Infinitum

      

***

      Добрались они без особых происшествий — гораздо медленнее, чем могли бы, но гораздо быстрее, чем если бы шли пешком. Пара не слишком удачно припаркованных автомобилей лишилась боковых зеркал и обзавелась живописными царапинами, пострадал какой-то заборчик, несколько мусорных контейнеров и нервы редких водителей, что встречались им по дороге.       — Разрушения минимальны, — невыносимо серьезно констатировал Лоуренс, когда они наконец заехали во двор. — Считай, ты сдал экзамен на права. Осталось только правила дорожного движения подучить, и все будет идеально.       — Ты либо регенерируй, либо издевайся — одно из двух, — огрызнулся Рэй, с облегчением глуша двигатель. Руки все еще немного дрожали: с непривычки следить за всем происходящим на дороге, да ещё и в разных зеркалах, да ещё и постоянно жать дурацкие педали, менять передачи и слушать Лоуренса одновременно было сложновато.       — А кто сказал, что я издеваюсь? И да, думаю, мне понадобится твое некоторое содействие, чтоб добраться до порога.       Вздохнув, Рэй вылез из машины и буквально вытащил рыжего на свежий воздух. Тот шатался, и стоял ногах исключительно благодаря тому, что отчаянно цеплялся за Рэйвена.       Дом встретил их теплом и уютной темнотой.       Справедливо решив, что сил затащить хозяина на второй этаж у него всё-таки не хватит — Лоуренс был немного выше и тяжелее него, и под конец их путешествия висел нам нем почти всем своим весом - Рэй кое-как транспортировал его в гостиную и неловко, но максимально осторожно уронил на диван.       — Мне казалось, вампиры быстро восстанавливаются, — заворчал Рэй, помогая ему снять пальто.       — Так и есть. Но меня задело предсмертным проклятием. Неприятная штука. Очень сильно мешает. И вообще крайне настойчиво пытается меня убить, — зашипев от боли, Лоуренс кое-как вытащил больную руку из рукава и бросил пальто на пол. Ранее шикарную деталь гардероба теперь можно было только пустить на тряпки — кровавые пятна, черная, жирная копоть, прожженные дыры в нескольких местах окончательно лишали надежды на восстановление.       — Я… могу чем-нибудь помочь? — Рэй немного странно себя чувствовал: с одной стороны, он вроде был готов закатить истерику, как и положено человеку, которого похитили, несколько раз пытались убить, а потом заставили вести машину через весь город и все это — за один вечер, а с другой — Лоуренсу сейчас явно было гораздо хуже, чем ему, и желание эмоционировать как-то затухало.       Проснувшаяся некстати совесть нервировала.       — В холодильнике, на нижней полке найдешь пакеты с кровью. Открой, налей куда-нибудь и принеси сюда, — рыжий обессиленно откинулся на спинку дивана.       — Ты только не сдыхай, ладно?       — Постараюсь, исключительно ради сохранения вашего душевного спокойствия.       Открыть герметичный пакет оказалось не так уж просто, а густая, неаппетитная алая жидкость с железистым запахом вызывала легкую тошноту. Стараясь не думать о том, что что-то такое скоро придется пить и ему, парень кое-как перелил эту мерзость в высокий стакан и потащил в гостиную.       Лоуренс без особого удовольствия выпил принесенный коктейль, страдальчески поморщился:       — Какая же всё-таки гадость.       — И это помогает? — с сомнением поинтересовался Рэй.       — Как это ни грустно, но эффект есть. Не сравним с живой кровью, конечно. Это как разница между просроченными полуфабрикатами и ужином в мишленовском ресторане. Чувство голода ты утолишь в обоих случаях, а вот сопутствующие ощущения…       — И что теперь делать? — не зная, куда себя деть, парень уселся на пол, благо, ковер был очень мягким, а сквозняков здесь не водилось. Настолько опустошенным и истощенным как морально, так и физически он себя давно не чувствовал. Ночь Хэллоуина не в счет — тогда все произошло быстро, он и испугаться толком не успел.       Только умереть.       — Подождем, — ровно ответил рыжий, прикрывая глаза. — Через некоторое время у нас будет гость. Впусти его, если я буду в отключке, — предупреждая возможный взрыв возмущения, он торопливо уточнил, — это врач.       — А, ну ладно, — вяло откликнулся Рэй и морской звездой распластался по ковру. Сил, чтоб удивляться и выяснять что-либо не было никаких.              

***

      

      Он довольно долго пролежал так — бессмысленно таращась в потолок и утопая в мягком ворсе. Сон упрямо обходил его стороной, а разум настойчиво подбрасывал тревожные образы.       Изувеченный мертвец не первой свежести. Кровь, вязко расплывающаяся по линолеуму. Иссушенные трупики крыс на грязном бетоне. Жуткая морда веспера. Бедняжка Эллисон, у которой забрали даже посмертие.       В голове роились крайне неприятные мысли.       Все они могут умереть. И весьма скверно. Софи могла погибнуть вчера.       Трэвис.       Дилан и его семья.       Он сам, в конце концов, уже третий день балансирует на лезвии смертельного риска.       Все они в опасности.       Банальный кирпич с неба тут и рядом не лежал — среди людей бродит куча бессмертных одержимых кровью психов, которые решают свои бессмертные проблемы, даже не думая считать возможные жертвы. И существование Гильдии нисколько не утешало — если они работают так же, как и полиция, то поводов для беспокойства более чем достаточно.       Накрутив себя до крайности, Рэй встал и с тревогой глянул на Лоуренса — тот вроде дышал и то ли дремал, то ли был без сознания. Выглядел он как еще свеженький мертвец — восковая бледность, разбавленная не до конца зажившими ожогами, запавшие до безобразия щеки, темные, почти черные круги под глазами.       От такого зрелища стало еще тревожнее.       Решив сменить обстановку, парень переместился на кухню. На долю секунды в голове мелькнула мысль про бар, но он с удивлением осознал, что не хочет даже пить, настолько ему хреново. Насильно запихнув в себя несколько печенюшек, Рэй на автомате заварил чай, который не глядя взял с полки, и потом просто смотрел, как от кружки поднимается пар. Пахло мятой, и чем-то еще. Печенье было совершенно безвкусным и пресным, как бумага.       Сколько времени прошло он даже не понял — но чай успел безнадежно остыть, а окна — посветлеть. Занимался очередной хмурый и ленивый осенний рассвет.       Вывел его из ступора крайне деликатный звонок в дверь.       Рэй ожидал увидеть какого-нибудь презентабельного зрелого джентельмена, но вместо этого удивленно пялился на совсем молодого парнишку, которого, если бы увидел на улице, посчитал своим ровесником.       Ранний визитер был невысоким и худым, но при этом не казался хрупким — за обманчивой субтильностью скрывалась величественность сходящего ледника. Осанка — королевская, движения — четкие и решительные. Смягчали образ черные, буйные кудри, когда-то коротко остриженные, но теперь безбожно отросшие, похожие то ли на птичье гнездо, то ли на страшный сон парикмахера.       — Доброго утра. Ты Рэйвен, верно? — большие, почти оленьи глаза смотрели пристально и были на удивление холодными — светло-голубыми, как небо солнечным зимним днем. Улыбка — спокойная, сдержанная, едва заметная.       — Ну, да, — немного обалдевше ответил Рэй, когда гость невозмутимо прошел мимо него внутрь, снял обувь, и явно точно зная, куда идти, завернул гостиную. Пришлось торопливо догонять.       — Меня зовут Элиас, приятно познакомиться, — он осторожно поставил сумку на пол, которую в первый момент не заметил Рэй, подошел к дивану, и осторожно сел на самый край, рядом с Лоуренсом. Недовольно щелкнул языком, оглядывая его с ног до головы. — Опять все те же грабли… У меня будет просьба, — он невозмутимо обратился к Рэю, — поможешь мне перетащить его на… — Элиас оглянулся по сторонам и взгляд его упал на здоровенный обеденный стол у окна. — Вот туда. Только осторожно.       Тот печально вздохнул. Делать нечего — пришлось тащить.       Гоня мысли о том, что в таком виде и в таком положении Лоуренс похож на какой-то каннибальский ужин, Рэй перевел дух и отступил назад. Элиас несколько раз хлопнул в ладоши — над импровизированным рабочим столом вспыхнул белым светом шарик, размером чуть меньше футбольного мяча. По яркости он давал фору прожекторам, но удивительным образом не резал глаза        " О, это же магия ", — вяло проползла мысль в голове у Рэя.       — И еще кое-что. Могу я попросить тебя принести теплой воды? Либо в небольшом тазике, либо в большой миске. И ножницы, — он решительно полез в сумку и загремел какими-то склянками. Рэйвен не нашел в себе сил спорить — настолько он заебался, поэтому в кои-то веки просто молча кивнул и пошел искать необходимое.              

