Багровое пламя, или Сказочка о спасении мира

*** - Как думаешь, сколько мы здесь? - Несколько минут или несколько веков... не понять... - А может, время и вовсе застыло? Здесь же всё неизменно. - Может. Но я все равно считаю секунды... по ударам сердца. - Это неправильно: сердце стучит быстрее. - Я так хочу. - И сколько уже насчитала? - Не знаю. Я постоянно сбиваюсь. *** А знаете ли вы... Нет, наверняка не знаете. Думаете, что это - дар богов, благословение, величайшая милость, величайшая награда... Хотите правду? На хер. На хер такую награду. Черная Звезда - это проклятье. Я знаю. Поверьте - знаю. Потому что я и есть - Черная Звезда. Я знаю, каково это: каждый день видеть в зеркале совершенное лицо. Я знаю, какова за это расплата. Самый надоевший комплимент, догадаетесь, какой? "Будто сам Мастер вылепил". В первый раз... или два-три... от этих слов по всему телу пробегают иголочки удовольствия. Пробежали - укололи - растаяли - теплом растеклись - заставили улыбнуться. А раз на двадцатый? Досадливо поморщишься и подумаешь: "Надоело. Ненастоящее". И улыбнешься натянуто, неестественно. Хотя мало кто заметит: улыбнулся же ведь, не оставил без внимания. ...готов жизнь поставить на карту: он ему этой фальши не говорит... А может, так оно и есть на самом деле. Может, и вправду Мастер. Почему бы, в конце концов, Наринате не обратиться к брату с такой ничтожной просьбой: создать совершенство из ее любимых детей? И почему бы Мастеру не согласиться, затратив на это всего лишь частичку из отпущенной ему вечности? Пустяки какие, право слово. ...и ведь Мастеру вполне по силам даже совершенство... Глаза небесно-голубые, и длинные ресницы, тень от которых заставляет радужку казаться матовой; высокие скулы и чуть впалые щеки; немного заостренный подбородок; гладкий высокий лоб и идеальной формы тонкие брови; небольшой аккуратный нос, полные чувственные губы... Поэт сказал бы всё это другими словами, но я не собираюсь себя этим утруждать. Привыкнуть можно к чему угодно, было бы только время. У меня была вся жизнь - я привык к совершенству. И даже почти свыкся с мыслью о плате за этот непрошеный дар. ...у него нет совершенства. Есть что-то другое, что неизменно притягивает взгляды... Какая плата, спрашиваете вы? Жизнь, никогда тебе самому не принадлежавшая, и сердце, ненароком отданное не тому. И обратно ведь не потребуешь, не выторгуешь, не соберешься с силами, чтобы... потому что... всё. Без остатка. "Только Черные Звезды умеют любить, отдавая себя без остатка". ...и это единственный способ, которым умеют любить Черные Звезды. ...жизнь моя... Я никогда не слышал ничего более настоящего; более многозначного, и в тоже время простого; более нежного, насмешливого, глубокого, ласкового... жестокого. Разрывающего душу на мелкие клочки. Заставляющего принимать опрометчивые решения, совершать необдуманные поступки... "Доброе утро, жизнь моя", - любимым голосом - и не тебе. Нарината - Мать моя, Создатель мой, Благодетель мой, Божество мое - будь ты проклята. Будь. Ты. Проклята. Слышишь меня - проклята!! ...как же я тебя ненавижу. *** Лосс всегда думала, что лорд Ранован не выглядел на свои годы. А она всю свою юность провела среди людей, поэтому могла утверждать это почти наверняка. Но в тот момент... около мертвого тела того, кого считал сыном, он смотрелся стариком... осунувшимся усталым стариком. Он отказался продолжить путь к Колыбели. Командир королевских гвардейцев забрал тело своего принца и заявил о намерении вернуться с ним в Марастон. Его никто не остановил. Наоборот, Рэнданиэлла даже приказал троим "призрачным лучникам" их сопроводить. ...