон Двенадцатый на трон даже не посмотрел, лишь поднялся на две ступени и развернулся к залу. - Я рад приветствовать в своем дворце столь дорогих гостей... Ластхэн вновь поморщился. Да, это определенно становилось привычкой. Всю дальнейшую речь их гостеприимного хозяина Рука орков просто пропустил мимо ушей, благо ничего интересного в ней и в помине не было. Вместо этого он еще раз внимательно осмотрел зал. Его свита рассредоточилась вдоль дальней стены слева от главного входа. Справа от дверей расположились гвардейцы. Среди них очень четко выделялся мужчина, в отличие от подопечных, закованный в доспехи с родовыми гербами. Природой ему был дарован высокий рост, а годы, отданные военному ремеслу, развили тело. Теперь, в свои лет пятьдесят (насколько Ластхэн мог судить) он мог дать фору и двадцатилетнему. Возраст был пока над ним не властен, если не считать щедро припорошенных сединой темных волос. Да толики усталости во все еще пронзительном взгляде. Лично Ластхэну командира Королевской Гвардии никто не представлял, но это был именно он. Лорд Ранован, герцог Рабуратский. Недалеко от гвардейцев расположились маги. Все, как один, в темно-синих мантиях и с посохами, по кольцам на которых можно определить, к какому Кругу принадлежат их обладатели. Среди них главным был, конечно же, Магистр. На его посохе ярким огнем полыхал рубин. Рубин Натара. Мощное оружие само по себе, а в руках опытного мага... Магистр был древним стариком. Лет за сто, вероятно. Для Ластхэна все человеческие старики были на одно лицо. Но его тонкие, словно высушенные пальцы цепко держали посох и даже не колебались, а глаза продолжали оставаться удивительно живыми на старчески морщинистом, пергаментном лице. Это заслуживало уважения. На пестрой толпе придворных Короля людей взгляд Руки не задержался, а вот наблюдение эльфов заставило его нахмуриться. Ластхэн заметил, что здесь был не только Дом Черной Луны. Пара эльфов носила цвета Дома Синей Розы, еще трое - Дома Серебряного Ветра... А потом взгляд орка наткнулся на четверых эльфов в черном. Ластхэну снова захотелось поморщиться, но он вовремя остановился: пора избавляться от этой вредной привычки. Черные Звезды. Принцы Дома Черной Луны. Самые прекрасные создания Залесья и Великого Леса. Существовала легенда о том, как в мире появились Черные Звезды. Когда боги создавали орков и эльфов, они не думали, что всё обернется такой жестокой враждой между этими народами. Орки и эльфы очень похожи. Отличаются же они друг от друга, по мнению всех остальных, только тем, что орки в большинстве своем массивнее и крупнее своих родичей. Что ж, это отчасти правда. Мелисэн, например, считают, что люди северных племен и люди южных пустынь отличаются друг от друга гораздо сильнее, чем орки отличаются от эльфов. Это тоже отчасти правда. Люди даже не всегда смогут сразу сказать, кто перед ними: орк или эльф. Это, казалось бы, должно было поспособствовать тому, чтобы эти два народа жили в мире. Но расчет богов не оправдался. Что послужило причиной неприязни, а порой и открытой ненависти? Сейчас уже доподлинно никто этого не узнает. Боги остались в стороне от этой вражды. Они не стали вмешиваться в дела, теперь уже не имеющие к ним прямого отношения. Если бы не Нарината. Самая мягкая, самая сочувствующая. Богиня Красоты и Милосердия. Она хотела исправить то, что - она думала - она могла исправить. Она остановила свой выбор на эльфийском Доме Черной Луны. И с ее благословения все мальчики, рождавшиеся в правящей семье этого Дома, несли в себе частичку "звездной пыли". Когда ребенок появлялся на свет, его на пару мгновений окружало серебристое сияние, которое потом бесшумно распадалось и исчезало. А на шее мальчика знаком отличия оставался красивый небольшой узор. Принцев стали называть Черными Звездами. Они - самые прекрасные создания Залесья и Великого Леса. К их красоте причастна одна из Двенадцати. По задумке Наринаты, именно они и должны были положить конец вражде между орками и эльфами. Ведь перед Черными Звездами не мог устоять никто. И поначалу действительно казалось, что Нарината была права. Перемирие было заключено в тот день, когда Рука орков Бросахн связал себя узами брака с Черной Звездой Мирраниэллой. Богиня Милосердия ликовала. Мир между двумя народами продолжался ровно столько, сколько жили Бросахн и Мирраниэлла. А потом к власти пришел новый Рука, и в Доме Черной Луны были уже новые Звезды. Перемирие не продержалось и месяца. Нарината была раздавлена, а ликовала уже Моранна, Богиня Любви и Страсти. Капризная и вредная рыжая Моранна вновь доказала своей сестре, что сильнее. А Нарината лишь разочарованно вздыхала: красота не смогла решить всего. Дав то, за что можно бороться, Нарината не учла, что не все захотят это делать. Ластхэн еще раз внимательно посмотрел на четверых эльфов - и не сдержался. Громко фыркнул и отвернулся, вернув свое внимание Королю людей. Он и раньше подозревал, а теперь