***

      

      Когда он вернулся, Элиас стоял рядом со своим пациентом, положив ему ладонь на лоб. Парень помнил этот жест — Лоуренс делал так же, когда они притащили Софи.       Видимо, гостю это что-то дало. Он нахмурился, открыл глаза, и начал делать что-то сначала отдаленно напоминающее нормальный медицинский осмотр — щупал, простукивал и прослушивал. Но не долго — нахмурившись, он начал быстро водить ладонями над самой кожей, а потом и вовсе быстро и сложно жестикулировать — руки его порхали, как будто вырисовывая в воздухе сложный объемный узор. Запахло грозой. Светящийся шар пару раз нервно моргнул.       Элиас остановился, несколько раз глубоко вздохнул, вытер со лба выступивший пот. Судя по выражению лица, ничего хорошего в ситуации не было.       — Как он? — немного неловко спросил Рэй.       С одной стороны он Лоуренса еще совсем не знал, и вообще, не слишком ему доверял, но с другой — тот уже несколько раз вытаскивал его задницу из неприятностей, и вообще — натурально вернул с того света. Поэтому, было немного совестно — за то, что искреннее волнение заменяет вежливый интерес, тревожно — так как было очень страшно остаться одному в этом кровожадном хаосе, и тошно — от всего и сразу.       — Плохо. Но, хорошо то, что ему хватило ума позвать меня, а не пытаться самому восстанавливаться. Такая глупость была бы вполне в его стиле.       — Все прям так опасно? Ведь вампиры же бессмертны вроде, нет?       — Очень живучи. Но не бессмертны. Обращенные — безусловно, живые существа, несмотря на жажду, светобоязнь и способности, превышающие человеческие. И большинство процессов — биохимических и биофизических протекают сходно. Одинаковая патофизиология. До определенного момента. Если бы не проклятие — он бы и сам довольно быстро пришел в норму. Всего три пулевых ранения навылет — это не особо опасно. А так… Знает же, что ничего толком не может сейчас, но все равно лезет в самое пекло. — Элиас безнадежно махнул рукой. — Узнаваемый стиль.       — Вы, судя по всему, давно знакомы, да? — как ни в чем не бывало уточнил Рэй. Было даже немного смешно слушать, как этот парень распекает Лоуренса, как непутевого младшего брата.       — Даже чересчур, — хмыкнул Элиас. — Ладно, о чудесных днях нашего отрочества поговорим позже, пока нужно привести пациента в порядок. Кстати о пациентах. Как ты сам себя чувствуешь?       Рэй задумчиво поскреб затылок.       — Зае… Немного охреневаю от происходящего и никак не могу остановиться. Но вроде живой. Особенно, по сравнению с ним, — он с красноречивым видом тыкнул в сторону Лоуренса, — я вообще живее всех живых.       — Это хорошо. Мне больше помощь не понадобится, со всеми манипуляциями я справлюсь сам. Ты можешь пойти отдохнуть, или же, если есть желание, остаться и посмотреть. Тебя учили смотреть истинным зрением?       Рэй отрицательно помотал головой.       — За эти несколько дней я научился только бегать зигзагами не оглядываясь и таранить на чужой тачке мусорные баки, — вяло пошутил он.       — Я могу кратко объяснить тебе, что делать. Все же, предсмертные проклятия — довольно редкое явление, и весьма интересное, — Элиас машинально закатал рукава, достал из какого-то кармашка своей сумки прозрачно-лиловый кристалл, размером с перепелиное яйцо и положил его в изголовье. Грани нежно засветились молочно-фиолетовым светом. — Но не более, так как сам буду в процессе. Получится — хорошо, не получится — ничего страшного. Все же, у тебя сегодня была и без того насыщенная ночь.       Нельзя сказать, что у Рэя были силы. Но любопытство в альянсе с вредностью победило — поспать он всегда успеет, а вот посмотреть на очередную мистическую хрень…       Ну, да, судя по последней неделе, на них он успеет насмотреться до тошноты. Но это редкая хрень!       А это меняет дело.       — Наверное, можно попробовать, — пробормотал он, пытаясь понять, зачем ему это все-таки надо.       — Я не стану рассказывать тебе все с самого начала — не буду отбирать возможность поразглагольствовать у Лоуренса — он это обожает, — Элиас едва заметно улыбнулся, продолжая сосредоточенно раскладывать вокруг рыжего другие кристаллы. — Скажу только то, что любые магические манипуляции стоят на трех китах — сила воли, контроль и воображение. Черепаха же — твой разум. Новичкам сложнее всего научить свой мозг работать в двух режимах одновременно — первый — это продолжать управлять телом, анализировать внешний мир реагировать на него, а второй — работать с магической энергией, направлять ее и преобразовывать. То, что ты видишь сейчас — меня, Лоуренса, комнату — это то, как обрабатывают электромагнитные волны палочки и колбочки — рецепторы в твоем зрительном анализаторе. Это наша органическая интерпретация окружающего мира. Но как он выглядит на самом деле?       Забудь о том, что у тебя есть зрение. Закрой глаза. Ты должен ощутить — все и сразу. Захотеть, потребовать, так, как будто ты имеешь на это право. А ты и имеешь.       Голос Элиаса действовал гипнотически. И несмотря на то, что Рэй чувствовал себя как минимум — просто глупо, как максимум — супер неловко, он постарался сконцентрироваться. Мягкая темнота под закрытыми веками. Сердце мерно стучит в груди, в ушах. За окнами брошенным псом подвывает ветер. Стекла тихо дрожат. Старый дом как будто дышит — что-то где-то поскрипывает, потрескивает — едва слышно, почти неуловимо.       — Ты должен отстраниться от своих физических ощущений. Сосредоточиться на своем желании, потому что только оно имеет значение.       Рэй хотел было огрызнулся, что это не самая лучшая инструкция, но не стал.       Вдох, выдох.       Если это действительно возможно — а судя по тому, что творят эти двое, возможно гораздо больше, чем ему казалось — у него тоже может получиться. Он ничем не хуже, чем они. Подумаешь, младше на пару сотен лет. Пару-тройку.       Он ничем не хуже.       — Сложнее всего в самый первый раз совершить сдвиг. Потом будет проще, потому что ты поймёшь принцип.       — Или не пойму?       — Может быть не с первого раза.       Тишина все никак не наступала. Звуки нервировали. Кажется, или в комнате стало холоднее? Но сквозняка нет.       Пришлось потрясти головой и ещё сильнее зажмуриться.       Сдвиг? Какой нахер сдвиг? Крыша и так сдвинулась по полной.       Рядом что-то происходило. Он не понимал что — у этого не было звука, запаха, воздух был совершенно неподвижен. Но он это ощущал.       Нужно конкретнее. Нужно увидеть не глазами, ведь так?       Время шло, но прогресса, несмотря на все усилия, не было никакого.       Минута, две, пять.       Запас терпения стремительно заканчивался, поднималась злость.       Недовольно фыркнув, Рэй резко открыл глаза. В комнате ничего не изменилось — Лоуренс все так же не сильно отличаясь от мебели лежал на столе, Элиас стоял рядом, с закрытыми глазами, застывшим жестом положив ладони ему на лоб. Камни едва заметно тлели вокруг.       С одной стороны, отвлекать Элиаса не хотелось — черт его знает, что он там делает, но с другой, Рэй никогда особым тактом не отличался. И вообще, если сильно занят, то проигнорирует.       — А можно ещё каких-нибудь советов?       Элиас ответил не сразу — как будто выжидал момент, когда терпение Рэя начнет опасно трещать. Не поднимая головы и не открывая глаз, медленно и слегка раздраженно:       — Я сказал самое необходимое. Дальше все зависит от тебя. Не получается сейчас — получится потом. Не мешай мне пока, пожалуйста.       Это четкое и твердое «пожалуйста» почему-то прозвучало почти также обидно, как дурацкие упреки отчима в бесполезности. Но так как сил на то, чтобы разбираться в чужих интонациях требовалось гораздо больше, чем на злость, то реакция была однозначной.       Скрипнув зубами, парень решительно подошел ближе к столу. Он всем своим существом ощущал это «что-то», что происходило здесь, как будто совсем рядом, но, не совсем тут.       Как будто… За занавеской видимой реальности?       И кто знает, что за пиздец там сидит и точит метафизические зубы, когти, клешни, параподии, педипальпы, щупальца? Как защититься, будучи абсолютно слепым?       Для начала, неплохо было бы прозреть. Но как, блять?              «Ладно, нужно просто начать заново. В первую очередь — мои желания, окружающий мир не имеет значения. Воля, воображение, контроль, что там еще? Сдвиг? Вот блять, что ж за херня-то…»              Он попробовал еще раз.       И еще.       Но ничего не получалось. Мир не окрашивался волшебными красками, изнанка бытия не спешила показываться, а в награду за усилия Рэйвен получил только тупую головную боль.              «Да почему же ничего не выходит-то?»              С каждой минутой все больше накатывала злость. Вкус неудачи лишь усиливал упрямую решительность. Раз он решил посмотреть на какую-то неведомую херню, то он, сука, посмотрит.       Какая-то его часть — внутренний скептик, а может просто остатки здравого смысла — начали тонуть в потоке чистого жгучего гнева на себя и на чертов мир, который внезапно подсунул ему такую свинью. Сомнения накрыло волной раздражения и унесло течением в самую глубину души.       Эмоции нанесли сокрушительный удар по самообладанию, задели самую его суть.              «Я увижу эту хуйню, или не будь я Рэйвен, блять, Прауд.»              Внезапно темнота ожила, а звуки умерли.       Уютная тьма закрытых глаз перестала быть таковой — в ней появились очертания, то расплывающиеся, то до боли четкие, как будто неведомый опытный художник пером и белой тушью набрасывает эскиз на черной бумаге. Но на этом все не остановилось, черный стремительно светлел, линии же наоборот, превращались в небрежные росчерки мрака. И так без конца. Но если приглядеться, то здесь было множество цветов — вокруг Элиаса было много синего, темно-синего и черного, проскакивали красные всплохи и… Не только. Живой калейдоскоп. Он что-то делал, но с непривычки было сложно понять, что именно. Кажется, руки у него светились.       Вокруг Лоуренса же плясала какая-то легкая жемчужная дымка, он даже тут умудрялся выглядеть больным. И не удивительно — через пару секунд Рэй увидел, что в ней копошится что-то постороннее — с мерзкой суетливостью насекомых. Это «что-то» было чем-то единым, и почти тут же, на границе дымки как будто… распылялось? Рэй заметил еще какие-то разноцветные линии, которые, кажется, ограничивали эту штуку от всего остального, но дальше удивляться и рассматривать все у него не получилось — потому что в голове как будто взорвалась граната.       Адская боль, размалывающая кости и само сознание в труху, от которой, казалось, вот-вот расплавятся и вытекут глаза, порвутся барабанные перепонки, треснут зубы и сварятся мозги.       Он кое-как сполз на пол, цепляясь за стол.       Или ему это только кажется?       Было очень больно, и очень страшно — потому что ничего не становилось нормальным, и потому что боль не кончалась.              

