Перебежчик [Обновляется]

      Заглянув в очередной раз в кафейник, Уэс бойко произнёс:       — Так, перерыв. Нам нужен ещё каф.       Проныры согласно кивнули, после чего задумавшийся Антиллес подпёр рукой подбородок и в упор посмотрел на Энор. Она подалась вперёд и спустила ноги с дивана, собираясь отправиться на кухню.       — Слушай, а почему тебе самой не пойти работать в Академию? Ты здорово разбираешься во всём. Твоя помощь пришлась бы очень кстати.       Энор многозначительно переглянулась с Уэсом, после чего лукаво улыбнулась.       — Лучше не надо.       — Почему?       — Потому что тогда ваша Академия не досчитается ещё одного преподавателя.       Ведж непонимающе уставился на альдераанку и, когда заметил перемигивания парочки, наконец, понял. Уэс и Энор были вместе со времён так называемого окончания «горячей фазы» Галактической Гражданской войны, но виделись нечасто. Сначала тому виной были битвы с радикалами и экстремистами, потом — неоконченный военный контракт Торсин, требующий её присутствия на Хосниан Прайм в качестве командующего эскадрильи Агрессоров, а также подписанный Дженсоном договор с лётной Академией Корусанта. Наведывались они друг к другу либо в то время, когда у обоих совпадал отпуск, либо когда дела забрасывали Энор на Корусант. И, возможно, другие давно бы плюнули и разбежались, но не они. Порой парочка настолько незабываемо проводила время, что об этом среди Проныр ходила куча баек. Собственно, сегодня Ведж как раз столкнулся с последствиями очередной яркой встречи.       Немного подумав, Антиллес пришёл к тому же выводу, что и Энор. Если оба начнут преподавать вместе, об обязанностях они будут думать меньше всего. А это уже непозволительно... К тому же Ведж опасался, что работа рядом друг с другом скажется на их отношениях не лучшим образом.       — Твоя правда, — вздохнул Антиллес и подал ей кружку, которую Энор поставила на поднос к кафейнику. Подхватив его, Торсин отправилась варить новую порцию кафа.       — Захвати ещё те тосты с джемом, который передала моя матушка... Должен же его кто-то есть! — крикнул ей вслед Дженсон.       Ведж перевёл взгляд на друга и, выждав несколько секунд, заговорил, осторожно подбирая слова:       — Слушай, хотел спросить. А вы с Энор не собираетесь остепениться? Свадьба там, детишки. Я всё понимаю, вам и так хорошо, просто вы давно вместе.       Дженсон поперхнулся, потом помрачнел и надолго замолчал. Он сцепил руки вместе, подался вперёд, опустил локти на колени и сгорбился. Антиллес неловко заёрзал: когда лицо Уэса приобретало подобное выражение и он терял дар речи, это означало только одно — кто-то ступил на запретную территорию. Наконец, Дженсон тяжело вздохнул, покачав головой:       — Ведж... Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты мой друг, даже скорее брат. И ты знаешь, как я был рад за тебя, когда ты встретил Йеллу и вы поженились. Ты создан для семьи, у вас замечательные дети. Всё здорово. Но просто пойми, что не все стремятся к подобному. Ты сам сказал — нам с Энор и так хорошо вместе. Пусть вам этого и не понять.       — Да дело не в этом. Почему не понять? Просто… Неужели ты никогда не думал о будущем? Мы не молодеем. Вот такие ваши встречи с Энор, набегами... Рано или поздно вам надоест. И что тогда? Разбежитесь? Или всё же угомонитесь?       Уэс повёл плечами и, как показалось Антиллесу, сгорбился ещё больше — словно на него свалили непосильную ношу.       — Я люблю Энор, — ещё тише заговорил Уэс. — Несмотря на то, какой имидж я себе заработал, несмотря на все ваши шуточки. И, знаешь, мне гораздо больше вас всех понятно, что я потеряю, если она уйдёт. Но мы оба пока не представляем, как сложится жизнь, если она переедет ко мне окончательно. Кто знает, может мы разбежимся через несколько месяцев, возненавидев друг друга. Проверять страшно. Понимаешь? А я не хочу остаться один. И да, мы думаем о будущем. Просто не так, как все привыкли это понимать. Мы говорили между собой и пришли к согласию, что постепенно будем сокращать интервалы между встречами, а сами встречи делать длиннее. Энор хочет остаться на Корусанте. В дальнейшем посмотрим, что из этого выйдет. Если всё сложится... Наверное, вы ещё погуляете на нашей свадьбе.       Дженсон потёр шею, зажмурившись. Он поёрзал на месте, устраиваясь удобнее, а потом заговорил медленно и нерешительно:       — Что касается детей. Пообещай, что сказанное мной дальше тебя не уйдёт. Иначе Энор меня убьёт. Это слишком личное.       Ведж серьёзно кивнул.       — Разумеется.       Уэс снова отстранённо посмотрел на руки, безвольно опущенные на колени.       — Энор бесплодна. Тому виной одно из наших, так сказать, профессиональных заболеваний. Кому-то везёт, кому-то нет. — Уэс, наконец, поднял взгляд, заставив Веджа отвести свой. — Страховка пока покрывает лечение, да и моё тоже — здесь мы оба хороши. Но, увы, даже с нашей медициной не всё можно исцелить, доставить и приделать по мановению палочки, потому с этим есть трудности.       — О... — протянул Антиллес, не решаясь посмотреть на друга. Сам того не желая, он влез не только в сокровенное, но и в болезненное. А ведь Ведж считал, что, зная друг друга целую вечность, они не имеют особых секретов. Но ошибся.       — Прости. Я не знал. И глупо вышло. Я не хотел задеть тебя.       Товарищ слабо улыбнулся:       — Ничего. Ты обо мне беспокоишься. Просто учти на будущее, только и всего. И не переживай. У нас с Энор всё нормально. Насколько это вообще может быть в нашем случае. Если вдруг получится справиться с болячками, может и дети будут, и свадьба, или как там по порядку у всех? А пока слишком рано загадывать.       — Хорошо. Я понял.       — И убери с лица это похоронное выражение, — Уэс хмыкнул, а Ведж, взглянув на него, не увидел в глазах друга прежнего весёлого выражения. Вся радость была напускной.       Раздались шаги. Вернулась Энор с полным кафейником и намазанными джемом тостами, которые она поставила ближе к Веджу. Что, естественно, не помешало Дженсону завладеть ими. Оно и к лучшему — ибо мать Уэса обычно готовила настолько много, что Дженсон-Торсин просто не успевали всё доесть до следующей посылки. Вот и приходилось раздавать: часть Разбойной эскадрилье, часть эскадрилье Агрессоров, что-то в Академию, и далее-далее-далее.       — Готовы к очередному мозговому штурму? — весело уточнила Энор, присаживаясь.       — Да, но через час мне нужно уходить. — Антиллес посмотрел на ручной хронометр. — Сегодня я забираю девочек с занятий.       Торсин улыбнулась, кивнув на съестное.       — Разбирайте. — Она скосила взгляд на Уэса. — Кое-кому передали гостинцы с Родины.       Дженсон уже протянул руку за аппетитным тостом, запихнул его почти целиком в рот и, едва прожевав, заговорил.       — Фкуфно, мевжу профим... Да!       Дожевав и по-нормальному проглотив, он добавил:       — Мы дадим тебе с собой, угостишь девочек. Скажешь, что дядя Уэс передал вкусняшку.       Ведж хихикнул и тоже попробовал угощение, откусил сначала небольшой кусочек, а потом с удовольствием доел и весь тост с таким аппетитом, что невольно вызвал улыбки на лицах парочки. Ягодный волшебный вкус был не чета всем искусственным смесям, продаваемым на Корусанте и пихаемым в пирожные, которые делали в столовой. Самая настоящая домашняя сладость… Если так пойдёт дальше, кажется, он станет частым покупателем у госпожи Дженсон с Таанаба. От пришедшей на ум мысли Антиллес улыбнулся.       — А что, недурно, да. Ладно, заверните! Пока мы доедем до дома, пройдёт ещё час, а девочки наверняка будут голодными.       — Вот-вот. Поэтому возьмёшь, и побольше, — улыбнулась Энор, снова забравшись на диван с ногами.       В оставшееся время они с головой погрузились в решение проблем. Предложенные практики, опробованные Торсин (а она перенимала их от генерала Сальма) — на пилотах «вилок» и Дженсоном с Кливианом — на «крестопёрых» действительно могли сработать. И Ведж уже не прислушивался к иногда просыпающейся совести: новобранцы не желали внимать голосу разума, продолжая считать всё играми, значит, будем развивать игры, но по собственным правилам. В арсенале были не только нравоучения на тренировках, повышенные уровни сложности, но и каверзы во внеучебное время. Не обошли стороной и версию Торсин, связанную с грядущим разоружением и терзаниями о профессии военного пилота.       В конце концов, когда шла Галактическая Гражданская война и Новая Республика испытывала крайнюю потребность в персонале, даже пилотов Разбойной эскадрильи, бывшей самым раздолбайским подразделением, удалось воспитать и заставить работать вместе. А команда-то была разношёрстнее и моложе. Да и сейчас… Не верил Антиллес, что Империя какого бы ни было осколка согласилась на долгий и железный мир. Скорее, это было лишь временным затишьем.       Уходил Антиллес от пары Дженсон-Торсин с чётко подготовленным планом и с огромным увесистым контейнером. В нём лежало несколько коробок джема, пахнущего настолько притягательно, что трудно было удержаться и не перебить аппетит.       Показав на пропускной карту, Ведж покинул военный городок и направился к парку, через который обычно можно было срезать дорогу. Хмуро оглядев небо, Антиллес выругался — синоптики снова прохлаждались, играя в сабакк, а он снова не взял зонт. Тяжёлые свинцовые тучи нависали над сектором, и с них уже срывался дождь. Где-то громыхал гром…       «И чего стоило разогнать всё?» — угрюмо подумал Антиллес, поднимая ворот куртки и хмурясь ещё больше при воспоминании об утреннем прогнозе, в котором осадки не обещались (стояли скромные десять процентов вероятности). Внезапно пришедшая на ум мысль заставила Веджа совсем скиснуть — что если у синоптиков было такое развлечение: кого следующим промочить и кто выиграет в этом состязании? Хотелось бы Антиллесу встретиться со смельчаком, ставившим на него, и взять его в долю.       В голове возник образ жены, которая опять будет бурчать на его неосмотрительность. До детско-юношеского развивающего центра, куда каждые несколько дней Антиллесы водили детей, он точно дойдёт промокшим до нитки. Как всегда придётся сделать невинное лицо и сказать, что ничто не предвещало.       Оставалось просто смириться. Ведж надеялся, что хотя бы дочери не промокнут. Учитывая, что их собирала Йелла, она наверняка обо всём позаботилась. Не то, что некоторые… Вспомнив любимые накидки дочерей, Ведж против воли заулыбался, но мигом сник, почувствовав первые капли усиливающегося дождя.       Удобнее перехватив сумку вместе с гостинцем, он ускорил шаг и продолжил путь, кратко оглядываясь по сторонам. Многие прохожие, застигнутые врасплох, спешили поскорее выкрасть местечко под навесными конструкциями для отдыха, сооружёнными в парке; некоторые спешили к выходу, кутаясь в одежду и доставая приготовленные зонты и накидки. Парк стремительно пустел.       Ведж, обогнув очередную лужу, свернул на главную парковую дорожку, связывающую выход и музей военной истории, расположенный в центре мемориального комплекса. Здесь существ было больше: разношёрстная толпа столпилась у выхода из парка. Многие, не дожидаясь очереди, протискивались, только мешая проходу. Некоторые стремглав неслись вперёд, отталкивая остальных. «Можно подумать, эти секунды что-то решат…», — хмыкнул Антиллес и качнул головой, пытаясь убрать с лица намокшую и неприятно прилипшую чёлку.       