Багровое пламя, или Сказочка о спасении мира

*** - Когда мы встретились в первый раз, ты ведь еще не была Танцующей... - Да. Не была. - Ты мне никогда не рассказывала, как ей стала. - А тебя не учили, что такие вопросы Танцующим задавать неприлично? - Тебя это не остановило. - Так я и не допытывалась. - Хорошо. Я тоже не буду. Но ты ведь расскажешь? Когда-нибудь? - Когда-нибудь. Какое интересное слово - "когда-нибудь". Скажешь "когда-нибудь" - и кажется, что впереди еще куча времени, и можно успеть всё на свете. Очень подходит для этого проклятого места, не находишь?.. *** Чувствуете, в воздухе пахнет осенью. Когда-то давным-давно в точно такой же день так заявил один странный аристократ, по случайности попавший в его разведывательный отряд. И Марохн еще тогда посчитал это глупостью. Ну, в самом деле, чем может пахнуть осень? Скошенной травой? Собранным урожаем? Опавшими листьями? Слякотью? Гнилью? Увяданием? Кому это интересно? Уж точно не Марохну. Марохну интересны - и он знает - другие, гораздо более полезные вещи: например, запах смерти. Смерть пахнет горящей плотью и можжевельником; победа пахнет дымом и кровью, у нее едва различимый аромат его волос; страх пахнет потом; опасность - чужим присутствием; у поражения - запах смерти, а у счастья - победы... А кому интересно, чем пахнет осень? Уж точно не Марохну. Да и день сегодняшний - осенний - ничем не отличается от дня вчерашнего - летнего. Разве что дождь прошел утром, и теперь в воздухе висит сырость, заставляющая каждый порыв ветра казаться еще холоднее. Но всё это - ерунда. Пустяки. Мелочи. Ненужное, лишнее. Главное - сегодня первое число месяца Севартия. Марохн заслоняет рукой глаза от выглянувшего из-за тучи яркого солнца и снова всматривается в серые каменные стены Сварстона. Еще каких-то мили две-три... Но можно и не торопиться: сперва он должен получить еще одно послание от своего неожиданного загадочного союзника. И ворона всё нет. Ворон. В последние два дня Марохн много думал об этом вороне, пытаясь понять, кто его хозяин. Это у людей их "миражи" - просто бездушные порождения магии, а у шаманов вороны - живые. Магические, сотканные из теней, но живые. И в отличие от "миражей" все они разные. Невозможно найти двух одинаковых посланцев. Невозможно просто потому, что они - отражения своих хозяев. Марохн, к примеру, до сих пор немного опасался ворона их Первого Шамана, потому что совершенно невозможно было предугадать, что этот гаденыш выкинет в следующее мгновение. В этом он просто точная копия своего хозяина. Но ничего - скоро этот мир вздохнет с облегчением. Вороны уникальны, и за всю жизнь у шамана может быть только один посланец. А если нет хозяина - нет и питомца. А хозяина скоро не будет. Об этом Марохн позаботится лично. Но этот новый ворон на первый взгляд ничем особенным не выделялся. И вот Марохн уже на протяжении двух дней пытался вспомнить ускользающие детали, по которым возможно было бы установить истину. Ведь должно же что-то быть. Не может не быть. Уникальность - такое же непременное условие для ворона, как и длинные волосы для Черной Звезды. Стоп. Длинные волосы? Перед глазами встает картинка: светлеющее небо, расчерченное лучами восходящего солнца, и на его фоне - черный силуэт. Большие, просто огромные по сравнению с маленьким тельцем черные крылья и - словно бы тенью искаженной - слишком длинные перья. Этого не могло быть. Но это было. Марохн внезапно осознает, почему не догадался раньше: раньше даже просто мысль подобная казалась нелепой. По правде, она и сейчас нелепа, но, когда в дело вступают факты, спорить бессмысленно. Истина - вещь упрямая и с чужим мнением особо не считающаяся. Значит, вот как. Да, Марохн удивлен. Марохн изумлен. Марохн... верит. И не важно, что не шаман. Призыв ворона - первое, что узнают будущие шаманы. Это начальные знания, их может усвоить любой ребенок, умеющий чувствовать магию. А если учесть, что в детстве в обязательном порядке начальные шаманские знания получают все аристократы у орков и все благородные у эльфов, то это уже не предположение, это уже та самая "упрямая истина". - Ааарр. Марохн поднимает голову и, чуть усмехнувшись, выставляет перед собой руку. Ворон неспеша - с королевским достоинством - опускается на предложенное предплечье. Послание так же коротко, как и в первый раз. И снова без подписи. Но она уже и не нужна. Ангельская внешность обманчива, и за манящими розовыми губками скрыты острые зубки. "Теперь я верю, Черная Звезда: ты умеешь кусаться". *** - Чувствуете, в воздухе пахнет осенью, - соскользнув с седла, Лосс с удовольствием потянулась. Остальные уже спешились и избавляли лошадей от лишнего груза, давая им короткую передышку. В Сварстоне решено было не задерживаться, даже в сам город отправиться должны были не все, а лишь Элинтар, Рэнданиэлла и Дарсхон. Ведь, в самом-то деле, забрать вещи и вернуться к месту стоянки отряда - дело одного часа. И можно снова отправляться в путь, не рискуя привлечь к себе совершенно ненужное внимание. На слова Лосс никто не обратил внимания, лишь Элинтар снисходительно хмыкнула. Тихонечко так хмыкнула, будто нарочно стараясь, чтобы темная мелисни ее не услышала. Но Лосс все равно уловила едва различимый звук и резко развернулась к светловолосой девушке. - Считаешь, что это глупо? - Лосс больше утверждала, чем спрашивала. Разоблаченная Элинтар вздохнула: - Хорошо, скажи мне, чем пахнет осень. Тогда я смогу понять, права ты или нет. - Нет, так не получится, - отмахнулась темная мелисни. К немалому облегчению Элинтар, ни расстроенной, ни обозленной она не выглядела. - Если я скажу, ты все равно не поймешь. Это надо почувствовать самому. - Почувствовать самому? - с сомнением переспросила светлая мелисни. - Точно, - в своей обычной манере ухмыльнулась Лосс. - Осенью происходит много забавных вещей. Я, например, именно осенью стала Танцующей. Брат, а ты когда? Рука нахмурился. А вместе с ним - и Ритхэн, и все эльфы. Спросить у