Керрил ушел вместе с ними. *** Уже стемнело. Небольшой костер развели всё в том же задумчивом молчании, что шли от рощи до Алесс... - Мой Первый Воин - Дирсал. Лучники: Каррал, Сарвал, Тарриниэлла, Сэрвал, Суррал, Прансаниэлла, Тиррал, - Рэнданиэлла демонстративно притянул к себе Ластхэна: - Мой супруг. - Ваше высочество, - почти в один голос произнесли "призрачные лучники" и поклонились. - К вашим услугам, ваше высочество, - Дирсал уже сидел, и чтобы выразить свое почтение, ему сначала пришлось подняться. Лучники не задержались около костра, почти сразу скрылись в тенях. Первый Воин снова присел вместе с остальными. - Счастлив вновь увидеть вас, кна'тар'хэн, - чуть улыбнулся Дирсал. - Вот только обстоятельства, к сожалению, не лучшие... Ластхэн удивленно взглянул на воина. - Больше никаких "кна'тар'хэнов", Дирс. - Я понял-понял, Рэн, не дурак. И, кстати, никогда и не сомневался, что именно так всё будет... - Меня что, уже все эльфы в лицо знают? - приподнял бровь Ластхэн, не расслышав последней тихой фразы. - Сомневаюсь, ваше высочество. В смысле, пока нет, но скоро - конечно же - узнают. - А ты? - А я, ваше высочество, особый случай. Я уже видел вас однажды. А увидев вас однажды, невозможно забыть, - эльф пожал плечами с таким видом, будто говорил общеизвестную истину. - Ты меня видел? Когда? - Давно, ваше высочество. В Алессах. Не просто видел, мы с вами разговаривали. Но вы меня не помните, это и понятно... Ластхэн задумался на мгновение: - Ты был капитаном того отряда... вам удалось захватить в плен Ритхэна. Дирсал усмехнулся: - Если Ритхэн - это вот он... то да, это был я. - Это был первый и последний раз, когда я оказывался в плену, - пробормотал орк-шаман. - А тот раз, когда... - начал Ластхэн. - А тот раз не считается! - отрезал Ритхэн. Ластхэн покачал головой, но спорить не стал. - Дирсал, - заговорила Элинтар. - В Алессах и Залесье безопасно? - В Алессах на нашей территории - да, - ответил воин. - Залесье - чисто. Отверженные иногда бродят поодиночке, но, натыкаясь на сопротивление, предпочитают уносить ноги. Отряды у них пока небольшие. Лишенные Души еще слабые, плохо им подчиняются. Только за счет этих продажных людей и держатся. Но, думаю, скоро они силы накопят достаточно... - А вот этого мы постараемся не допустить, - прервала его светлая мелисни. - Каким образом? - скептически поинтересовался Дирсал. - Я думаю, Дирсу надо пойти с нами, - неожиданно сказал Рэнданиэлла, взглянув на Элинтар. Элинтар задумчиво кивнула. - И "призрачным лучникам" тоже, - высказался Ластхэн. - Никогда прежде не видел их в деле... - Впечатляет? - хмыкнул Рэнданиэлла. - Не то слово! - покивал Ритхэн и протянул с намеком: - А я думал, что вы, тирэ Амадиэлла, лучшая лучница Залесья... - Так и есть, - спокойно ответила эльфийка. - Но не надо сравнивать обычных лучников с "призрачными". - А в чем отличия? Принцесса недовольно глянула на орка-шамана: - Хотя бы в том, что всех своих "призрачных" Рэнданиэлла поименно знает. А спросите-ка у него имена всех обычных... - ...