Пять минут назад Босс трахал Пимпа в мерсе.

      Утро добрым не бывает, так ведь? Просыпаясь, Стас начинал осознавать этот факт, мужественно терпя боль в пояснице от вчерашнего падения и головную боль, от, хоть и не столь большого количества, зато с высоким градусом, выпитого алкоголя. Когда же он в последний раз так нажирался? На день встречи выпускников, вроде бы. Да, точно. В тот вечер пришлось убегать от ментов, ведь глупый Голышев нассал на их машину, так еще в побеге крикнул им, мол: « Вы пидарасы, и вы мне сасали». Не очень умный поступок, согласитесь? Тогда Конченков решил, что Макс настоящий деградант, что не так далеко от правды. Стас скучает по тому Богомолу. Сейчас же этого Богомола будто и нет. Есть только спокойный Максим Голышев, который работает на хорошей работе, влюбленный в такого же ебантяя нормального человека, и без тараканов в голове. По крайней мере сложилось такое мнение за вчерашний день. Может он при Диме и начальнике такой милый и хороший.       Стас еле идет в душ, считая шаги от комнаты до ванной. Одиннадцать шагов. И вот парень стоит в душевой кабинке, настраивая напор воды. Струйки воды полились сверху-вниз, прогоняя всю сонность, но при этом расслабляя тело еще больше. Конечности становятся ватными, и Стас прикрывает глаза, поднимая голову вверх, и об его лицо разбиваются сотни капелек. Как же, блять, хорошо. Он готов вот так стоять вечность, позволяя воде потихоньку растворять, но где-то в комнате раздается телефонный звонок, нарушая некую идиллию с самим собой. Стас неохотно выползает из душевой кабинки, вытирается большим махровым полотенцем, после обматывает его вокруг пояса и идет в комнату. Звонил незнакомый номер и все тело напряглось, когда кареглазый поднял трубку. — Алло. — Слипа первый подал голос. — Хуем по лбу не дало? — знакомый хриплый голос заставил расслабиться. — Остряк, бля — Стас немного смущенно улыбнулся, радуясь, что этого никто не видит. — Ой, блять, дай ты выйдешь на работу. Я оторвусь на тебе за эти слова, — Игорь говорил это не спеша, будто каждое слово доставляло ему боль, хотя это так и есть, — Это… Что я тебе звоню… Ты сможешь привести несколько бутылок минералки к Фадею? — Мне самому бы кто-нибудь привез бы. — с этими словами Стас со скоростью света начал искать вещи, забив на оставшуюся боль в голове и спине. — Хуле ломаешься как баба? Ай, бля, Диан, больно ведь… — неподалеку говорил приятный женский голос о том, что Игорь придурок, и порой сам любит построить из себя целку.       Повисла пауза. Тишину нарушали голоса Димы и Макса, которые беспрерывно спорили о чем-то. В своем репертуаре, ребятки. Какое-то облегчение появилось, когда трубку взяла Монахова и мило начала беседовать, и от это остатки головной боли окончательно ушли. С ней легко общаться, словно с незнакомым, но приятным попутчиком в электричке. Разговор прекратился, когда Конченков вышел из подъезда. Не хотелось прерывать общение, но зачем говорить по такой системе, если скоро они встретятся в живую? На улице очень хорошо и спокойно. Нет убивающей жары, нет детей, которые то и дело бегают перед тобой, играя в догонялки. Стасу этот день нравится. Он даже забыл утро, когда ему было очень плохо.       Зайдя в магазин, который находился неподалеку от многоэтажки Фадеева, Стас взял три бутылки минералки и жвачку. Парень чувствует себя мальчиком на побегушках. От такого мнения о себе Конченков не может избавиться, просто потому, что даже и не пытается этого сделать. Нужно научиться в нужный момент говорить людям нет, даже если это твой начальник, или же друг. Кареглазый это все понимает, только вот не спешит с этим всем кончать. Слишком мягкий он. Даже, можно сказать, что он тряпка.       Стас поднимается по ступенькам до четвертого этажа, все еще грустя об уходе девушки. Осадок остался, ведь она обменяла его на деньги. Продажная сука, блять. Хочется прямо сейчас кинуть эти бутылки прямо в рожу друзьям, и тут же поехать к этой суке, чтобы хорошенько уебать ее голову об стену. Только вот после этого поступка — его тело найдут в каком-нибудь овраге. Если только его вообще кто-нибудь искать будет. На долю секунды Слиппе показалось, что он никому не нужен, но потом эти мысли улетели, когда парень вспомнил об вчерашнем поступке Фадеева. Такие люди по настоящему греют душу, заставляя жить дальше. Стас стучится в дверь, осматривая перед собой преграду, которая скрывает за собой, наверное, целые хоромы. Тяжелая дверь резко открывается, прилетая прямо в нос, задевая еще и подбородок, Стаса, и тот отходит на пару шагов, зажмурившись. От такой боли пред глазами темно, лишь белые точечки летают тудым-сюдым. — Бля, братух, прости пожалуйста, — Голышев тут же подлетел к другу, убирая худое запястье от носа, из которого потекла алая кровь, — Если хочешь, то можешь пиздануть в ответ. — Я не ты, своих не пизжу. — кареглазый прислоняет руку к носу, рыча от боли. — Бля, ну прости долбаеба. — Голышев начал садиться на колени, держась за футболку друга. — Ты ебантяй? Быстро встань.       