Танцующего-со-Смертью, когда и при каких обстоятельствах он им стал, - неслыханная дерзость... вполне в духе непутевой темноволосой мелисни. - Осенью, сестра. - Я ж говорю, - обрадовалась Лосс, - осенью происходит много забавных вещей! - Стать Танцующим - куда уж забавнее... - мрачно протянула Элинтар. *** - Ристал, пока мы не уехали, может, заваришь свой чай? - улыбнулась Элинтар. "Чаем" они с самого первого вечера упрямо продолжали именовать отвар, который готовил эльфийский шаман почти на каждой остановке, хотя к настоящему времени все уже прекрасно понимали, что чайных листьев там и в помине нет. Сам же эльфийский шаман как раз в этот момент с предельно сосредоточенным видом перебирал свои мешочки с травами. - Элинтар, меня просто умиляет, - ответил Ристал, не отвлекаясь от своего очень важного занятия, - твоя безграничная вера в мои неистощимые запасы, - он вывернул один из мешочков, и на землю полетела труха. - Совсем-совсем всё? - приподняла бровь Лосс. - Ну, не совсем-совсем... - Я могу приготовить чай! - весело перебил шамана Черная Звезда и, заметив скептические взгляды, поспешил добавить: - Я, правда, могу! У меня есть! - он кинулся к своей лошади. - Наш шаман всегда говорил, что я способный ученик. Я в травах намного лучше братьев разбираюсь! Честно-честно! Я один раз даже... - он разочарованно умолк, не обнаружив в седельной сумке того, что искал, но, внезапно что-то вспомнив, поднял на менестреля полный надежды взгляд: - Мерк, я, кажется, тебе его отдавал... Меркал задумался на мгновение и кивнул. - Спасибо! - обрадовался Мистаниэлла, получив от менестреля заветный мешочек, и сразу направился к костру, над которым уже вовсю кипела вода в котелке. Звезда настолько увлекся своим делом, что совершенно не заметил взглядов, которыми обменялись трое шаманов. И напрасно, ведь взгляды были очень говорящие, и выражали они преимущественно недоумение и крайнее недоверие. Даже Элинтар разом помрачнела и поводила перед собой раскрытой ладонью. Потом пожала плечами и чуть поморщилась, тем самым неохотно, но все же одобряя действия Мистаниэллы. - Готово! Это вкусно, правда. Пожалуйста, попробуйте, - робко улыбнулся Черная Звезда. *** - Кна'тар'хэн? Черная Звезда неожиданно оказался очень близко, и Ластхэн невольно вздрогнул от звука его голоса. "Да что с тобой происходит в последнее время? - обругал себя аристократ. - Совсем расслабился!" К счастью, Звезда либо не обратил внимания, либо не стал придавать значения тому факту, что сумел незаметно подкрасться к Руке орков, пока тот, как последний тролль, тупо пялился на дорогу, по которой полчаса назад в сторону Сварстона уехали трое. - Я слушаю, тирэ Мистаниэлла. - Кна'тар'хэн, я могу с вами поговорить? - Говорите. - Наедине, - выдавил Черная Звезда. Необычная просьба. Ластхэн даже взгляд поднял на юного эльфа, и предсказуемо обнаружил легкий румянец на нежной коже его щек. Для Ластхэна не было секретом, что все оставшиеся у костра уже с интересом прислушиваются к их беседе. Поэтому просьбу Черной Звезды выполнить он решил в первую очередь ради собственной выгоды. В конце концов, Ластхэн хорошо понимал, о чем будет разговор, и уж точно в свидетелях они не нуждались. - Конечно. Ластхэн поднялся и, отвернувшись, направился прочь от костра по ведущей к роднику тропе. Аристократ был абсолютно уверен, что Звезда последует за ним, поэтому не оглянулся ни на него, ни на деликатное покашливание, ни на откровенное "Ласт, далеко собрался?" Хотя последнее, пожалуй, лучше без ответа не оставлять. - Рит, двадцать минут. Я имею право двадцать минут отдохнуть от твоего постоянного назойливого присутствия в своей жизни? Ритхэн не обидится. Ластхэн знал это наверняка, иначе просто не стал бы так говорить. - Двадцать минут, Ласт. Я засек. Выверенный насмешливо-серьезный голос друга заставил Ластхэна улыбнуться. Но сейчас можно, ведь все равно же никто не увидит. Если, конечно, продолжать идти только вперед, не оборачиваясь. *** - Что-то мне неспокойно... Ритхэн внимательно смотрел в сторону родника, пытаясь в просветах плотно переплетенных ветвей разглядеть две фигуры. - Не надо было отпускать, - пожал плечами Ристал. - Очень мудрый совет. А главное - своевременный, - рассеянно отозвался орк-шаман. Эльф хмыкнул и промолчал. - Но всегда же можно подстраховаться, - через две минуты вновь подал голос аристократ. - Элинтар мне простит. Ритхэн выставил перед собой раскрытую левую ладонь, скрестил средний и указательный пальцы и нараспев произнес несколько фраз на древнем наречии, которым пользовались все шаманы. И ничего не произошло. - Следящее заклятье? - с интересом спросил молодой маг. - Не сработало, - медленно, словно в какой-то прострации, проговорил Ритхэн. Ристал вскочил на ноги, сосредоточенно потер друг о друга ладони, согревая кожу, и резко указал правой рукой на костер: - Харро! Из кончиков его пальцев вырвался голубоватый туман и усиками потянулся к огню. Эльф-шаман нахмурился и резким жестом оборвал заклятье. - Что такое? - забеспокоилась эльфийка, переглянувшись с сидящим рядом и также ничего не понимающим менестрелем. - Керрил, сотвори файерболл, - не обращая внимания на принцессу, потребовал Ристал. - Но... - неуверенно возразил маг. - Сотвори файерболл! - не захотел его слушать эльф. - Не могу! Файерболл - это Третий Круг! - отчаянно выпалил Керрил. Молодой человек понимал, что что-то не так, и тоже начинал волноваться. Ристал раздраженно выдохнул и от ответа с явным усилием воздержался. - Керрил, сделай то, что умеешь, - вмешалась на удивление спокойная темная мелисни. - Надо проверить, на что ты сейчас способен. Магически. Керрил кивнул и поднял посох. - Нахтэнивос Осантивия! - четко проговорил молодой человек. В воздухе над посохом образовалось небольшое серое облачко и тут же бесследно растаяло. - Уровень? - коротко бросил Ристал. - Четверть, - проронил удивленный маг. - Это еще много, - хмуро ответил эльф-шаман, - по сравнению с тем, что это дрянь сделала с