и выслушайте, как далеко он вас пошлет, - за эльфийку закончил Ритхэн. - Я понял. Больше лезть с глупыми вопросами не буду. - Сомневаюсь, - тихонько откликнулась Амадиэлла. - Я, конечно, подчиняюсь приказам, но предпочитаю быть в курсе дела, - ни к кому конкретно не обращаясь, заявил Первый Воин. Рэнданиэлла и Элинтар переглянулись. Элинтар снова кивнула. Но принц лишь проронил: - Рис, будь другом... И Ристал, подкинув в костер пару веток, начал рассказывать. *** - Алессы и Залесье пройдем быстро, - кивнул Первый Воин. - Но вот дальше... - И то, что будет дальше, тоже, - прервала его Элинтар. - Я понимаю, что необжитая местность Сумрачного Леса - идеальное место для Отверженных. Я знаю, что теперь все Смотрящие спят и видят в радужных снах этот медальон. Я всё это знаю. Но мы постараемся. Иначе нельзя. Все молча кивнули, признавая правду слов мелисни. - Но есть одна вещь, которая, боюсь, не может ждать, - сказал Дирсал. - Его величество... - Что с моим отцом? - Рэн, он не хотел тебя тревожить, но он... совсем плох. Целители говорят, недолго ему осталось... Рэнданиэлла нахмурился, Ластхэн чуть отстранился и заглянул ему в лицо. Но принц лишь покачал головой, не отводя взгляд от пламени костра: - Мы не можем идти в Листиэв. - Все мы - нет, - тихо сказал Ластхэн. - Но, может, тебе сходить одному? Тайно. Ненадолго. Ночью. Только увидеть и всё. Рэнданиэлла посмотрел в такие близкие зеленые глаза, поднял руку и погладил аристократа по щеке. Улыбнулся. - Ты прав, жизнь моя. Мы сходим к отцу тайно. Он давно хотел тебя увидеть. - Меня? - переспросил Ластхэн. - Моего будущего супруга, - пояснил Рэнданиэлла. *** ...как же я тебя ненавижу... Как же я тебя ненавижу... но от этого не меньше люблю. Я увидел тебя впервые чуть больше года назад. Ты приезжал по каким-то своим делам в дом моего отца. Тогда Ланканиэлла уже знал о моем существовании, и изо всех сил старался загладить свою вину передо мной. Но не очень-то мне хотелось в Черные Звезды... И все же я согласился пожить в его доме на правах менестреля. Ланканиэлла думал, что посмотрев, как живут мои сводные братья, и я прильщусь такой безбедной беззаботной жизнью... Но потом приехал ты. Ты был вежлив со всеми Черными Звездами, с улыбкой отвечал на их расспросы, делал им дежурные комплименты, открывал перед ними двери... в общем, делал всё, чего требовали приличия и традиции. Но на прямой вопрос Ланканиэллы рассмеялся и ответил: "Не в этой жизни, тирэ Ланканиэлла". Я знаю. Я подслушивал вас из-за шторы. И ни капельки не сожалею... ...потому что уже тогда я знал, кому отныне принадлежит мое сердце... ...потому что уже тогда я знал, что сделаю всё, чтобы добиться тебя... ...потому что именно тогда начал созревать план. *** Серые маскировочные плащи, которые они позаимствовали у "призрачных лучников", прекрасно скрывали их от посторонних глаз. Но и без того Рэнданиэлла пока безошибочно выбирал самые пустынные тропы, на которых не попадались ни патрули, ни мерцающие "светлячки". Почти не глядя на дорогу, полностью доверившись в этом отношении спутнику, Ластхэн увлеченно смотрел по сторонам. Листиэв - главный эльфийский город, город, в котором расположился Дом Рассветного Пламени - и вправду впечатлял. Особенно ночью. Тихонько шелестели листья над головой; ветер заставлял их танцевать в мягком свете магических "светлячков" под пение ночных птиц, а они капризничали, сбивались, противились и начинали вновь. За этой завораживающей игрой можно было наблюдать бесконечно. А можно было отвлечься и посмотреть на дома, устроенные в ветвях огромных деревьев. И начинать уже другую, свою игру: пытаться найти как можно больше мелких деталей в убранстве, рассмотреть как можно больше отличий. Ведь каждый дом - неповторим. По особому украшен, по особому устроен. Но все они - одинаково красивы и изящны. А в