***

      Элиас встрепенулся, отвлекшись от заклинания, удивленно и даже немного растерянно взглянул на корчащегося парня. Ни к чему подобному он не был готов, и сделать прямо сейчас ничего не мог — сначала нужно было закончить с Лоуренсом: противовесы давили, нити заклинания резали, чужая смерть брыкалась, и сдаваться без боя не собиралась. Поэтому, пришлось подавить естественное желание рвануться к Рэю и хладнокровно сосредоточиться на начатом.       Как бы сильно не хотелось, помочь всем и сразу не получится, это он усвоил давно, и слишком высокой ценой.              «Предсмертное проклятие, или чужая смерть — незавершенное заклинание, которое все же достигает противника, но не в том виде, котором задумывалось. Оно превращается в связь между живым существом и Реверсом, выкачивая жизненную энергию и просто распыляя ее. У него нет сознания, нет цели, это просто бездушный даже не паразит, а явление, которое убьет свою жертву и исчезнет само. Справится с ним несложно, но работа кропотливая — нужно со всей возможной аккуратностью и скоростью отделить его от энергетического контура жертвы и немедленно уничтожить, так как в момент отделения, создается мощное энергетическое напряжение, которое, в случае потери контроля целителем, может мгновенно убить пострадавшего.»              Рэй тем временем то ли всхлипывал, то ли подвывал, держась за голову. И невнятно матерился в перерывах.       Нельзя обращать внимание.       Рэй уже не матерится, только дрожит, судорожно пытаясь выдрать себе клок волос.       Еще немного. Последние мелкие занозы, фаза максимальной концентрации, когда вот-вот будет рывок, и можно не удержать…       Рэй навзничь лежит на полу, тяжело дыша, трясясь, как в лихорадке и царапая лицо ногтями.        Финальный аккорд. Метафизический магический конструкт, со всеми своими лапками и присосками дезинтегрируется, схлопывается, исчезает, как будто бы его и не было. Глаза заливает пот, от ментального напряжения сводит вполне материальные мышцы, но отдыхать некогда.       Элиас хватает сумку с пола и торопливым шагом подойдя к парнишке, опускается рядом.       — Ты меня слышишь? Что произошло? Он тихонько пощелкал пальцами, пытаясь поймать его взгляд.       — Просто… Очень, блять, больно. Голова. И плохо…чувствую руки. И ноги, — голубые глаза приобрели какой-то странный, фиолетовый оттенок. Дело в лопнувших капиллярах?.. Нет, сейчас не время над этим думать.       — Сейчас будет легче.       Самое простое анальгезирующее заклинание привычно сорвалось с пальцев.       — Попробуй поднять руки. Ладонями вверх.       Рэй молча вытянул конечности. Правая рука плавно завалилась в сторону.       — Можешь опускать.       Парень был в сознании, давление и пульс зашкаливали, судя по симптоматике — инсульт. У трэлла? Из-за чего? Как такое вообще может быть?       — Тошнит?       — Н…немного.       — Сейчас, выпьешь лекарство, и уснешь. А когда проснешься, все будет гораздо лучше, чем сейчас, — Элиас осторожно приподнял ему голову, напоил чем-то из темной небольшой бутылочки.       Парень у него на руках вроде немного расслабился и через пару минут все же уснул.       Было желание растянуться рядом и хорошенько вздремнуть, но пришлось довольствоваться только короткой передышкой — нужно было закончить с первым пациентом. Но там было уже проще — никакой магии, просто небольшое хирургическое вмешательство для ускорения регенерации тканей.       Глубоко вздохнув, собираясь с силами, Элиас осторожно положил Рэя на бок, принес подушку с одеялом из соседней спальни, и вполне уютно его устроил прямо на полу. Взяв сумку, он вернулся к столу.       

      

***

      — Добро пожаловать обратно.       Слышать родной язык было немного странно, но, безусловно, приятно. Слишком долго он не был дома.       Лоуренс нехотя открыл глаза.        Было ощущение, что его долго и нудно варили на медленном огне. Или он просто наконец-то превратился в сахарную вату. Не самый плохой вариант развития событий, если вспомнить последние нескольких дней.       Элиас не сильно изменился с их последней встречи — может только волосы немного отрасли. Взгляд тот же — в концентрированной укоризне вполне можно утонуть. Но Лоуренс был искушенным пловцом.       — Думаю, ты не удивишься, если я скажу, что рад тебя видеть? — рыжий только протерев глаза понял, что его изначально смутило — друг выглядел чересчур замученным, как будто не одно проклятие снимал, а десяток. — Что-то случилось?       Элиас красноречиво молчал. Так молчат родители пришедшие с родительского собрания.       — Случилось — это ещё мягко сказано, — наконец заговорил он. — Где ты взял этого паренька? Ты помнишь, что тебе нельзя никого обращать? Какие демоны тебя понесли под пули? В последний раз ты пламенно убеждал меня, что больше ни ногой ни в какие разборки!       — Я ни ногой, это они меня за ногу, — Лоуренс, поморщившись, приподнялся на локтях. Все болело, но уже гораздо меньше. Под бинтами агрессивно чесалось. Было очень холодно.        С ним все в относительном порядке, судя по ощущениям, а вот с Рэем…       — Что с ним произошло? — бессовестно проигнорировав шквал чужих вопросов, слегка напряженно поинтересовался рыжий, приметив одеяло на полу и торчащую из-под него темную макушку. — Хлопнул какого-то твоего зелья и обложил нецензурными выражениями? Или в обратной последовательности?       — Если бы! — возмущенно всплеснул руками Элиас. — Это что-то… Черт знает что! Многих твоих трэллов обычно прихватывает инсультом после того, как они пытаются смотреть истинным зрением? Как тебе такое?       — Мда…- глубокомысленно прокомментировал Лоуренс, кое-как садясь на столе и свешивая ноги вниз. — Я предупреждал, что мальчик интересный.       — Это просто какая-то ходячая катастрофа неизвестной этиологии, — буркнул Элиас, справившись с эмоциями. — И даже не думай увиливать от ответов, я только что продиктовал тебе список вопросов.       — А можно на них отвечать не на залитом кровью столе, а в более комфортных условиях?       — Нет уж, сиди тут. И выкладывай все по порядку. Мне нужно знать все, чтоб ему помочь, — Элиас был категорически неумолим. Лоуренс, отлично знавший эти его металлически-ледяные нотки в голосе, только вздохнул и обреченно попытался почесать ключицу сквозь бинты.       — По порядку, так по порядку.              