нами. Ристал подошел ко второму шаману, все еще недоуменно глядящему на свою левую руку, бесцеремонно взял его за плечи и одним сильным движением поставил на ноги, встряхнул. Взгляд Ритхэна тут же прояснился: - Ласт! *** - Говорите, тирэ Мистаниэлла, здесь нас никто не услышит. - Я... я надеялся, что это вы мне что-нибудь скажете, кна'тар'хэн. Рука незаметно вздохнул: что ж, это правда, говорить должен он. Вот только пугливые правильные слова все время куда-то разбегались, и собрать их в кучку - хотя бы в единое предложение - не представлялось сейчас возможным. Голова была занята совершенно другим. Но в медленно шагающем рядом эльфе чувствовалось напряжение: он ждал ответ. Хотя Ластхэн и так уже понял, что проявивший никем не ожидаемую от него настойчивость принц Черной Луны теперь уж точно не отступит. - Я верю, что Мудрецы мелисэн не ошибаются, - издалека начал Ластхэн, на ходу придумывая речь. - Но, как справедливо говорит Элинтар, уничтожение Отверженных не отвратит грядущую войну. Отверженные уже успели собрать армии, пусть даже по размерам они, скорее всего, уступают предыдущим. Использование медальона в Колыбели лишит Отверженных силы, но не избавит нас от их прихвостней. Так что война, которая маячит сейчас на горизонте, неизбежна. И даже без Отверженных, сомневаюсь, что она будет короткой, - аристократ сделал небольшую паузу и озвучил главную мысль: - Перемирие необходимо. Разрозненным силам тяжелее сражаться с единым врагом. И ни для кого не секрет, что главная цель Тройственного Союза - прикрытая собственная спина. Добровольный отказ от такой поддержки не только глуп, это просто непростительная роскошь даже для орков. Здесь я говорю и действую от имени и в пользу своего народа. У разных правителей разные представления об идеальной линии поведения в подобной ситуации. Я предпочел идти по пути наименьших потерь, то есть по пути союзов. И ни я первый действую именно так... - Кна'тар'хэн, - в конце концов, не выдержав, Черная Звезда прервал монолог аристократа. Ластхэн чуть усмехнулся, про себя он даже загадал, на какой именно напыщенной фразе эльф сдастся. Оказалось, принц продержался дольше. Дольше, но не намного. Ластхэн поймал себя на очередном вздохе. Его и самого уже немного удивляло собственное упорное нежелание говорить на тему брака с Черной Звездой. - Кна'тар'хэн, можно я задам вам тот же вопрос, который озвучивал вчера? - Я не могу запретить вам этого сделать, тирэ Мистаниэлла. - Как в ваши планы вписываюсь я? "Побочным эффектом", - ядовито подумал Ластхэн. - Тирэ Мистаниэлла, я... - Здравствуй, Ластхэн. Вы даже не представляете, как я рад нашей встрече, кна ми. *** Амадиэлла, Меркал и Керрил остались у костра, а оба шамана, Лосс и лорд Ранован кинулись к роднику. У бьющего из-под земли ключа тропа сворачивала направо, а еще метров через двести - налево, ныряя в самые настоящие дебри. И именно там - на втором повороте - погоня за неизвестностью закончилась. Приблизиться к неподвижно лежащему на земле телу с минуту никто не решался. Наконец, нашел в себе силы сделать это Первый Шаман Залесья. Подходил Ристал медленно, будто заранее знал ответ. Опустился на одно колено, всматриваясь в красивое спокойное лицо, рукой коснулся сначала влажной черной туники и по оставленному на кончиках пальцев следу убедился, что это кровь, и только потом - с секундным колебанием - дотронулся до шеи... - Мертв. Оцепенение спало. Лосс и Ритхэн подбежали и встали на колени около тела, лорд Ранован обнажил меч и принялся внимательно оглядываться, словно каждую секунду ожидал нападения сразу со всех сторон. - Что это? - спросила Лосс, указывая на правую руку мертвого. В безвольной ладошке лежал клочок измятой бумаги. Лежал так, что сразу становилось понятно: он оказался здесь не случайно. *** Всю обратную дорогу молчали. Лосс держала Ритхэна за руку и осторожно гладила его по плечу, а Ритхэн этого даже не замечал. Все его силы уходили на то, чтобы не оглянуться. Там, за спиной, шел Ристал, бережно прижимающий к груди легкое тело в безнадежно испорченной черной тунике. Там, за спиной, шел Ристал, бережно прижимающий к груди... Недосмотрели. Да, вот так всё просто. Просто и избито до банальности. Недосмотрели. Если принц сейчас схватится за Серебряный Меч, то будет прав. Прав, черт возьми. Прав, мать вашу! Перед отъездом в Сварстон он же специально еще раз напомнил: "Не оставляйте одного". Хотя нет, тут не придерешься. "Одного" они его не оставили. Хуже, гораздо хуже... Они оставили его с предателем. *** - Рэнданиэлла, успокойся, я тебя очень прошу... - Я не хочу успокаиваться, Мэд. Я хочу знать всё прямо сейчас. Тонкие, но очень сильные пальцы лучницы вцепились эльфу в рукав, не давая отойти. - Рэнданиэлла, подожди! - Чего ждать, Мэд?! - Их, - сумела лишь прошептать эльфийка, натолкнувшись взглядом на выходящих из-за деревьев Лосс и Ритхэна. Рэнданиэлла, нахмурившись, посмотрел на застывшее лицо Амадиэллы и обернулся. Следом за мелисни и аристократом показался Ристал. Шаман нес на руках... *** Ристал выругался про себя. Черт, об этом он даже не подумал. Ну конечно, стройная фигурка, черная одежда, длинные волосы, заплетенные в косу... Обычно Рэнданиэллу очень сложно "прочитать" по лицу, но сейчас Ристалу казалось, что в глазах принца он видел все его мысли. Вернее, одну-единственную молитву-заклинание: "Только не он!" Ристалу захотелось крикнуть другу: "Не он, Рэн, всё хорошо!" - но шаман вовремя себя остановил. Чушь! Какое к черту "всё хорошо"? Какое к черту "всё хорошо"?! Какое к черту... "Всё плохо, Рэн. Прости". - Прости. *** Рэнданиэлла почти грубо сбросил чужую ладонь со своего предплечья и порывисто приблизился к шаману. Медленно, словно в нерешительности, поднял руку и с нежностью провел по гладкому холодному лбу покойного, убирая упавшую на лицо длинную челку. Пару секунд стоял, не шевелясь. А потом резко выдохнул и опустил голову. Напряжение резко схлынуло, оставляя после себя чудовищную усталость. - Ристал, - тихо проговорил принц, - тебя когда-нибудь били файерболлом промеж глаз? - Нет. Иначе я бы запомнил. Рэнданиэлла выпрямился и пристально посмотрел другу в глаза: - Твое "прости" - именно такой вот файерболл. Ристалу нечего было ответить. Еще одно "прости" выглядело бы откровенной издевкой. - Сюда, - строго сказала Элинтар, указывая, куда следует положить тело. А пока эльф выполнял ее приказ, светлая мелисни смотрела на держащихся за руки Ритхэна и Лосс. Жизнерадостные и никогда не унывающие... Разве?.. "Вспомни, ты обещала". - Рассказывайте, - тяжело вздохнула Элинтар, обращаясь сразу ко всем. - Рассказывайте всё. До последнего слова. До последней, черт возьми, запятой. *** - ...