полумраке, в отсветах движущихся огней - они и вовсе производили впечатление игрушечных домиков сказочных прекрасных принцесс... Да-да, у Ластхэна в детстве тоже была книга со сказками и красивыми-красивыми картинками... давным-давно... одна... но была. - Пришли, - произнес принц, останавливаясь. Ластхэн посмотрел вперед и не сдержал вздоха. Дворец Руки орков тоже был прорублен в скале, но никогда орки не пытались из своего "куска камня" создать того, что создали эльфы. А создали эльфы... то место, в котором действительно хотелось жить. В то время как орки, вероятнее всего, так и будут довольствоваться обустроенными, но по сути обычными - сырыми и холодными - пещерами... - Мы дома, - глядя аристократу в глаза, улыбнулся Рэнданиэлла. - Тебе нравится? - Очень, - прошептал Ластхэн. *** Рэнданиэлла не стал стучать, сразу открыл дверь и бесшумно вошел. В спальне царил полумрак, лишь на прикроватном столике тускло горела желтая магическая лампа. И в ее свете, сидя на разобранной постели, читал книгу эльф. - Отец, - громко и неодобрительно произнес Рэнданиэлла. Ластхэн, который остался у двери и не решился пройти дальше, удивленно взглянул на направившегося к кровати принца. - Порою ты ведешь себя хуже ребенка. Уже ночь. Тебе давно пора отдыхать... - А ты пришел меня разбудить, да? - чуть улыбнулся король, откладывая книгу в сторону. Рэнданиэлла остановился около него и с усмешкой покачал головой. - Присядь, - старший эльф похлопал ладонью по одеялу. Рэнданиэлла послушался и опустился на краешек кровати: - Как ты? Король сделал нетерпеливый жест. - Всё хорошо. Больше ты слушай этих Целителей... - но потом помолчал и тихо добавил: - Они говорят, со дня на день болезнь перейдет в последнюю фазу... тогда я даже читать не смогу. Вот, - он указал на книгу: - С детства ее люблю. Перечитать всё повода не было... Они замолчали. Рэнданиэлла сжал в руках ладонь отца и низко опустил голову. - Ну-ну, это что такое? - король высвободил руку из пальцев сына и мягко коснулся его волос. - Всё хорошо. Лучше скажи мне, сын: ты насовсем вернулся? Рэнданиэлла сначала просто качнул головой, потом прочистил горло и все же поднял взгляд: - Нет. Только на эту ночь. С тобой повидаться... - Ах, ну раз так... хорошо. Освободи-ка место, сын. - Что? - Вставай-вставай. Тебя я уже увидел. Теперь я хочу увидеть юношу, которого ты привел в мою спальню, - взгляд короля остановился на Ластхэне. Рэнданиэлла обернулся и с улыбкой позвал: - Иди сюда. С секундным колебанием, но Ластхэн все же приблизился к двум эльфам. Рэнданиэлла встал, освобождая ему место. - Нет, я... - попытался возразить аристократ. - Садись, - оборвал его король. Тон был мягкий, но повелительный. Ластхэн подчинился. И стало очень тихо. Ластхэн думал, что Рэнданиэлла представит его, но он молчал. И Ластхэн с каждым мгновением всё неудобнее чувствовал себя под изучающими взглядами таких же, как и у принца, серых глаз. - Правду говорят, - наконец, произнес король. - Простите? - не совсем понял Ластхэн. - Правду говорят, - повторил эльф. - Ластхэн Ррахэнар'ратарра прекрасен. Ластхэн ожидал многого, но точно не этого. - Вы... вы знаете, кто я? Король усмехнулся. - Ну, не надеялся же ты, что коса и диадема смогут меня обмануть? И, кстати, по поводу этой диадемы... - эльф потянулся, снял ее с аристократа и с силой швырнул в дальний угол: - Рэнданиэлла, как ты посмел?! Ластхэн сжался и закрыл глаза. Он же говорил - много раз говорил! - Рэнданиэлле, что надо оставить эту проклятую диадему