***

      

      В итоге жесткий допрос с пристрастием все же перекочевал на кухню. Лоуренс завернулся в свой любимый домашний халат, пил обжигающе горячий кофе и вещал. Элиас же задумчиво ходил из стороны в сторону, изредка задавая уточняющие вопросы.       -…Как понимаешь, сам проверить я ничего не мог. Я предполагал, что с его семьей, когда он был маленький, просто что-то случилось. Мать погибла или пропала, у отца плавно поехала крыша, а мальчик… В общем, ему тоже досталось. Сейчас я не знаю, что и думать. Хотя, одна мысль конечно есть, но…       — Но этой чистой воды бред — он же человек, — перебил его Элиас, в очередной раз пройдя от холодильника до стола. — У полукровок все происходит иначе, ты и сам знаешь. Полукровка не может стать трэллом.       — Об этом я тоже думал, но сейчас я не это имел в виду — пожал плечами Лоуренс. — Я о более фантастических вариантах.       — Интересно, о каких же это? — Элиас резко остановился.       — Ты видел, какого цвета у него глаза?       — Голубые, ничего необычного.       — А когда ему стало плохо?       — Сложно сказать. Давление подскочило, в глазах полопались сосуды, склеры покраснели радужки стали как будто лиловыми, — Элиас только развел руками.       — Как будто ли? — его собеседник вскинул бровь. — Когда его спасал я, в самый первый раз, его радужки были вполне себе фиолетовыми.       — Я помню, ты говорил, — Элиас все же упал на ближайший стул. — Я попытался его осмотреть более внимательно, когда закончил с тобой, но мне откровенно не хватило сил. С ним все еще что-то происходит, но я не могу понять что. На первый взгляд все нормально, но чувствуются какие-то помехи… Нужно смотреть глубже.       — Можешь воспользоваться моим кинжалом — я им сейчас только тортики могу резать. Слишком сильно зарядил. А эти изысканные украшения, — он многозначительно постучал пальцем по запястью, — увы, не дают возможности полноценно его контролировать.       — До возможности подать апелляцию осталось не так уж много времени, — мягко откликнулся Элиас.       — Ага. Еще сорок девять лет, — фыркнул Лоуренс. — А может быть и меньше, если мальчик, на деле, окажется не человеком.       — Я надеюсь, ты спасал его не только с расчетом на это? — с подозрением осведомился Элиас.       Лоуренс легкомысленно отмахнулся.       — Ну, да, ходил такой и думал, кого бы мне такого спасти, чтоб предъявить Совету и требовать уменьшения срока изгнания. Нет конечно. У меня не было времени думать. Все произошло спонтанно. Хотя, странное предчувствие имело место быть.       — Ладно, с мальчиком сейчас разберемся. Я не подумал про твой кинжал, да, это очень сильно упростит мне задачу, — Элиас без особого энтузиазма взялся за свою чашку. — Но я не верю в твою версию.       — Я тоже не верю, — хмыкнул Лоуренс. — Посмотрим, что ты сможешь выяснить. И еще кое-что. Так как по официальным документам я его уже обратил, пока мы все не выясним, было бы неплохо сделать так, чтоб об этом не узнали дома. Я помню, ты говорил, что у тебя есть знакомые в главном офисе Гильдии?       — О, боги, Лоуренс. Ты серьезно? — Элиас от избытка чувств чуть не подавился кофе. — предлагаешь мне от всех это скрыть?       — Если я переоценил уникальность этого молодого человека, то я сам пойду к твоему отцу и все объясню. Ну и получу справедливую отсрочку апелляции, — он равнодушно пожал плечами. — Мне нечего терять. Еще полвека мне погоды не сделают.       — А мне придется много с кем объясняться, — огрызнулся Элиас. — С отцом в том числе. И ты отлично знаешь, что это будут не слишком приятные разговоры, — он нахмурился и принялся немного нервно накручивать прядь своих волос на палец. — Но ладно. Я тебе помогу. Мне и самому интересно. Но в случае чего — вся ответственность на тебе.       — Это само собой. Ты готов?       Элиас залпом допил кофе, поморщился, решительно поставил чашку на стол.       — Не готов, но дальше тянуть нет смысла. Неси кинжал, будем разбираться с твоим новым подопечным.       — Только будь с ним понежнее, — усмехнулся Лоуренс, вставая из-за стола. — Он еще так юн и неопытен.       — Ты как всегда в своем репертуаре, — поморщился Элиас.       

      

***

      

      Элиас отлично помнил это оружие, и знал, что оно досталось Лоуренсу от матери. Кинжал был очень древним, но на таких вещах время очень неохотно оставляет свои следы — скорее всего, сейчас лезвие было таким же острым, как в день создания, а витиеватая резьба не сгладилась ни на дюйм. Лоуренс предполагал, что у него где-то есть пара, но найти ее у него так и не получилось. И Элиас не был уверен в том, что это так уж плохо — даже в единственном экземпляре артефакт был чрезвычайно опасной вещью в умелых руках — одновременно источник силы, проводник, и инструмент, идеально подходящий для разрушения чего бы то ни было. А Лоуренс умел с ним обращаться, и в сочетании с со своими врожденными талантами, и так мог натворить дел. Он их и творил. И что бы было, если бы тогда ему в руки попал второй кинжал, не хотелось даже думать.       Но это было раньше. Сейчас многое изменилось.       Комбинированный осмотр — техника, которой любой уважающий себя целитель владеет в совершенстве. Анализ ауры, быстрая оценка основных жизненных показателей, тяжести и обширности механических повреждений — без рентгена, компьютерной томографии и любых других необходимых современному врачу-человеку устройств.       Синтез магических возможностей и самых современных знаний об устройстве и функционировании организма. Элиас мог буквально вытащить с того света почти любого — если не было слишком поздно. Он привык работать с неотложными состояниями в сложных условиях — так уж получилось, что в первую очередь он был военно-полевым хирургом, а потом уже — все остальное.       Магией он тоже никогда не пренебрегал, и отлично знал, как выглядят проклятия всех мастей, что делать с приворотами, с насланным безумием, с одержимостью, контролем разума, магической амнезией, хитрыми боевыми заклинаниями и множеством других последствий магических поражений. Но гораздо чаще приходилось ампутировать раздробленные конечности, вытаскивать пули, останавливать кровотечения, накладывать швы, фиксировать переломы и принимать роды, чем заниматься чем-то более изощренным.       Лоуренс вечно ворчал, что мол никто никогда не оценит его альтруизм, и так или иначе, чужие страдания сведут его с ума.       Но он просто ничего не понимал.       Элиас ещё раз примерился к кинжалу, настраиваясь на него. Вещь была неспокойной, нервной, ее переполняла шквалистая, порывистая сила, жаждущая разрушать. Здесь и была самая главная сложность — нужно было удержать лавину и превратить ее в звонкую горную реку, силу которой можно было использовать не только на уничтожение, но и на созидание.       Рэй продолжал спать, как ни в чем не бывало. Лоуренс тихо опустился рядом — Элиас и рад бы отправить его отдыхать, но знает, что это будет пустым сотрясением воздуха. Все равно будет делать так, как считает нужным.       Пусть будет рядом. Так спокойнее.       — Говоришь, на втором уровне ничего толком не нашел? — Лоуренс глубокомысленно склонил голову к плечу, окидывая Рэя изучающим взглядом.       — Все выглядело относительно нормально, но… Есть возмущения. Пляшут прямо на кончиках пальцев. Даже сейчас — хотя он спит очень глубоко, — Элиас машинально закусил губу. — Ладно. Начинаем. И да — не смей перенапрягаться, если что-то пойдет не так.       — Я не буду лезть тебе под руку, обещаю. Только вытащу, в случае чего, и все.       