там мы и наткнулись на Черную Звезду. Все невольно посмотрели на тело, укрытое тонким серым одеялом. - Богиня, его-то за что? - прошептал менестрель. - Он же никому ничего плохого за всю свою жизнь не сделал, - эльф поднял голову, в его глазах застыли непролитые по другу слезы: - Он же ребенок. Совсем еще ребенок. За что?.. - Есть за что, - жестко сказал Ристал. - Объяснись, - нахмурившись, потребовал Рэнданиэлла. - Кто-нибудь знает почерк тирэ Мистаниэллы? - вместо ответа спросил эльф-шаман. - Я... - менестрель запнулся и прочистил горло, чтобы его голос не звучал так тихо и хрипло, - я знаю. Я давал ему и тирэ Марканиэлле уроки музыки. По просьбе их отца. У Миста любимый инструмент - лютня. Он даже песни сам пишет... писал и мне их показывал. Хорошие песни, светлые такие... - Тогда ты сможешь сказать, его рукой это написано или не его, - Ристал передал Меркалу найденный ими клочок бумаги. Менестрель долго смотрел на выведенные изящным почерком слова. - Да, это написал Мистаниэлла. Очень похоже, по крайней мере, - Меркал уставился на шамана: - Но я не понимаю, что это? Откуда это? - Дай-ка сюда. Рэнданиэлла сам подошел к менестрелю и вытащил послание из его пальцев. - Не суйся. Не подберешься. Все предупреждены. Будь около Сварстона первого числа месяца Севартия. Я помогу, - зачитал принц. - Этого не может быть, - неверяще покачала головой эльфийка. - Рэнданиэлла, позволь, - попросила Элинтар. Принц все еще смотрел на бумагу, беззвучно шевеля губами, будто перечитывал написанное снова и снова, потом перевел взгляд на покойного. - Рэнданиэлла! Принц словно очнулся, встряхнул головой и, заметив протянутую руку светлой мелисни, отдал ей послание. - Почему? - спросил принц, ни к кому конкретно не обращаясь. - Это лишено всякой логики. Почему он убил бы того, кто ему помог? - Потому что тот, кто ему помог, предатель, - просто ответил Ритхэн. - Но его-то он не предавал, он предал нас. - А это, тирэ Рэнданиэлла, ровным счетом никакого значения не имеет, - как-то нехорошо улыбнулся аристократ. - Марохн рассуждает, как и любой другой орк. Предавший единожды - предаст вновь. А предатели нам не нравятся. Я бы даже сказал... мы их не любим. *** - Что мы собираемся делать? - волнующий всех вопрос решилась задать Лосс. - Ритхэн, как ты можешь быть настолько спокоен? Орк пожал плечами: - Мне лучше думается, когда я спокоен. - И что надумал, шаман? - спросил Рэнданиэлла. Ритхэн вздохнул и начал объяснять: - В лесу мы его не найдем. Марохн не просто воин, он разведчик. Следы заметать умеет, и времени у него было предостаточно. Успокаивает меня только одно: Ластхэна он не убьет... - Не убьет, - мрачно повторил Рэнданиэлла, - но... - А вот о "но" я предпочитаю сейчас не думать. И вам не советую. Не сбивайте меня, тирэ Рэнданиэлла. Лучше от этого никому не станет. На чем я остановился? Следящего заклятья на Ластхэне нет, не любит он этого. Но вот если наш дорогой Марохн настолько туп, что попытается снять перстень Руки, то я буду точно знать, где они. Есть только одна проблема... - Ритхэн взглянул на светлую мелисни: - Элинтар, ты это тоже уже почувствовала? Элинтар кивнула: - В отваре, которым напоил нас Черная Звезда, был церас. Он значительно снижает магическую чувствительность, и шаманы на какое-то время лишаются способности контролировать поле магии. - Почему ты только сейчас об этом говоришь? - Потому что я только сейчас поняла, что это, Рэнданиэлла. Церас невозможно обнаружить, пока он не начнет действовать. Но церас очень ценен и редок, я вообще не представляю, откуда он мог взяться у Черной Звезды... - Сейчас это уже не важно, - нетерпеливо перебил ее Ритхэн, - важно другое. Этот шаман-недоучка кое-что не учел. - Что? - спросил Ристал. - Серебряный Меч. Рэнданиэлла, прищурившись, посмотрел на аристократа: - Идиот. Если прошедший инициацию маг или шаман дотрагивается до "живого" Серебряного Меча, поток магии его просто разрывает. Тебе ли этого не знать? - Правильно, тирэ Рэнданиэлла. Когда маг или шаман прикасается к Серебряному Мечу, в его тело врывается поток магии. Просто этот поток настолько силен, что с ним невозможно справиться. - И? - А если этот поток будет слабее? Вы можете контролировать Меч, тирэ Рэнданиэлла? - проникновенно спросил Ритхэн. Рэнданиэлла задумался. - Да. Я могу сдержать его. Не без последствий, конечно. И то только наполовину. Это предел. Теперь уже задумался орк: - Н-да, многовато, конечно... Но надо рискнуть. - Это самоубийство, - покачал головой Ристал. - Это единственный шанс! Сколько еще церас будет действовать, ты знаешь, шаман? Нет. И я тоже не знаю. А Серебряный Меч уже сейчас может дать мне достаточно магии, чтобы найти их. - Даже если Рэн сдержит его наполовину, это все равно будет слишком сильный поток... - А мне плевать! - сорвался на крик Ритхэн. - Слышал, шаман?! Вбей это в свою голову! Если из меня такой никчемный друг и никудышный Первый Шаман... - Ты можешь меня дослушать?! - не сдержался уже эльфийский шаман. - Для одного даже наполовину уменьшенный поток будет слишком силен! Поэтому мы разделим его на двоих! - На троих, - спокойно вмешалась Элинтар. Ритхэн сразу же растерял весь свой пыл и сник, опустив взгляд, но от помощи отказываться не стал. - На четверых! - вставил свое веское