Ристалу! Ластхэн же как чувствовал, что королю это не понравится! И вот теперь... - Рэнданиэлла, - продолжил король, - как ты мог позволить своему будущему супругу носить эту безвкусную подделку?! Ластхэн изумленно посмотрел на старшего эльфа. Но взгляд короля был прикован к сыну. - Отец, - вздохнул Рэнданиэлла, - она срочно нам понадобилась. И других вариантов не было. - Был, - твердо возразил король. - Я же с самого начала советовал тебе взять с собой настоящую. - Отец. Тут уж не выдержал Ластхэн: любопытство пересилило и изумление, и странную робость перед этим - с виду таким обычным - эльфом. - Вы сыну в каждую поездку советуете брать диадему? Король снова посмотрел на него. И улыбнулся краешком губ. - Нет. Только когда есть шанс, что там он встретит Ластхэна Ррахэнар'ратарра. - Отец. Король тихо, но очень по-доброму рассмеялся, рассматривая обескураженное лицо аристократа. - Я ничего не понимаю, - несчастно признался Ластхэн. Отсмеявшись, король потянулся к столику, открыл маленький ящичек и что-то из него вынул. - Вот, - он вручил небольшой предмет, похожий на медальон, аристократу. - Отец, откуда он у тебя? - Сын, кажется, ты забываешь, что я все еще король. И хозяин в своем доме. Ластхэн изо всех сил пытался понять, что здесь происходит. - Но... но это же... я, - в руках у него действительно был медальон. С его портретом. - Откуда это? Я не помню, что бы художники... - Это нарисовал не художник. Это нарисовал мой сын. Нарисовал и берег так, словно это самое его бесценное сокровище. Полагаю, - улыбнулся король, - оригинал он будет оберегать еще ревностнее. - Но... - Ластхэн взглянул на принца: - Но как? Ты не мог меня раньше видеть. - Не видел, - покачал головой Рэнданиэлла. - Слышал. Мне рассказали. Ластхэн прикусил губу, что-то припоминая: - Дирсал. - Да. Он. Аристократ снова взглянул на медальон: это был не точный портрет, но сходство, бесспорно, присутствовало. Да, такое можно написать и с чужих слов... но только того, кто запомнил всё до мельчайших черточек. Вдруг теплая ладонь легла на его руку. - Этот позор тоже надо выбросить, - заявил король, разворачивая руку Ластхэна так, чтобы Рэнданиэлле стали видны обручальные кольца. - Обязательно, отец. Но позже. Они нам еще нужны. Король неодобрительно вздохнул, но ладонь убрал: - Хотя бы диадему возьми из Зала. - Хорошо, отец. - Когда собираетесь провести обряд? - Как только вернемся, - ответил принц. - Сразу. - Но... - начал Ластхэн и замолчал. - Да, сынок? - поддержал его король. У Ластхэна сердце удар пропустило от этого "сынок", и он продолжил, стараясь унять дрожь в голосе: - Я хотел, чтобы... цвели роналии. А Рэнданиэлла говорит, что уже поздно... только следующим летом. - Мой сын такое сказал? - Жизнь моя, - улыбнулся Рэнданиэлла, - я не знал, почему ты это спрашиваешь. Роналии цветут раз в год в начале месяца Аврелий - это чистая правда. Но есть еще один особенный случай. Ночь, когда брак заключает принц Дома Рассветного Пламени. В эту ночь роналии распускаются, даже если обряд проходит зимой. Король снова рассмеялся и погладил Ластхэна по щеке: - Сынок, ты не должен ничего ждать. Роналии распустятся тогда, когда ты этого захочешь. Наша Богиня так приветствует избранников будущих королей. Эльф помолчал, но руку не убрал. - Ты будешь очень красивым Супругом. Я счастлив, что успел увидеть тебя. Спасибо, сын. - Отец, пожалуйста, не надо... - Не говорите так, пожалуйста, - вдруг зачастил Ластхэн. - Целители ведь всего не могут знать. А вдруг они ошибаются? Всё будет хорошо, вот увидите. Вот увидите, вы еще попробуете "новое вино" на обряде... - Мне бы очень этого хотелось, сынок, - с мягкой улыбкой прервал его король. - Мне бы очень этого хотелось. *** ...