был абсолютно уверен: он входил в число тех правителей Великого Леса, кто не прельстился лишь красотой Черных Звезд. Но сейчас, конечно же, сие обстоятельство не имело ровным счетом никакого значения. В былые годы тот Рука, кому не нужна была Черная Звезда, просто не делал никаких шагов к перемирию. А если возникала ситуация, при которой брак был необходим (такая, как сейчас, к примеру)... Что ж, если Рука свяжет себя браком с эльфом или эльфийкой не благородного происхождения, то навсегда распрощается с Великим Лесом... или сразу с жизнью. Ну, а раз уж выбор стоит между обычным принцем и Черной Звездой - ответ очевиден. Поэтому так и сложилось, что перемирия между Великим Лесом и Залесьем заключались одновременно с браком Руки и Черной Звезды. Теперь это традиция. Ластхэн в который уже раз за последний месяц пожалел, что обычным мирным договором тут дело не обойдется. Какие бы подписи и печати там ни стояли, ни одна жалкая бумажка не способна объединить враждующих родственников. Оставалось благодарить Кна'схэна, что людям бумажки с подписями достаточно... - ...нашей общей цели, - улыбнулся Король людей, делая паузу и окидывая слушателей внимательным взглядом. - Но забудем о делах до завтра - пусть прием в честь наших гостей начнется! Ластхэн выдохнул, наконец-то услышав долгожданную фразу. Традиция, ничего не поделаешь. Слава Кна'схэну, пытка закончилась и можно расслабиться. Тут же появились слуги с подносами, и народ ожил, разбредаясь по залу более свободно, а Ластхэн поспешил убраться к своим. Не очень-то хотелось торчать в центре и рисковать новой встречей с эльфами. Достаточно на сегодня. *** Марохн и Ритхэн молча стояли у самой стены и мрачно оглядывали зал. Ластхэн присоединился к старым друзьям, но разговор начинать и он не спешил. - С эльфами ссориться сейчас неразумно, - заметил Марохн, нарушая затянувшееся молчание. Ластхэн почти рассмеялся: - А когда же мне еще с ними ссориться? Потом уже бесполезно будет. Все трое, как по команде, повернулись к Черным Звездам. Вокруг принцев Черной Луны образовалось нечто вроде "мертвой зоны". К ним никто не решался приближаться, если не считать их отца и еще одного эльфа. Необычная темно-коричневая туника со слишком длинными рукавами с потрохами выдавала классовую принадлежность нового действующего лица. - Если это их Первый Шаман... - протянул Ритхэн, прищурившись рассматривая незнакомца. Ластхэн покосился на друга и заметил, что у него чуть подрагивают пальцы на левой руке. Всё понятно, усмехнулся Ластхэн. Ритхэн решил "прощупать" противника, причем на согласие эльфа ему было глубоко плевать. - Если это их Первый Шаман, - повторил Ритхэн, - нахрена нам, позвольте узнать, вообще понадобились такие союзнички? С такой-то откровенно хиленькой магической поддержкой... Ласт, ссорься с ними, сколько твоей душеньке угодно! Ластхэн фыркнул. И в этот момент эльфийский шаман развернулся в их сторону, уставившись на Ритхэна тяжелым мрачным взглядом. Ритхэн радостно заулыбался и поднял левую руку, приветственно взмахнув теперь уже всему Дому Черной Луны, пристально разглядывающему их троицу. Ритхэн еще какое-то время поизображал из себя пышущего энтузиазмом деревенского дурачка, а потом его лицо резко стало серьезным, он зажал четыре пальца в кулак и направил вытянутую руку большим пальцем вниз. Дом Черной Луны помрачнел еще больше. Ластхэн лишь усмехнулся и головой покачал, давно привыкнув к подобным "выкрутасам" своего Первого Шамана. - Вы чего добиваетесь? - Марохн был так же хмур, как и большинство эльфов. - Ничего, - Ритхэн потерял всякий интерес к залессцам и повернулся к друзьям. - Серьезно, потенциал весьма посредственный. - Это не Первый Шаман, - заметил Ластхэн. - Первый Шаман у них из Рассветного Пламени. А на этом цвета Черной Луны. Ритхэн фыркнул: - Да он даже на десятого не тянет. - А ты не меряй всех по себе, Рит, - усмехнулся Ластхэн. - А по кому же мне их мерить? - Ритхэн хитро прищурился. - По тебе, что ли? - Хочешь подкину задачку? Ритхэн тут же подобрался и почтительно поклонился: - Всегда к вашим услугам, кна ми. - Магистр Мирано. Первый Шаман недоверчиво посмотрел на своего кна, но после некоторых раздумий все же кивнул: - Как вам будет угодно, кна ми. Ластхэн продолжал насмешливо на него смотреть. Он не мог всерьез полагать, что шаман будет выполнять его бредовый приказ. Наконец, он дождался реакции, на которую и рассчитывал с самого начала. - Но если взбесится Рубин, - Ритхэн теперь уже внимательно рассматривал старого Магистра, - прикрываться будем Марохном. - Естественно, - Ластхэн и глазом не моргнул. - Прекратите дурака валять! - не выдержал Первый Воин, для убедительности врезав кулаком по стене. Громкий голос командира привлек внимание остальных орков, да и не только орков. Они снова оказались под изучающими взглядами, и Ластхэн понял, что действительно пора заканчивать. И не только этот разговор - этот вечер тоже. конец главы