Эти двое заходят в квартиру, и только что пришедший парень оставляет за собой дорожку из красных капелек. М-да уж. Вот так вот придешь спасать от похмелья, так в благодарность тебя пизданут хорошенько. По-хорошему ему сейчас должны оказать помощь: дать ватку, приложить холодное на нос, попросить прощение и напоить чаем. На Конченкова тут же налетают, чуть ли не сшибая с ног, и отбирают бутылки. Только Диана, как самый здравый человек, подходит к Стасу и замечает текущую кровь, цвета ее любимой розы. Захватывает дух. Только вот Диана отмахивается от этих мыслей и ведет в ванную. — Кто же тебя так? — Максим дверью. — Очень больно? — спросила сочувственно Монахова, аккуратно прикладывая тонкими пальчиками ватку к носу. — Нет. — Точно? Может съездить в травмпункт? — Все хорошо. — уверенно сказал Стас, а в его глазах читалась благодарность.       Девушка кивнула, выкинула, пропитанной кровью, ватку и мочит белую пушистую массу волокна, после чего сунет это Стасу. В душе разливается некая теплота от такой заботы, и на лице Конченкова появляется улыбка. В ванную заходит Лавров и хмурится, наблюдая за всей этой картиной. — Ну и хули вы тут делаете? — охрипший голос заставляет встрепенуться. — Вот. — Монахова отходит и показывает уже посиневший нос, а на ее лице читалось волнение. — Ты чего? — Лавров подходит к жене и обнимает ее. — Да что с его носом будет-то? Он мужик, а значит в его жизни была куча таких ситуаций, после которых ушибленный нос — это так, пустяк. Не переживай ты так.       «Ляя, хуле он такая бесчувственная тварь? И что, что я мужик? Это не значит, что мне нельзя ничего сломать» — говорил сам с собой Стас, сидя с такой кислой рожой, будто ему в тарелку насрали. Как маленький ребенок, вот честное слово. Нос начинает неприятно ныть, и хочется его потереть. Резко открывается дверь и тут появляется голова с ежиком на голове. Максим смотрел на всех с таким удивлением, будто увидев тут нарядившихся в тулупы индейцев. — Хули вылупился, лысый? — Я, блять, не лысый, а бритый, понял? — Я твой понял — на хую… — только хотел продолжить Лавров, только его рот прикрыла тонкая ладошка Дианы. — Вот, молчи, умнее казаться будешь. Что вы тут тусуетесь? Пойдемте на кухню.       Монахова кивнула и выпихнула Богомола из ванной комнаты, после чего вышла сама. Игорь со Стасом спешить не стали. Большая рука Босса тянется к раненому носу парня, в надеждах коснуться до синяка. От этого соприкосновения нос пронизывает адская колющая боль, и в краюшках глаз появляются слезы от защитной реакции. Огромная рука отстраняется, а на замену ей приходит лицо Лаврова. Слишком близко. Слишком лично. Слишком интимно. И этого в горле появляется ком. — Бля, братишка, тебе в травмпункт надо. — Вот откуда ты знаешь? — саркастично спросил Стас, хмуря брови. — Я как-бы мужик, и рос не хлюпиком, а настоящим пацаном, поэтому спокойно могу отличить сломанный нос от простого ушиба.       Слиппа ничего не ответил, лишь поднял брови вверх, прикрывая глаза, стараясь на мгновение зарыться в себя, лишь бы не чувствовать эту боль. Стас мужик, который будет терпеть боль. Но мы-то все знаем, что это не мужественность, а дибилизм и тупость с щепоткой гордыни. Это даже бы слепой заметил. Конченков молча уходит к ребятам, лишь бы не оставаться в этой неловкой тишине, которая происходит уже второй раз за день. — Ребят, скажите этому долбаебу, что нужно съездить в травмпункт. — Зачем? — тут же охнул Дима, и от резкого торможения стула слетел на пол. Говорила же мама — не качайся на стуле. — Да, правильно, давай и ты что-нибудь сломай. — Я. Ничего. Не. Сломал. Блять. — по слогам, словно ребенку, сказал Конченков, обращаясь к начальнику. — Все же сломан? — спросил Макс, кивая на лицо. — Не ебу. Это Игорь-доктор-начальник поставил диагноз. — Ой, ясно. — Макс махнул рукой, облокачиваясь на стену. — Лучше съездить и показаться врачу. Ты ничего не потеряешь от этого, — сказала Диана.       