Он сбавил шаг и слишком поздно услышал приближающиеся шаги. Какой-то родианец толкнул его в плечо, заставив Веджа резко отпрянуть в сторону, от чего Ведж едва не потерял равновесие и не упал в лужу. Спасло его только препятствие в виде… Антиллес подался вперёд и оглянулся. Он поднял руку в извиняющимся жесте перед человеком, на которого поневоле налетел. Мужчина в ярко-зелёной спецовке обслуживающего персонала парка только кивнул и поспешил отойти в сторону.       Отвернувшись, Ведж уже спокойно дошёл до выхода и поднял взгляд. Через высокие монолиты серых зданий отчётливо проглядывался яркий, переливающийся золотом купол детско-юношеского центра.       — Папа! Папочка! — Звонкие родные голоса вызвали в душе ни с чем несравнимое тепло, а через секунду вошедший в главный холл Антиллес едва не был снесён повторно. Ведж присел перед Сиал и Мири, но девочки внезапно замерли в полуметре от него. Младшая, насупившись, поёжилась и буркнула:       — Холодный!       — Снова! — поддержала старшая. Обе рассмеялись, непонятно переглянувшись между собой.       «И мокрый», — добавил Ведж про себя, вздохнув и прищурившись:       — Секретики?       Малышки мигом стихли, посмотрели на него и почти одновременно отрицательно качнули головами, вызвав у отца улыбку. Ведж внимательно оглядел дочек и заметил, что обе уже успели надеть любимые яркие накидки и сапожки, которые им дала Йелла: ярко-оранжевый плащ цвета лётного комбинезона папы у Сиал и зелёный, словно КорБез’овская форменка — у Мири.       — Ничего не забыли? — Он поднялся.       Младшая снова отрицательно качнула головой, но потом нахмурилась, открыла портфельчик и, заглянув в него, начала что-то искать. И резко умчалась обратно в залы секций, так ничего не объяснив. Антиллес вопросительно взглянул на Сиал, но та, пожав плечами, тоже открыла портфель.       — Это тебе. — Довольная Сиал протянула Веджу многострадальный, вечно забываемый им зонт. — Мама сказала, чтобы мы взяли его с собой и отдали тебе, если ты снова придёшь мокрым. Мы не хотим, чтобы ты заболел.       — Теперь я уж точно не заболею. — Ведж осмотрел холл и заметил спешащую обратно Мири, которая что-то старательно прятала в портфеле. Захлопнув его, младшая надела свою ношу на плечи и подбежала к сестре, невинно оглядев отца и не спеша признаваться в причинах странного поведения. Увидев в руках Веджа зонт, Мири снова переглянулась с сестрой. — Точно готовы?       Обе согласно кивнули и вперёд Веджа побежали к выходу.       — Капюшоны не забудьте! — успел крикнуть Антиллес, на что получил подготовленное «Да, пап!».       Малышки кое-как накинули капюшоны на головы и, выбежав на улицу, радостно воскликнули: «Дождь!». Ведж, вышедший следом, закрепил плечевые зацепки «зонт» и активировал их, позволил конструкции окутать себя сверху. Созданная полусфера встала стеной между ним и непогодой, а встроенный миниатюрный обогрев принёс лёгкое, пока едва ощутимое через промокшую ткань тепло. Оглянувшись, Ведж заметил дочерей, которые уже весело шлёпали по лужам, возвращая Веджу благостное расположение духа — хоть кто-то из ближнего круга был рад такой погоде. Да и как хандрить при виде двух ярких светловолосых пёстрых комочков счастья?       Пока Ведж вёл дочерей на остановку аэробаса, они без устали носились туда-сюда, хохоча и резвясь. Для них дождь всё ещё был чудом, и они тут же придумали игру про отважных путешественников на дождливом Камино, о которой Йелла читала им буквально вчера. Антиллес с улыбкой следил за наследницами. Его маленькие сокровища... Как же он любил такие мгновения. Каждый раз, купаясь в чистой и искренней детской любви, Ведж думал о том, что всё же не зря посадил себя на землю. Сейчас он видел, как растут и развиваются дети, и принимал в этом весьма деятельное участие. Именно с того момента, как Антиллес ушёл из действующей армии, он по-настоящему понял, что значит быть отцом. И это дорогого стоило. Нет, сейчас он ни о чём не жалел.       