      

***

      

      На первом уровне нет ничего интересного — ровная серебристая дымка, впрочем, изредка волнующаяся, особенно в районе головы. Лоуренс тоже ауру не прячет — темно-фиолетовую гущу пронизывают прозрачно-голубые лучи, и изъязвляют разряжения — он сосредоточен, хладнокровен, но ослаблен и истощен.       Нужно идти дальше.       Если первый уровень не слишком отличается от реального мира, то второй — постоянно меняющийся, живой, акварельная метель, в которой не так легко ориентироваться, не говоря уже о ее структурировании и понимании. Но Элиас отлично знал, как смотреть.       Здесь уже можно было хорошо разглядеть любого — энергетическое поле было более стабильным, в нем можно было прочитать не только сиюминутные ощущения и эмоции, но и характер, общее физическое состояние, увидеть психологические травмы, акцентуации — в общем понять личность, без чтения мыслей и погружения в чужую память.       Рэй не был особенным — вспыльчивый, темпераментный подросток, обделенный вниманием и любовью, разочаровавшийся, привыкший рассчитывать только на себя. Тоскующий по близкому человеку, которого не было рядом, в любой момент готовый защищаться и защищать — потому что уверен, что во внешнем мире нет никого, кто будет сочувствовать и помогать. Элиас видел множество таких — брошенных, никому не нужных детей, которые пытаются сами разобраться с собой и своей жизнью. Получалось это далеко не у всех.       Элиас увидел все это лишь мельком взглянув на него — вся изнанка души этого мальчика лежала перед глазами как открытая книга, только вместо слов — переливы и сплетения цветов. Разные сегменты, их структура, положение, оттенки и формы. Все в пределах нормы, все ясно и понятно. Кроме одной детали — аура нетипично дрожит и смазывается, как будто при сильном ветре. Но тут ветров не бывает, а вот потоки силы — вполне. Но откуда?       Шаг еще глубже.       Здесь уже нужен кинжал — одновременно держаться на плаву и держать в узде неистовый горный поток. Здесь уже совсем рядом Реверс — и отлично различима сложная вязь энергетических течений. А вот физические параметры уже почти не рассмотреть.       И здесь начинались чудеса — а если точнее, то аномалии. Аномалии с большой буквы «А». Не веря себе, Элиас перевел взгляд на Лоуренса — с ним было все так, как и должно быть — руки и шею сложным узором опутывали едва заметные нити, замкнутые непосредственно на его энергетический контур. Заклинание, почти полностью блокирующее возможность ментального действия. Способности к магии.       А вот Рэй был полностью покрыт сетью какого-то головокружительно сложного заклятия — физическое тело, аура, все было пронизано им и, судя по всему, ему подчинялось. От филигранности работы захватывало дух — Элиас никогда не видел ничего подобного даже на страницах самых старых учебников.       По отдельности петли, узлы и переходы были знакомы, но в своей сумме составляли что-то совершенно грандиозное и непонятное.       Тут же обнаружилась и причина помех — в нескольких местах, в районе головы, плетение было разорвано, и это нарушение лишало равновесия всю конструкцию. И, судя по всему, оно же являлось причиной произошедшего, и оно же сейчас нарушает каскад процессов регенерации, мешая парнишке восстанавливаться. Сплошная чертовщина.       Единственное, что он может сделать сейчас — попробовать замкнуть узлами свободные нити, восстановить баланс, а после уже разбираться, что это все такое.       Происходящее похоже на хирургическую операцию — здесь пережать, тут перехватить, осторожно совместить, но вместо собственных рук и инструментов — воля и своенравная, стремящаяся к распаду энергия, которой нужно придать нужную форму, и направить на процесс противоположный тому, которому она созвучна. Словом, как пытаться оперировать с живой ядовитой змеей в руках. Но другого источника силы нет, поэтому приходится обходиться тем, что есть.       Перекрыть один разрыв, второй, третий, наложить лигатуру на крупную магистраль, замкнуть узлами контур. Дыхание перехватывает, перед глазами все плывет. Он скорее знает, чем чувствует, как Лоуренс осторожно берет его за руку, и тихо говорит что-то, пытаясь вывести из транса, но пока рано. Рано.       Он осторожно отстраняет его от себя. Ну, или кажется, что отстраняет. Ощущение собственного тела в этом состоянии искажается.       Лоуренс замолкает, но руку не убирает.       Восстановив дыхание, Элиас снова сосредотачивается. Осталось совсем немного — проверить сделанное, затянуть узлы, аккуратно расправить неповрежденные петли. Сдерживать ярость кинжала с каждой секундой становилось сложнее — одно неверное движение, и скальпель превратится в бензопилу. Скрипнув зубами, он решил не рисковать, и осторожно выпустил артефакт из рук.       Последним волевым усилием он завершил цикл заклинания, и вынырнул в реальный мир. Слишком резко — голова пошла кругом, к горлу подкатила тошнота.       Мир померк.              

***

      