именно тогда начал созревать план... Целая картинка складывалась из маленьких разрозненных кусочков: случайно подслушанных фраз, наблюдений, неясных слухов, чужих домыслов, собственных догадок... Он не хотел жениться на Черной Звезде. Потому что думал, что у Черных Звезд нет ничего, кроме уязвимо-манящей хрупкой красоты. Но эту красоту он признавал. И мне это было на руку. Рядом с ним никого не было, никто не владел его временем. Его отец хотел, чтобы он женился именно на Черной Звезде. Этого мне было вполне достаточно. Оставалось дело за малым. Надо было всего лишь убедить его, что Черная Звезда - не просто пустая кукла. Но на братьев он с самого начала смотрел снисходительно и с легкой насмешкой. Я понял: он просто не стал бы слушать Черную Звезду, он отшутился бы, улыбнулся, попрощался и ушел. И тогда я порадовался, что отговорил Ланканиэллу меня признавать. У меня появилось неожиданное преимущество. И случай реализовать это преимущество представился всего год спустя. Всего год спустя я ехал в Марастон с отцом и братьями. И затаенной надеждой, что скоро исполнится моя мечта. И надо-то было всего ничего: влюбить его в себя. В простого менестреля... красивого, скромного, доброго, нежного, умного. А потом раскрыть правду - и избавить от необходимости делать сложный выбор: любовь или трон. ...всего ничего - влюбить в себя... ...но кто мог знать? Кто же мог знать... *** - Отдыхай, отец, - Рэнданиэлла плотно прикрыл дверь. - Отдыхай. Повернулся и - вдруг к нему сильно прижалось стройное тело. Рэнданиэлла удивился, но никак этого не выказал и осторожно обнял аристократа в ответ. - Что случилось, жизнь моя? - Спасибо, - выдохнул Ластхэн. Рэнданиэлла погладил его по спине: - За что? Ластхэн просто молчал и даже не шевелился. Принц терпеливо ждал. - Спасибо... за то, что ты... со мной. Рэнданиэлла улыбнулся и потерся щекой о его волосы. - Всегда, жизнь моя. Всегда. *** - Вот. Рэнданиэлла закрыл за ними дверь и прошелся по комнате, прикосновением руки зажигая магические лампы. - Останемся на ночь здесь. Выйдем на рассвете, и нас никто не заметит. - Это твоя комната? - Да, - принц остановился рядом и привычным жестом взял Ластхэна за подбородок, чуть приподнимая его лицо. - Устраивайся. А я сейчас вернусь. - Постой. Ты за диадемой? - Да. - А может... не надо? - Надо, - улыбнулся Рэнданиэлла. - Отец сказал правду. Он с самого начала предлагал мне забрать ее в Марастон. Ластхэн выскользнул из рук эльфа, отступил на шаг и достал из кармана туники медальон. - Я все равно не могу поверить во всю эту историю... - Почему? - Это так... не знаю... - Но этот медальон - бесспорное доказательство, - вновь улыбнулся принц. - Да, но... А почему ты не взял его с собой? Рэнданиэлла снова к нему приблизился. - Я и мечтать не смел, что так всё получится. Поэтому не хотел, чтобы ты случайно его увидел. Это вызвало бы много вопросов... - Очень много, - серьезно кивнул Ластхэн. Рэнданиэлла усилием воли заставил себя от него отойти: - Я скоро вернусь. *** Ластхэн громко застонал, выгибая спину и изливаясь в кулак любовника. Ему резко перестало хватать воздуха и закружилась голова, на мгновение даже показалось, что сейчас он упадет и потеряет сознание, но сильные руки его удержали. Рэнданиэлле хватило еще пары движений, и он