слово Керрил. - Нет. Недоуменно нахмурившись, маг обернулся - и наткнулся на стальной взгляд своего принца. - Но... - попытался возразить ученик Магистра. - Никаких "но", - оборвал его Дарсхон. - Дарсхон прав, Керрил, - даже в этой ситуации Элинтар чуть усмехнулась, наблюдая за молодыми людьми, - если уж даже трое очень сильных шаманов не справятся с потоком, ты нам точно помочь ничем не сможешь. Не обижайся, но это так. Лосс вдруг громко вздохнула: - Эх, я бы тоже присоединилась, если бы мне в детстве медведь все чакры не оттоптал... Элинтар тихо фыркнула и спрятала улыбку: если Лосс вновь стала выдавать свои идиотские шуточки - значит, потихоньку начала приходить в себя. А это важно. "Помнишь, я обещала... всё будет хорошо". - Я думала, все мелисэн - прирожденные шаманы, - высказалась эльфийка. Лосс беззаботно отмахнулась: - Долгая история. *** - Если мы всё решили, то начнем, - сказала Элинтар. Рэнданиэлла кивнул, ослабил шнуровку и принялся стягивать свою кожаную перчатку. - Рэн, - прозвучал неодобрительный голос эльфа-шамана, - еще один шрам захотел? Принц фыркнул: - Шрамы украшают мужчину, разве нет? - Не смешно, Рэн. Рэнданиэлла вздохнул и посмотрел на друга: - Без перчатки я лучше чувствую меч. - Без перчатки ты рискуешь лишиться руки! - А ты рискуешь лишиться жизни, но я же молчу! Вот и ты помолчи! Всё, разговор окончен, Рис. Рэнданиэлла отбросил перчатку в сторону и вышел на середину поляны, шаманы встали напротив. - Отойдите подальше, - предупредила остальных Элинтар. Принц вытащил оружие из ножен. В руках мастера Серебряный Меч едва слышно запел и начал "оживать", от рукояти до острия по серебристой стороне покрываясь мягким голубоватым свечением. Рэнданиэлла сделал пару взмахов и удовлетворенно кивнул. Шаманы встали так, чтобы в середине оказалась Элинтар, и взялись за руки. - Начали? - спросил принц. - Да, - решительно ответил Ритхэн и вытянул вперед свободную руку. Рэнданиэлла внимательно посмотрел на подставленную под прикосновение Серебряного Меча узкую ладонь аристократа, а потом взглянул на своего шамана. Ристал кивнул. Рэнданиэлла кивнул. Серебряный Меч разрезал воздух... раз-другой... третий... четвертый... сияние с каждой секундой становилось все тусклее... пятый... шестой... Шаг. Взмах. Свист. Голубой росчерк. Подставленная ладонь. Касание. Слепящая вспышка! *** - Элинтар, ответь мне! Очнись! Я кому сказала - очнись немедленно!! - Лосс, не ори мне в ухо. Знаешь, как голова раскалывается... Темная мелисни с облегчением выдохнула и улыбнулась. - Я испугалась, - внезапно честно призналась Лосс. - Сверкнуло, будь здоров, как. Нас даже назад ударной волной отбросило. - Говорила же: отойдите подальше, - проворчала Элинтар, приподнимаясь, Лосс помогла ей сесть. - Со мной всё в порядке. Как остальные? - спросила она, оглядываясь. Как раз в этот момент рядом с ними очнулся эльфийский шаман, которого Ритхэн немилосердно тряс, что-то приговаривая вполголоса. - Шаман, прекрати, - слабо возразил эльф. - Последние мозги же вытрясешь. - А зачем они тебе? - зло спросил аристократ. - Все равно ты ими пользоваться не умеешь! Вот скажи, кто должен был принять поток?! - Мы это не обсуждали, - открыв глаза, Ристал поморщился от яркого света и неожиданно обнаружил, что великолессец, пытаясь привести его в чувства, по-хозяйски уселся на него верхом. - Шаман, может, слезешь с меня? - Ну уж нет, я пока с тобой не разберусь - ты от меня не отвяжешься! Зачем ты принял поток вместо меня?! - Мальчики, не хотелось бы вас прерывать, - к ним подошла эльфийка, - но там Рэнданиэлле надо руку обработать. Ристал тихо выругался и сел, попутно спихивая с себя аристократа. - Я его сейчас точно прибью. Зеленым пуписом клянусь! *** - Рэн, вот скажи, ты что, серьезно задался целью сделать из меня Целителя? - Богиня с тобой, Рис, какой из тебя Целитель? - Рэнданиэлла чуть поморщился: - Больно, между прочим. - Рукой не шевели. А сейчас вообще лучше не дыши. Рэнданиэлла понял намек и замолчал, позволяя шаману работать в тишине. С места, где они устроили импровизированную лечебницу, просматривалась поляна замечательно, а потому от взгляда принца не ускользнули малопонятные и местами весьма хаотичные действия некоего аристократа. - Что он задумал? - Спроси что-нибудь полегче, - проворчал Ристал. - Он уже нашел их? - Это не так-то просто, Рэн. И может занять некоторое время. - Сколько? Шаман не отвечал, сосредоточенно водя пальцами над ладонью принца. - Порез глубокий. Останется шрам. Очередной. - Плевать, - отмахнулся Рэнданиэлла. - Ты не ответил на вопрос. Ристал накрыл своей ладонью свежую рану и зашептал слова на древнем наречии. - Готово, - через пять минут о недавно пролитой крови напоминал лишь тонкий белый шрам, тянущийся от указательного пальца до запястья. - Спасибо, - Рэнданиэлла несколько раз сжал-разжал кулак, проверяя чувствительность, и удовлетворенно кивнул. - Ристал. Вопрос. - Рэн, - вздохнул шаман, поднимаясь на ноги. - Я не знаю. Может быть... - Есть! - над поляной проплыл победный вопль аристократа. *** Мир раскачивается. Вперед-назад. Вперед-назад. Вперед-назад. Вперед-назад. Ластхэн помнит это чувство... ...вперед-назад... вперед-назад... Но тогда был ветер в лицо, скрип трущейся о ветку веревки, смех Ритхэна и - впервые - самый обычный чистый детский восторг от ощущения, простого ощущения... полета. ...