Подходя к остановке, Ведж сверился с хронометром и громко окликнул дочерей, те мигом оказались рядом. Он призвал их к порядку и взял каждую за руку. К остановке, покачиваясь из стороны в сторону, медленно приближался гражданский аэробас — огромная, прямоугольная, неповоротливая и непозволительно медленная колымага. Антиллес снова пожалел, что оставил свой быстроходный спидер в гараже. Всего пара минут — и они были бы уже дома, но… Дочки обожали поездки на этом тихоходном монстре и вечно ныли, если им отказывали. Зависнув на репульсорах, аэробас наконец-то опустился и открыл двери. Заведя малышек в салон, Ведж отпустил их, приложил карты к проездному терминалу. Сиал и Мири тут же побежали в самый конец аэробаса, где был огромный обзорный экран, и заняли все свободные места, скинув на них портфели. Они забрались на сиденья и прилипли к заднему окну, по которому ежесекундно проходился встроенный очиститель.       Ведж уселся рядом, отключив автоматическую установку «зонт» и оставив включённым только функцию обогрева. Он краем глаза взглянул на дочек и убедил их присесть на сиденья хотя бы на время взлёта. Когда аэробас набрал высоту, девочки снова прилипли к заднему экрану, вглядываясь в уплывающие вдаль виды огромного города-планеты. Взгляд Веджа упал на контейнер со сладостями, который он с таким усердием закинул в сумку, а потом и на девочек, увлечённых дорогой и своей забавной болтовней. Решив не отвлекать их, он вытянул промокшие ноги и стал наслаждаться распространяемым теплом. Ещё немного, и они окажутся дома.

***

      Рабочий день подошёл к концу, омрачившись дурацким дождём. Казалось бы, некогда центр Галактической Империи, всё ещё отчасти центр Новой Республики — но погодные условия оставались такими же непредсказуемыми, как на обычных планетах. Или всё могло быть гораздо проще: у нового правительства этого шарика из дюрастали не хватало бюджета на своевременный разгон непогоды. Или, возможно, респы наоборот пытались таким способом вернуть Корусанту какое-то подобие живой планеты в стандартном понимании?       Как бы то ни было, Зен радовался, что это хотя бы не снег. Столица оставленной где-то в другой жизни Империи почти половину стандартного года видела белый снег, а потом сразу наступала удушливая жара, и нести караул на первых порах часто приходилось в одежде не по сезону. Устав всегда требовал идеальной формы и идеальной выправки, и плевать, что потом эту несчастную форму можно было выжимать. Именно поэтому у каждого кадета и курсанта была своя стационарная система для стирки — хотя бы не приходилось ходить грязным и потным. Зен всегда отдавал должное имперским хозяйственникам — несмотря на все условия существования Империи быт, материально-техническое обеспечение и даже качество формы всегда были не идеальными, но хорошими. Доступными и сносными.       «Конечно, неразумно сравнивать рабочие блоки работников Мемориала и вояк. Может, у повстанцев-вояк ещё лучше», — вздохнул Буловшвшаайшскиш и на том оставил мрачные мысли.       Спецовка работника Мемориала совсем промокла, хорошо, что в «казармах» сотрудников были санитарные зоны с сушилками в том числе. Идти домой, хлюпая ботинками, полными водой, Зен не хотел. Воспользовавшись предоставленными — редкими — удобствами работы, Зен снова вспомнил ту дурацкую встречу.       Дурацкая встреча в дурацкий дождь.       Воистину.       «Хотя почему дурацкая?» — вдруг хмыкнул Зен. Не он ли намеренно устроился работать в Мемориал, поближе к Академии, где и преподавал Ведж Антиллес? Дурацким было бы идти работать в саму Академию или попытаться подать документы на пилота. Нет, Буловшвшаайшскиш бы так не сглупил. А потому, выбрав Мемориал и работу «с землёй», он принялся ждать, наблюдать и собирать информацию. Пожалуй, причина, почему встреча, по его мнению, стала дурацкой, была в том, что именно сегодня Зен не думал об отце. Впервые за месяцы, проведённые на Корусанте, он задумался над тем, что никогда не увидит отца и что, может, так оно и лучше.       