тоже кончил, взрываясь глубоко в теле аристократа. Чуть только приведя дыхание в порядок, Ластхэн устало прошептал: - Рэн, когда ты произнес фразу "станет лучше"... мне нужно было потребовать уточнений... Рэнданиэлла тихо рассмеялся: - Я разве обманул? - Я бы сказал... ты не договорил. Рэнданиэлла засмеялся громче, но Ластхэн повернул голову и поцеловал его, заставляя замолчать. Целоваться в таком положении было не очень удобно, поэтому Рэнданиэлла отстранился и, взяв аристократа за талию, аккуратно приподнял со своих колен. Ластхэн глубоко вздохнул, теряя контакт, но послушно сел рядом и тут же рукой потянулся проверить воду в большой чаше, установленной в углублении пола. - Не остыла еще. Они забрались в воду и устроились у стенки, позволяя мыльной воде с ароматной пеной смывать с них пот и усталость. - Жизнь моя, - после долгого уютного молчания заговорил принц, - выслушай меня и не сердись, хорошо? Ластхэн ответил не сразу. - Рэн, что ты хочешь мне сказать? - Я хочу попросить. - Что? - Останься в Листиэв. Если до этого аристократ полулежал на принце, спиной опираясь на его грудь, то теперь он сидел и на принца даже не смотрел. Рэнданиэлла вздохнул и тоже приподнялся. - Там очень опасно. - Да. Там очень опасно. И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя туда одного. Рэнданиэлла в расстройстве провел рукой по волосам: - Я всего лишь хочу, чтобы ты остался в безопасности. Пойми, мне будет спокойнее, если я буду знать, что с тобой всё хорошо. Ластхэн резко к нему повернулся, его взгляд казался жестким, но в то же время был странно-уязвимым: - Да? А каково будет мне? Ты об этом подумал? Рэнданиэлла снова вздохнул, но на этот раз с долей обреченности (знал же ведь, что своему аристократу никогда не сможет ни в чем отказать... с самого начала знал), потянулся, с силой прижал его к себе, лицом зарываясь во влажные волосы, и использовал свою последнюю попытку: - Наверное, я эгоист? - Не делай этого... пожалуйста. Рэнданиэлла еще сильнее сжал руки: - Конечно, жизнь моя... Как скажешь... *** Кто же мог знать, что на моем просчитанном пути появишься ты? Наверное, ты думаешь, что я тебя ненавижу? Нет. Ненависть - очень сильное чувство... ты его попросту не достоин. Вот он - он достоин. За то, что - пусть даже не ведая того - разбил мечту. Даже просто надежду на эту мечту всего двумя словами... ...жизнь моя... Ты не достоин ненависти, тебя я... презираю. Ты забрал то, что должно было принадлежать мне. ...жизнь моя... Тебя я презираю. ...и тебя я убью. Клянусь всеми богами этого проклятого мира. *** - Всё, пришли, - Дирсал сделал жест, чтобы все остановились. - Видите вон те деревья? Это последний охраняемый рубеж. А дальше то, что принято называть "необжитыми землями". Но... - Но живности там сейчас копошится столько, что на всех хватит, - закончил за него Ритхэн. - Идти все равно надо, - нахмурилась Элинтар. - Только предупреждаю еще раз: никакой магии. И "никакой" - значит, "абсолютно никакой". Рэнданиэлла, ты тоже за Меч без надобности не хватайся. - Не волнуйся, Элинтар, Серебряный Меч и в неактивном состоянии серьезное оружие. - Верю, Рэнданиэлла, - почему-то вздохнула светлая мелисни. - Сарвал, Тиррал, - вновь заговорил Первый Воин, - пятьдесят шагов вперед. Суррал, Каррал, тирэ Прансаниэлла - двадцать шагов вперед. Сэрвал - двадцать шагов назад. Тирэ Тарриниэлла - лично их высочества. Всем всё ясно? Выполнять. "Призрачные лучники" расстаяли в тенях. - Всё готово, - тихо отчитался Первый Воин, хоть