вперед-назад... вперед-назад... Вперед - в небеса взмывают качели; назад - тянет обратно к земле; вперед - руки Ритхэна упираются в спину, и снова в небеса взмывают качали; назад - мгновение в наивысшей точке, и снова тянет обратно к земле... вперед... назад... Вперед - нет ветра. Назад - нет знакомых рук. Вперед - восторга нет, и детства тоже почти не было. Назад - и никто не поймает... Вперед-назад. Вперед-назад. Вперед. Назад. Вперед. Назад. - Просыпайся, красивый... В темноту вторгается голос. Отдаленный, смутно знакомый. - Пора просыпаться. Губ касается что-то твердое, и на язык льется прохладная, чуть сладковатая жидкость. Ластхэн непроизвольно сглатывает и вдруг понимает, что до безумия хочет пить. Но глотать неприятно, почти больно... и как будто непривычно. - Тихо-тихо. Осторожнее, красивый... осторожнее. Капли воды срываются с непослушных губ, стекают по подбородку, шее, исчезают за воротником. Ластхэн этого почти не чувствует. - Ну, всё-всё, - тянет насмешливый, все еще только смутно знакомый голос, и воды больше нет. - Пора открывать глазки, красивый, - продолжает издеваться голос. И Ластхэн вдруг осознает: темно - это потому что глаза закрыты. Ластхэн честно пытается их открыть, но веки тяжелые и совершенно не хотят поддаваться слабым потугам воли. Но Ластхэн не сдается и пробует снова и снова. Не сдается. Снова и снова. Не сдается, даже когда совсем рядом вновь звучит этот голос... - Просыпайтесь, кна ми, уже пора. ...и Ластхэн его узнаёт. *** - Этот мудак все-таки снял с Ласта перстень. Придурок херов. Наверняка перед Ластом выпендриться решил. Тварь тупая, сссскотина... Ну, ничего, сейчас ты у меня попляшешь! Думаешь, шаман где-нибудь в отключке валяется?! А вот хер тебе! Выкуси!! - орк-шаман стоял на коленях и, ни на кого не обращая внимания, яростно выдирал траву из земли. - Уж я-то тебе яйца оторву, мразь! И сожрать заставлю!! Орк вдруг замер, будто к чему-то прислушиваясь, и медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы: - Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Плохо-плохо-плохо! - Что еще? - быстро спросил Рэнданиэлла. - Они не двигаются. На одном месте стоят. Надо торопиться, - шаман с удвоенной энергией снова принялся рвать траву. Ристал и Элинтар переглянулись, обменялись кивками и опустились на колени рядом Ритхэном. - Помочь? - просто предложил Дарсхон, наблюдая, как шаманы тщательно очищают небольшой участок земли. - Нет, - бросил Ристал и, не отвлекаясь от своего занятия, продолжил: - Рэн, слушай меня очень внимательно. Как только заклятье будет готово, из центра этого круга вырвется синее облако. Идти за ним нельзя, но можно проследить, куда оно отправится. Там, где оно приземлится, вы и найдете орков. Если, конечно, они с этого места уйти не успеют. После этого заклятья толку от нас будет мало, поэтому бери с собой... - Я пойду, - вызвался Дарсхон. - Я тоже, - сказал гвардеец. Ристал кивнул. - Бери с собой людей. Только будьте осторожны. Радиус зоны поражения примерно метров двадцать, и раньше чем через полчаса туда соваться не надо. Понял меня, Рэн? - эльф серьезно посмотрел на друга. - Понял. - Рэнданиэлла, - теперь уже к нему обратилась Элинтар. - Когда их найдете, они будут без сознания. Это нормально. Пытаться их будить не надо, они сами очнутся часа через три. - Понял, - повторил принц. - Начали! - скомандовал орк-шаман. - Выйти всем из круга! - Элинтар щелкнула пальцами, и вокруг шаманов пробежал оранжевый огонек, описывая правильной формы окружность. Пока остальные покидали опасную зону, шаманы начали нараспев произносить слова на древнем наречии и по очереди рисовать какие-то знаки на расчищенной земле. Продолжалось это минуты три. Потом Ристал и Элинтар подняли руки. - Давай, - кивнула Ритхэну светлая мелисни. Ритхэн потянулся к самому центру круга, и все с огромным удивлением услышали из его уст не слова древнего заклятья, а дурацкую детскую считалочку-страшилку. - Первый мальчик пошел погулять, - прямая длинная линия. - Его братец сел в карты на деньги играть, - полукруг. - Третий задумчиво книжку читал, - ломаная кривая. - А четвертый отцу, как всегда, помогал, - быстрый уход вправо. - Пятому ближе и милее свирель, - много-много кругов. - А шестому поет его друг-соловей, - штрих, штрих и плавно налево. - И так за занятием каждый своим, - рука движется медленно, не останавливаясь, - за мертвым седьмым никто не следил, - резко вниз. - Назад, - успела выкрикнуть Элинтар. *** - Наконец-то проснулся. Марохн довольно ухмыляется, наблюдая за медленно открывающим глаза аристократом. - Еще воды? Марохн знает, что после сонного зелья такой концентрации, Ластхэна будет мучить жажда. Но воин совершенно ничего против этого не имеет. Даже наоборот - он этому рад. Ведь в этом случае даже предлог есть, чтобы... ...зарыться пальцами в шелковистые распущенные ("Ох, Кна'схэн Великий, наконец-то распущенные!") волосы и, ладонью поддерживая за затылок, легонько приподнять ему голову, поднести горлышко фляги к приоткрытым пересохшим губам... и с жадностью впитывать каждую секунду чужого блаженства, упиваться каждым чужим движением, замечая даже малейший трепет ресниц, и сгорать, сгорать от черной зависти к этим каплям, право имеющим беззастенчиво срываться с губ и ласкать беззащитно-обнаженную шею... ...от зависти, потому что они-то на это право имеют, а... А у тебя, бля, права такого нет! И никогда, бля, его не будет!! Если не... Марохн стискивает зубы и усилием воли заставляет себя успокоиться. Сейчас нельзя срываться. Сейчас надо вести себя уверенно и хладнокровно. Ведь ты здесь, бля, победитель! А победители ведут себя уверенно и хладнокровно. Ластхэн же тем временем, вдоволь напившись, чуть поворачивает голову и смотрит на свое плечо. - Коса тебе не идет, - решает объяснить распущенные волосы Марохн. Убирая руки от аристократа, он не без мрачной удовлетворенности отмечает, что во время своего небольшого срыва, внешне себя ничем не выдал. Ластхэн это заявление не комментирует, лишь слегка морщится, когда его голова вновь касается земли. - Зачем ты это сделал? - голос у аристократа тихий и... усталый. Марохн отворачивается, убирая флягу. - За последнюю неделю я много чего сделал, кна ми. Что конкретно вас интересует? - можно добавить чуточку сарказма или иронии, но главное, чтобы уверенно и хладнокровно. - Зачем ты его убил? - Он мне помог. Получается, что предал тебя. Он предатель. Предатель заслуживает только смерти. - Ты сам предатель, - совсем уж тихо произносит Ластхэн, но Марохн его слышит. Воин стальной хваткой сжимает подбородок аристократа, заставляя