      Рэй резко открыл глаза. Судорожно потрогал голову на предмет ее наличия. Глубоко вздохнул, успокаиваясь.       Главное, что не взорвалась.       Он приподнялся, чтоб лучше оглядеться.       Все та же гостиная, под головой — подушка, сам он заботливо укрыт одеялом. Сквозь неплотно прикрытые шторы брезжит свет — скорее всего, уже далеко за полдень. (И хорошо бы, если прошли не целые сутки.) Стол прибран, чистая скатерть лежит на своем месте. Лоуренс, закутанный в халат и плед сидит в кресле рядом с диваном. На диване же полулежа устроился Элиас — он пил из кружки что-то дымящееся и выглядел больным и истощенным.       Они тихо переговаривались, но почему-то не было понятно ни единого слова.       К этим двоим у него было очень много вопросов.       — И что это, бля, было? — Рэй хотел вложить в вопрос как можно больше возмущения, но в итоге совершенно несолидно его прохрипел, а в конце и вовсе закашлялся так, как будто вот-вот выплюнет легкое.       Зато внимание привлек, как и хотел.       Лоуренс и Элиас переглянулись, и синхронно на него посмотрели. Элиас — слегка виновато и расстроенно, Лоуренс — заинтересованно и задумчиво.       — Ты перестарался с заклинанием. У тебя весьма неплохие способности, и твой организм оказался не готов к их реализации, — рыжий уже довольно бодро поднялся с дивана и подошел к Рэю. Как ни в чем не бывало сел рядом. — Ты помнишь что-нибудь, что было перед тем как ты потерял сознание?       — Голова очень сильно болела. Пульсирующей такой, жуткой болью, — парень нахмурился и исподлобья глянул на Элиаса. Все-таки, именно этот умник предложил ему это сделать. — А с ним что случилось?       Элиас открыл было рот, чтоб ответить, но Лоуренс его опередил:       — Он просто немножечко устал тебя лечить, — рыжий укоризненно покачал головой.       — Это так ваша магия работает? — раздраженно продолжил Рэй, потирая голову. — Сейчас кто-нибудь придет, вылечит его и тоже упадет? Круговорот калек в природе, блин. А я-то думал, что можно просто щелкнуть пальцами, и все.       — Лоуренс, будь добр, ударь его, пожалуйста, за меня, — проворчал Элиас, недовольно поджав губы. - Во-первых, у меня нет сил, во-вторых, бить пациентов неэтично.       Парень недоуменно моргнул, пытаясь понять, что тот сказал. Это не было похоже ни на один из языков, которые он слышал раньше — звучание было очень ритмичным, плавным, звонким и чуждым.       Лоуренс молча и стремительно отвесил Рэю подзатыльник. Не сильно, но обидно.       — Эй, за что? — завопил Рэй, отшатываясь, и чуть не заваливаясь на спину.       — За то, что он вытаскивал тебя с того света, а ты, вместо того, чтоб сказать спасибо, лежишь и выпендриваешься, — с приторной любезностью, от которой сводило зубы, пояснил Лоуренс.       — У меня стресс. Отстаньте, — надулся Рэй, уже чувствуя себя последней свиньей.       — Сказать спасибо никогда не поздно, молодой человек, — рыжий крайне красноречиво на него воззрился.       — Я не могу, когда на меня смотрят, эй! Хватит так пялиться, как будто я котенка убил с особой жестокостью.       — Не нужно стесняться хороших манер.       — Блять, да достал!. Ну…эм, спасибо. Я перенервничал. И он меня бесит, — угрюмо пробормотал Рэй, кивнув Элиасу.       — Неужели ты умудрился найти еще более невыносимую занозу в заднце, чем ты сам? — Элиас мистливо перешел на английский, едва заметно улыбнулся и покачал головой, обращаясь к Лоуренсу.       — Это место уже занято, и ты отлично знаешь, кем, — рыжий легкомысленно отмахнулся.       Элиас понимающе хмыкнул:       — Я бы поспорил. Он, хотя бы, по большей части молчит.       — Да, молчит себе, молчит, а потом как заговорит — так зубы сводит от занудства.       — В этом есть свой шарм, — не согласился Элиас.       — Я всегда знал, что ты мазохист, — Лоуренс беспомощно развел руками.       — Ты бы хоть полчаса подождал для приличия, а уже потом начинал хамить, — слегка раздраженно ответил гость, ставя кружку на кофейный столик.       — Вот, видишь! Ты тоже заразился. Именно этого я и боялся, — продолжал паясничать рыжий.       — Если ты помнишь, документы все еще лежат в Гильдии, — Элиас был неумолим.       — Я не верю своим ушам! Это что, шантаж?! — Лоуренс ошарашенно округлил глаза и драматичным жестом схватился за сердце.       — Эй, вы о чем вообще? О ком? Я все еще тут, если что, — ничего не понимающий Рэй только и мог, что переводить взгляд с одного спорщика на другого.       — Поверь мне, молодой человек, ты не хочешь этого знать. Надеюсь, судьба будет к тебе милостива, и ты с ним никогда не познакомишься. Хоть шанс и мал, но он есть! — многообещающе хмыкнул Лоуренс.       — Он драматизирует, — отрезал Элиас.       — Ни в коем случае!       — Если вы думаете, что мне хоть что-то стало понятно, то вы, блин, ошибаетесь, — Рэй страдальчески скривился.       — Всему свое время, молодой человек, вселенское зло найдет тебя, если в этом будет потребность, и от него никуда не спрятаться, — Лоуренс с трудом сдерживал смех.       — Лоуренс! Прекрати!       — Что? Как будто это неправда.       — Ты субъективен.       — Я иронизирую.       — Что-то ты слишком бодрый для того, кто вчера был один в один — бифштекс средней прожарки, — опять чудом вклинился в их диалог Рэй.       — Вот и я о том же, — осуждающе кивнул Элиас.       — Уже и пошутить нельзя, — Лоуренс пожал плечами и вскочил на ноги.       — Ты отлично знаешь, что я не особо люблю такие шутки, — Элиас окатил его концентрировано-серьезным взглядом.       — А мне не особо нравится сложившаяся ситуация. Но тут либо шутить, либо плакать. Я выбираю первое, — Лоуренс психологическую атаку проигнорировал, и вместо того, чтоб растворятся от чужого негодования, просто взял две пустые кружки со столика и направился к выходу из гостиной.       — А может я уже тоже пойду, а? Все равно вы тут о своем, о вампирском… — Рэй тем временем почти вылез из своего гнезда и пытался утвердиться в вертикальном положении и хоть как-то поправить одежду.       — Ты пойдешь как только Элиас тебя осмотрит и скажет, что тебе можно идти, — строго ответил Лоуренс, проходя мимо.       — А для этого мне нужно еще немного отдохнуть. Извини уж. Магия — это тебе не эффектно пальцами щелкать, — продолжил Элиас, уже вполне доброжелательно улыбнувшись. Только несмотря на это он все равно был явно выбит из колеи.       — Ну блин, — расстроился Рэй и раздраженно уселся обратно на одеяло.       

      

***

      