необходимости в этом и не было. - Ждем команды. И вновь - как и прежде перед принятием важного решения - переглянулись Элинтар и Рэнданиэлла. Но на этот раз светлая мелисни улыбнулась. Мрачновато. Обещающе. - Не думаю, что в пути возникнут трудности. Но там нас уже ждут... - Ну что ж, - пожала плечами Лосс, - они таки нас дождутся. *** Клянусь всеми богами этого проклятого мира. Чего бы мне это ни стоило. Вы, наверное, думаете, что я тоже Отверженный? Но это не так. Я тот, кого принято называть "сочувствующим". ...хотя мне всегда было плевать, чья сторона победит в этом витке вечного противостояния... Сначала я надеялся только на себя. Ведь боги не обделили меня талантами: в актерском мастерстве я не уступал своим товарищам в Менестрельском Зале, моему голосу многие даже завидовали, про красоту я и вовсе не говорю. Я могу быть разным: смиренным, рассудительным, дерзким, непокорным, добрым, несчастным, сострадательным, нежным, - и вы никогда не увидите за моими масками меня настоящего. Я научился даже плакать тогда, когда мне это нужно. Единственное, чего нельзя делать "по заказу", - так это краснеть. А всё остальное - пожалуйста, в любых комбинациях. ...но всё повернулось не в мою пользу... Сложно показывать, какой ты весь из себя замечательный, тому, кто на тебя даже не смотрит. Тому, для кого твое существование не имеет значение. Тому, кто замечает лишь одного... того... другого. И в начале была мысль - просто переждать. Ведь надоест же, бросит, отступит, разочаруется... Обязательно разочаруется в этой жалкой пародии на Руку орков!! Но... Но подстраховаться не мешало. И ведь возможность такая была... Заговор; помешавшийся на своем кна орк; записка почерком, которого никто не знает; ворон, хозяин которого Черная Звезда; церас в отваре, приготовленном чужими руками... План превосходный. И только пара неучтенных деталей чуть подпортила результат. Просто переждать. ...но скоро стало ясно, что "просто переждать" не получится... Встреча с графом заставила всех нас вспомнить о ролях. Вот тогда... тогда наступил переломный момент. Надежды на "влюбится в простого менестреля" уже не было, отчаянная попытка все-таки убедить в достоинствах брака с Черной Звездой не удалась, оставалось только... ...старые связи иногда оказываются очень кстати... Простая записка. Всего несколько слов. Мне всегда было плевать, чья сторона победит в этом витке вечного противостояния. Но ради своей цели я сделал выбор. А вы смогли бы перечеркнуть всю свою жизнь ради желания... пусть даже самого сокровенного? Я никогда не смогу вернуться домой. Нет, не во дворец Ланканиэллы, а домой. В маленький домик у самой реки, по склонам которой растет таволга. Там меня ждет моя мать. Сидит в большом плетеном кресле и что-то вышивает. На ней темно-зеленое платье с золотым узором и теплая шаль, потому что скоро начнет холодать... Она меня ждет. Всегда. А я никогда не вернусь домой. Я никогда не увижу роналии. Думаете, глупо? Глупо сожалеть о таких мелочах? А если грезил о них последние полтора года, но так ни разу и не видел?.. И теперь уже не увидишь. Я никогда не... ...пожалею о своем выборе. Клянусь всеми богами этого проклятого мира. - Ааааааааа!!! Слышите? Слышите? Это в один голос стонут все наши Смотрящие. Они попадали на траву и судорожно размахивают руками, будто пытаются отбиться от невидимого источника, причиняющего им чудовищную невыносимую боль. Догадываетесь, что это значит? Правильно. Где-то рядом. Они открыли Колыбель. конец главы