смотреть только на себя, и резко приближает к его лицу свое. - Думаешь, я этого не знаю? - весомо шепчет Марохн, в его глазах вдруг вспыхивают зловещие багровые искорки. - Думаешь, не знаю? Знаю. Поверь мне, знаю. Но ни мгновения не жалею. Догадываешься, почему? Потому что вот это... - Марохн, не отводя взгляд, второй рукой тянется вниз, к связанным запястьям аристократа, и без малейшего усилия снимает с его пальца перстень, - потому что вот это... - воин поднимает руку и демонстрирует перстень Ластхэну, - это - мое право. Мое право на тебя. Победитель, бля! Уверенно и хладнокровно, бля! Да пошло всё на хер!! Губы. Грубо, жестко. Привкус крови. Своей? Его? Плевать! Шея. Терзать, кусать, не ласкать. На нежность уже не хватает ни сил, ни выдержки. Руки на коже. Прохладная, гладкая. Жадно, с жадностью, с одержимым обожанием. Больше-больше! Больше, бля!! Вдохнуть запах победы! ...всегда ведь знал, что у победы будет аромат его волос... И крышу сносит окончательно. Уже нельзя остановиться. Уже ничто не остановит. Только руку протянуть и сорвать к чертям одежду... Сильный толчок в грудь отшвыривает метров на пять. Марохн лежит на спине и, пытаясь отдышаться, ловит в голове обрывочные мысли: "Дерьмо... Идиот ты, Марохн! Он же аристократ, забыл? Как же, забудешь тут... из-за этого же всё и началось... А аристократы... они от рождения... с магией обращаться умеют... Даже если инициацию не прошел, кое-что умеет и он... Первый - мать его - Шаман постарался... Дерьмо! Но, ничего, сейчас мы управу найдем..." Марохн приподнимается на локте, желая только одного - немедленно вернуться к столь нетактично прерванному занятию, и непонимающе хмурится, замечая, как с неба на землю спускается странная синяя дымка... *** - Рэнданиэлла, ты уверен, что мы правильно идем? "Идем" - было еще сильно сказано. Ни дорог, ни троп принц эльфов и не думал искать, ринувшись по прямому - а следовательно, и самому короткому - пути. А то, что представлял собой этот путь почти непроходимый бурелом, по которому они уже добрый час буквально силой продирались, Рэнданиэлла почти не замечал. - Да. Почти на месте уже. И, действительно, метров через сто, вынырнув из очередного болотца цепких приставучих веточек лесных ягод, они вышли на небольшую, выгодно затерявшуюся среди плотного подлеска поляну. Рэнданиэлла замер на долю секунды, но в следующее мгновение уже был на коленях возле Руки орков. Аристократ лежал на земле на боку, почти полностью укрытый своими же собственными распущенными волосами. Даже лица не различить, только опутанные тонкой эльфийской веревкой ноги и кисти рук видны из-под бесподобного серебристого "одеяла". Рэнданиэлла быстро стащил вновь надетую по настоянию Ристала перчатку и, не глядя, положил ее рядом с собой. Осторожно, словно боясь причинить вред неловким прикосновением, отвел с лица аристократа слегка испачканные в земле волосы и, не сдержавшись, выругался в голос. Видимых серьезных повреждений у аристократа не было, но кровь на губах и подбородке и начинающие наливаться цветом ушибы-укусы на шее недвусмысленно говорили о том, что здесь происходило. - Убью, - негромко выдохнул эльф, и прозвучало это мрачным обещанием. Первым делом Рэнданиэлла распутал веревку, достал из-за голенища кинжал и отрезал от нее небольшой кусок. Затем бережно приподнял аристократа в сидячее положение, прижал к груди, уложив его голову себе на плечо, и попытался свободной рукой собрать его волосы. - Помочь? - рядом с ними на колени опустился Дарсхон. Эльф вздохнул, уже осознав, что один он с этой задачей не справится. - Да. Держи, - Рэнданиэлла передал молодому человеку кусок эльфийской веревки. Дарсхон быстро, но аккуратно собрал волосы аристократа в хвост, перевязал. - Спасибо, - кивнул Рэнданиэлла. Эльф напряженно всматривался в безмятежное лицо Руки еще с минуту, потом поднял руку и кончиками пальцев нежно провел по его губам, желая стереть запекшуюся кровь. - Не его, - негромко сказал Дарсхон. - У этой сволочи губа прокушена. Рэнданиэлла нахмурился и через плечо оглянулся на второе бессознательное тело, возле которого уже с мечом в руке дежурил командир королевских гвардейцев. - Дождитесь меня, - не то попросил, не то приказал Рэнданиэлла, посмотрев в глаза принца людей. Дарсхон просто кивнул. Рэнданиэлла поудобнее перехватил аристократа за плечи и под колени и легко поднялся на ноги. - Скоро вернусь, - коротко бросил он людям и скрылся за деревьями. *** Ожидание утомляло и выматывало. ...тягучее... бессильное... ожидание... И только на третьем часу оно прервалось почти синхронным выдохом. Первым к Рэнданиэлле подскочил Ристал. - Я тут с вами точно Целителем скоро стану, - беззлобно проворчал эльф-шаман, внимательно вглядываясь в ценную ношу принца. Рэнданиэлла покорно остановился, позволяя другу осмотреть повреждения Руки орков. Эльф-шаман поводил над ним руками, прошептал пару фраз, дотронулся до его щеки и едва заметно кивнул. - Ничего страшного, - сказал Ристал. - Не успел, - чуть слышно, только для принца, добавил он. Рэнданиэлла не ответил, лишь кивком поблагодарил друга, и шагнул туда, где стоял шаман орков. Ритхэн указал на расстеленное на траве одеяло и сам сел на его краешек, раскрывая объятия. Рэнданиэлла осторожно уложил Руку в эти объятия, разрешая Ритхэну притянуть его к себе. Ритхэн уткнулся носом в макушку своего спящего друга и прикрыл глаза. Сыновья Рассветного Пламени обменялись взглядами и отступили, оставляя их в покое хотя бы на пару минут. Рэнданиэлле не хотелось уходить, ему хотелось остаться и своими глазами увидеть пробуждение Руки, но одно незаконченное дело не могло ждать. Принц решительно развернулся к светлой мелисни: - Мне нужно три часа. Элинтар молча кивнула, и Рэнданиэлла снова исчез за деревьями. - Уступишь ему свое право? - спросила Лосс у Ритхэна. Сама она уже сидела около аристократов и рассеянно поглаживала ладонь своего брата. Ритхэн лишь усмехнулся и покачал головой: - Теперь это уже его