      Но долго рассиживаться ему не дали. Лоуренс вернулся обратно через пару минут и конвоировал его на кухню, мотивируя это тем, что господину целителю нужно отдохнуть, а им не помешало бы перекусить.       Ну как перекусить. Сначала Лоуренс устроил очередной сеанс кровопускания — у Рэя были крайне смешанные чувства от этого действа: ему было неловко, он злился, вместе с тем испытывая какой-то совершенно иррациональный трепет. Ну и эффект превосходил все возможные ожидания — после пары глотков чувствовал себя как заново родившившимся.       С силами вернулся и аппетит. И был он прям зверским. Рэй слопал всю говядину, которую хозяин дома предусмотрительно пожарил. И все тушёные овощи. И салат. И пачку печенья.       Лоуренс, смеясь, заметил, что такими темпами даже его банковский счет может опустеть. Рэй только пожал плечами, залпом допил кофе и вгрызся в очередное яблоко. Уже пятое по счету.       Разговора толком не получилось — рыжий на вопросы отвечал уклончиво, иногда невпопад шутил и явно размышлял о чем-то сложном и глобальном. А потом и вовсе ушел, сославшись на плохое самочувствие. Не успев даже возмутиться, Рэй остался на кухне один. Не сильно довольный жизнью, но хоть сытый.       Памятуя слова Лоуренса, что Элиаса пока лучше не беспокоить, минут десять он побродил по дому — пока не наткнулся на библиотеку. Так как все равно было невыносимо скучно, он снова взялся за брошенные вчера книги.       С ума сойти, прошло меньше суток, а кажется, что уже дня четыре.       Как это обычно бывает в таких условиях, время сделало незаметный скачок. Опомнившись, когда за окном уже начало темнеть, Рэй понесся в гостиную. Но последние несколько метров он совестливо преодолел на цыпочках.       Элиас уже не спал, но кажется, ещё и не до конца проснулся — просто сидел на диване, закутавшись в одеяло и сонно смотрел в пространство.       — Эй, ты там как? Ну, как себя чувствуешь, и все такое, — Рэй бочком протиснулся через двери.       Элиас встрепенулся, несколько раз подряд моргнул, оглянулся. Запоздало улыбнулся.       — Я понимаю, что тебе хочется побыстрее сбежать, но мне нужно еще немного времени. Извини. А просто так я тебя не могу отпустить, потому что манипуляции с тобой были довольно сложными. Мне нужно быть уверенным в том, что тебе не станет так же плохо в дальнейшем.       — Э… Понятно, — Рэй немного растерялся — он все никак не мог привыкнуть к твердой мягкости, мягкой твердости этого парня. Вроде и добрый, и милый, а только поговоришь с ним, сразу чувствуется, что палец ему в рот не клади. — Я еще хотел сказать спасибо. Ну прям спасибо, да. И извини. Честно, я тебе благодарен. Просто этот бесит своим видом, — он более чем ясно выделил голосом местоимение.       — Ничего, я понимаю, — Элиас красноречиво покивал. — Мы с ним действительно давно знакомы, и я отлично знаю, насколько потрясающе невыносимым он может быть.       Рэй удовлетворенно кивнул — с совестью разобрались, и ладно. Но тут вспомнил кое-что.       — И еще… О ком все же вы тогда разговаривали? Я до сих пор нихера не понял кроме того, что это какой-то ваш общий знакомый.       — Если Лоуренс тебе об этом еще не рассказывал, то я оставлю это ему. Скажу только, что этот человек мой лучший друг, и они с Лоуренсом друг друга не любят. Я бы даже сказал, что на дух не переносят. Но мы росли вместе, и у нас много общих воспоминаний, и… — Элиас вздохнул. — Все это очень непросто.       — Опять тайны, да? — Рэй попытался совладать с досадой, но судя по тому, как посмотрел на него Элиас, получилось не очень.       — Это не тайны, — возразил он. — Сейчас это не особо важно. Есть множество других вещей, которые тебе нужно осознать, понять и принять.       — Ну, да, один тот факт, что я с ним связался, уже не влазит ко мне в голову, — Рэй плюхнулся в кресло.       — Лоуренс неплохой, но… — Элиас на секунду задумался. — Своеобразный. Его биография далеко не безупречна, но, на него можно положиться.       — По нему и не скажешь, — Рэй дёрнул плечами. Он и сам не мог понять, почему так упрямо ему не доверяет.       — Я могу представить, что ты чувствуешь. Но первое впечатление бывает обманчиво, — мягко заметил Элиас.       — Я на это надеюсь.       — Не расстраивайся. Кстати, если хочешь меня порадовать — завари мне, пожалуйста, чай. С ромашкой. Он наверняка есть, — он тепло улыбнулся — так, что даже изначальный лёд в его взгляде почти оттаял.       Рэй, который только расположился в кресле со всеми удобствами, и совершенно не горел желанием из него вылезать, только вздохнул — тяжело, но не слишком громко. Не было никакого желания злиться на это кудрявое чудо.       — А можно еще два вопроса?       — Конечно. Что тебя интересует?       Рэй машинально взлохматил волосы и нахмурился:       — Мне, наверное, пока не стоит пытаться снова сделать эту штуку? Ну, пробовать смотреть этим типа магическим зрением?       — Пока не стоит. Не пытайся ничего делать один, только в присутствии Лоуренса.       — Понятно, — сник парень. — А на каком языке вы с ним разговаривали? Я никогда ничего похожего не слышал.       Элиас задумчиво улыбнулся.       — Это очень старый и редкий язык. Страны, где на нем говорили, уже давно не существует.       — То есть, это тоже тайна, да?       — Скорее да, чем нет.              

***

      

      — Ну что там? — проворчал Рэй, устав ждать, пока Элиас закончит свои странные манипуляции.       Ну, как, странные — он просто сидел рядом с закрытыми глазами и держал его за руки. Было немного неловко. До сих пор не оставляло дурацкое ощущение, что его пытаются надуть. Парень старался себя убедить, что в этом нет никакого смысла, и что реальный мир просто оказался немного сложнее, но мысли о том, что им каким-то образом манипулируют или что ему это все видится, и на самом деле он умирает где-нибудь в больнице, и никакая вампирша его не кусала, а просто какой-нибудь отморозок пырнул ножом в подворотне, не давали покоя.       Элиас выдержал небольшую паузу и наконец ответил, открывая глаза и отпуская чужие ладони:       — Все нормально. Можешь идти, но постарайся особо не перенапрягаться. При малейшем намеке на возможность повторения эпизода, подобного сегодняшнему, немедленно возвращайся сюда. Лоуренс, в случае чего, сможет оказать тебе первую помощь, и связаться со мной.       — Ага. Еще раз спасибо, — искренне обрадованный, что странная херня на сегодня закончилась, Рэй бодро вскочил, и чуть ли не бегом бросился из гостиной. И лоб в лоб столкнулся с Лоуренсом.       — Какие мы радостные, — фыркнул рыжий, выныривая из своих мыслей. — Ну, беги, если доктор отпустил. Я тебя жду через два дня. Всем нам нужно прийти в себя.       — Бегу и радуюсь, — по привычке огрызнулся Рэй, по дуге обходя хозяина дома. — Кстати, — он остановился от внезапно пришедшей в голову мысли. — Можно я возьму твою машину?       Лоуренс упал в ближайшее кресло, и одарил его странным взглядом. Кажется, он изо всех сил старался не расхохотаться.       — Молодой человек, — вкрадчиво начал он. — Вы и на своих двоих постоянно оказываетесь в… Не слишком дружественных обстоятельствах.       — В заднице, ты хотел сказать.       — Именно, — с картинным вздохом согласился Лоуренс, безуспешно пытаясь спрятать улыбку. — Так вот. На автомобиле ты окажешься в ней еще быстрее. А я устал. Поэтому, предлагаю обойтись без лишнего экстрима.       — Ты сам говорил, что у меня хорошо получается, — набычился Рэй.       — Я был в состоянии аффекта, — невозмутимо откликнулся Лоуренс. — Буквально умирал от радости, что добрался до дома без дополнительных повреждений.       Элиас тихо хихикнул.       — Ну вас нахер всех, — Рэй поморщился, и пулей вылетел в коридор.       Хлопнула входная дверь.       — Ох уж этот темперамент, — Лоуренс мечтательно закатил глаза. — Я очарован.       — Ему придется тяжело, — прокомментировал Элиас.       — Это мне придется тяжело, — хмыкнул рыжий. — Но я всегда готов к трудностям.       Элиас укоризненно покачал головой.       — Ты в его возрасте вел себя гораздо хуже.       — Я и сейчас так же могу.       — Ради всех богов, избавь меня от этого. Нам нужно многое обсудить.