Стас согласился, этим показывая, что он сдался. Кстати в неравном бою. Конечно ему было приятно, что о нем переживают все дела, но он не хочет ехать туда, где сделают ему больно и напихают обезболивающим. Но как говорит мама: не все нужное — будет тебе хотеться, а не все, что тебе хочется — будет нужным. Эти слова живут в голове и не уходят ни при каком желании. — Так. Мы сейчас пообедаем, а после я отведу тебя в травмпункт, понял, да? — обращается Игорь сначала ко всем, а потом лично к Стасу — Понял, да? — передразнил, сунувший куда не надо свой нос, Голышев и тут же убежал в зал, на повороте случайно влетая в ванную. — Пидор. — Игорь уже хотел пойти навалят этому кренделю, но его остановил Фадеев. — Не трогай его. Карма потом сама придет к нему. Сам же знаешь это.       Судя по последним фразам, Конченков понял, что за разбитый нос Макс поплатится… Наверное…

***

      В травмпункте жутко воняет спиртом и хлоркой, отчего в желудке появляется тошнота, в горле ком, а нос щекочет. Стас невольно чихает, принимая после этого умиления со стороны Дианы и Игоря, мол: «Чихаешь как котенок». Голышев с Димой привыкли к такой няшности, поэтому шли дальше, читая таблички врачей на дверях. Кабинет травматологии оказался почти в самом конце. На везение ребятам очереди не было, поэтому Стас сразу же вошёл, закрывая за собой дверь. Но вот в щель между дверью и стеной появляется огромный кроссовок. — Что? — удивлённо спросил парень. — Ничего, — Игорь вошёл в кабинет травматологии под ахуевший взгляд Слиппы.       Стас искренне не понимает, что с этим человеком не так. Слишком странное поведение со стороны мужчины. Ну да ладно. Босс проходит вглубь кабинета, где сидел врач в белом халате. Травматолог поднимает голубые глаза и гордый нос, похожий на орлиный клюв. — Здравствуйте, Мирон Янович. — Игорь смотрел едко и прямо в глаза напротив. — Какие люди. Что, опять куда-то влез и сломал себе руку? — Нет. — Пробили череп? — Нет. — Ногу? — более уделённое спросил доктор. — И опять же нет. — Игорю было смешно от этого всего, ведь сюда его привозили много раз по той или иной сломанной части тела. — А что тогда? — Решил зайти спросить как вы поживаете, да и друга привёл, вот. — Лавров кивает на Стаса, и последний подходит к Мирону Яновичу, показывая синий нос. — Ух ты. — доктор встал со стула и ближе подошёл к парню, чтобы рассмотреть нос.       После обследования пришли результаты, которые показывали просто сильный ушиб, и это на счастье Конченкова. Мирон Янович сказал, что никаких основных процедур не надо, дал список мазей и сделать повторный показ через неделю. От обезболивающего нос потихоньку проходит, но пульсирующие ощущения все же остались. Ну лучше это, чем боль, от которой хочется биться головой об стену, правда? — Всё, рады? — ядовито спросил кареглазый. — Не до конца. — Максим прищуриваясь, смотря на друга. — Да что тебе ещё надо? — Отсос и денег побольше. — Отвали от него — вмешался Лавров, давая подзатыльник Богомолу, на что тот зашипел. — Я же не в серьез. Шутки понимать надо, — парень обиженно опустил голову, — А вообще, надо, чтобы за ним кто-то следил. Он ведь мазать нос не будет, пидрила такой. — Вон, пускай Диана займётся этим. Она любит проявлять себя в роли мамочки. — сказал пришедший Дима.       Счастливая Диана улыбнулась и начала кивать. Она с детства любила заботиться обо всех. Конечно не все взамен дарили ту же доброту, но есть те, кто благодарен ей. Игорь не исключение. Она многим помогла ему, и ради него жертвовать почти всем. И он готов звезды с неба срывать, лишь бы она была счастлива. Только вот грустно, что чувства любви к ней испытываются больше как к подруге, или даже сестре, но не как к девушке. Игорь хочет пристрелить себя это. — Нет, я сам справлюсь — Конченков уже направился к выходу, но его остановила огромная ладонь, схватив за плечо. — Ага, как-бы не так, блять. Ты поживёшь у нас, пока твой нос не придёт в норму. — Нет уж. — Да уж. — Не спорь с Игорем. Это бесполезно. Лучше поедем домой и я приготовлю что-нибудь вкусное — счастливая Диана первее всех вышла на улицу. — Женщины. — трагично выдал Лавров, покачивая головой.