право. *** Как Рэнданиэлла и ожидал, к его возвращению орк-воин уже пришел в сознание. Люди были мрачны и хранили молчание, но, как и было обещано, к орку никто не притронулся. - Спасибо. Дальше я сам, - с ходу заявил Рэнданиэлла. Видно, люди ждали чего-то подобного, потому что без протестов и вопросов покинули поляну, оставляя орка и эльфа наедине. Рэнданиэлла выждал пару минут после их ухода и приблизился к воину. Нарочито медленно вынул меч из ножен и демонстративно стал его осматривать. - Знаешь, что такое Серебряный Меч, орк? Воин молчал. - Отвечай, когда к тебе обращаются, мразь, - холодно процедил эльф и пнул орка под ребра. Связанный той самой эльфийской веревкой, которой до него был опутан его кна, воин не смог ни уклониться от этого удара, ни ответить на него. Рэнданиэлла присел перед ним на корточки и поднес лезвие меча к его лицу. - Серебряная сторона, - начал рассказывать принц, - быстрая смерть и почти безболезненная. А вот черная сторона, - эльф перевернул меч, - черная сторона это уже похуже... Эльф смотрел на оружие и, будто зачарованный, не мог оторвать от него взгляд. Но потом как-то странно хмыкнул, снял ножны с пояса, снова убрал в них меч и положил рядом с собой на землю. - Но знаешь, что, орк? - теперь уже в открытую мрачно ухмыляясь, сказал Рэнданиэлла. - Ты и смерти-то от Серебряного Меча не заслуживаешь. В руках эльфа появился кинжал, который тут же был приставлен к горлу воина. - Что грозит обычному орку за связь с аристократом? - прищурился эльф. - Отвечай, мразь. - Изгнание, - прохрипел орк. - Всего лишь Изгнание? - иронично поинтересовался Рэнданиэлла. - И месть шаманского братства. - Так вот считай, орк, что месть вашего шаманского братства тебя настигла в моем лице. Рэнданиэлла ожидал всего, чего угодно, но не улыбки на губах приговоренного им к смерти. Покровительственной улыбки, всё знающей и всё понимающей. - Передай Ластхэну, что заговор устраивал я. И только я. Ненадежны все, кто сопровождал его в Марастон. Кроме аристократа. Аристократа пришлось заставить силой. Первым Воином Ластхэн пусть назначает Варсахна. Он надежен. Он не поддался ни на уговоры, ни на угрозы. Он разберется с Личной Армией. Рэнданиэлла выслушал воина и кивнул, понимая, что тому сейчас незачем хитрить и обманывать, а для Руки эта информация представляет большую ценность. - Передам. Что-нибудь еще? - Да, - кривая улыбка превратилась в не менее кривую ухмылку, и орк не отказал себе в удовольствии смачно плюнуть в принца: - Сдохни и сгори в Багровом Пламени, ублюдок. - После тебя. *** Принц эльфов появился только спустя час после прихода людей. Он не произнес ни слова, ни на кого не взглянул, просто подошел ко все еще сидящим на одеяле аристократам и опустился на колени рядом с ними. Так же молча взял левую ладонь Ластхэна и одел на его палец принесенный с собой перстень. Перстень одел, но вот руку отпускать не торопился. А Ластхэн, казалось, этого даже не замечал. Взгляд аристократа был прикован к лицу принца эльфов, вот только смотрел он не в серые глаза, а чуть ниже. С запозданием Рэнданиэлла догадался, в чем дело, но было поздно. Ластхэн поднял вторую руку и осторожно провел по щеке эльфа. Чуть нахмурившись, посмотрел на свои запачканные кровью пальцы. - Это... - Рэнданиэлла никак не мог найти нужных слов; правда была очевидна, но озвучивать ее почему-то не хотелось, - это... - Это ничего, - прошептал Ластхэн. - Ничего. Главное... не ваша. Неожиданно над поляной разнесся смех. Смех. Искренний. Беззаботный. Веселый. Почти. Всего-то и надо - сделать вид, что не замечаешь звучащей в нем явной истеричной нотки. - Осенью, брат! Снова осенью! - Лосс раскинула руки в стороны и повалилась спиной на мягкую траву. - Чувствуете? Ну, теперь-то вы чувствуете?! Чувствуете?! В воздухе пахнет осенью... - до слез хохотала темная мелисни и не могла остановиться. *** Перед глазами летают кровавые мошки, и сердце бьется где-то под горлом. Каждому удару вторит боль, пульсирующей волной растекаясь по телу. Ноги уже не чувствуются, а левой рукой не пошевелить, как ни старайся. Дыхание вырывается с хрипом, и с каждой секундой всё труднее вдыхать: на грудь всё валятся и валятся тяжеленные невидимые камни, без устали и без передыха. А ты лежишь и гадаешь, от чего умрешь скорее: от потери крови или нехватки воздуха? Ублюдок пообещал мучительную смерть. Но ублюдок ошибся. Смерть не была мучительной, она была просто... медленной. Ведь ублюдок ничего не знает о боли, даже не догадывается. Агонизирующая, до бела раскаленная, пульсирующая во всем теле - это не боль. Боль - это когда прикоснуться не можешь. И не потому что права не имеешь, а потому что законы гласят: у тебя нет ни единого шанса это право получить. Законы. Законы, а не собственное и его сердца. Законы, а не собственное и его желания. Законы сказали "нет", а его ты уже и не спрашивал. Ты согласился с законами, подумал, что сможешь так жить, смирился... а когда понял, что смирился не до конца, поздно уже было что-то менять. Ты стоял не на той позиции, с которой мог диктовать свои условия. Но ты знал. Всегда есть кто-то, кто может, если и не ломать законы, то пренебрегать ими, обходить, не замечать их. Всегда есть кто-то. Оставалось дело за малым - надо было стать этим "кем-то". Логическая цепочка проста и совершенна, идеальна, непогрешима. Рой кровавых мошек становится всё больше. От стука сердца закладывает уши. По щеке и подбородку течет что-то липкое, неприятное. ...идеальна, непогрешима... Со всех сторон обступает темнота. Еще чуть-чуть и она сомкнет ледяные объятия. Из последних сил пытаешься улыбнуться: Сарис - милая девушка, надо встретить ее улыбкой... ...непогрешима... Закрыл глаза или нет - не знаешь. Вокруг непроглядная тьма. Ты летишь куда-то вниз, ты падаешь, ты падаешь, ты слышишь... ...шелест листвы; тихий, оглушительно-тихий шелест листвы и тягуче сочащийся сквозь него глубокий мелодичный смех... - Ты сказал, я могу называть любую цену. конец главы