А оно произошло.       Зен успел подхватить падавшего человека и поставить его обратно. Тот обернулся и, вскинув руку в извиняющемся жесте, убежал дальше. Буловшвшаайшскиш так и замер под дождём, провожая того взглядом. И лишь одно слово сорвалось у него с губ: «Проследи». Прятавшаяся Маргаритка тотчас улетела вслед за Антиллесом, а её хозяин только пару минут спустя, когда ледяная дрожь от дождя прошлась по телу, заставил себя начать искать укрытие.       «Сила. — Первой пришла мысль уже в рабочем блоке для сотрудников. — Или провиденье Создателя, не иначе»       Маргаритка вернулась спустя два часа. Дождь закончился. Зен привёл себя в порядок. И оба, а точнее Буловшвшаайшскиш с дроидом на плече, решили воспользоваться благоприятными погодными условиями, чтобы наконец-то добраться до неказистого жилого комплекса где-то на средних, ближе к нижним, уровнях. Денег работника Мемориала хватало на комнатушку, на еду, и на всякое по мелочи — и на том спасибо.       Будучи уже в монорельсе, Зен забился в самый угол вагона, где как раз не было пассажиров, и тогда Маргаритка переслала на датапад записанные данные. Дроид перебрался на другое плечо, бикал, иногда пускался в длинные тихие трели и не прекращал осматривать пространство. Порой особо грозно — по мнению самого АС — поглядывал на инородцев. Зен прекрасно осознавал, что видимая дурашливость и беспечность Маргаритки могли подкупить охотников на дроидов, но это была лишь видимость — следствие выработанных десятилетиями программ неформального общения. Всё время, когда Зен находился на работе, в пути, или просто отдыхал, Маргаритка не переставала сканировать пространство, выявлять потенциальные угрозы и собирать информацию — лучшего лазутчика и помощника Буловшвшаайшскишу было сложно представить. Благодаря Маргаритке он нашёл работу, кое-где смог избежать неприятностей и даже заполучил новые имя и фамилию.       «У него семья». — Большая игла уколола грудь. Зен снова и снова просматривал момент встречи Веджа Антиллеса с семьёй: молодая белокурая женщина, по-видимому жена, встречала их на парковке. Она обняла ярко-рыжее и зелёные солнышки — то были дочки титулованного генерала. После она поцеловала мужа, посетовала на мокрую одежду, которую так и не просушила система «зонт», и уже потом семья отправилась домой. Зен улыбался, пускай грудь так и сдавливало от ощущения тоски и ностальгии.       Он вспомнил, как возвращался домой. И пускай у дяди, которого Зен долго считал отцом, не было спутницы по жизни, пример полной семьи Зен видел в другой имперской ячейке, их соседях — у тех кореллианцев ощущались теплота, верность и любовь. По дурной юности, как и многих подростков, Зена смущало, когда взрослые проявляли любовь, но позже он стал находить в этом что-то желаемое и домашнее. Так было просто правильно. У коменданта их Академии был крепкий тыл, а потому и семья росла, как на дрожжах — очень часто Фелы становились предметом шуток. Часть имперцев иногда с улыбками говорила, что барон просто исполнял приказ главнокомандующего об улучшении демографии.       Зен скрыл запись, убрал планшет и посмотрел в окно — стальной город обратился в мелькающие огни. Маргаритка, уловив состояние хозяина, заурчала и перебралась с плеча на колени. Как и всегда Буловшвшаайшскиш погладил её по куполу, слегка поправил искривлённые фильтры и улыбнулся, пускай улыбка вышла грустной.       В отражении он видел собственную усталость. До Корусанта Зену казалось, что нет работы сложнее, чем наряды в Академии — но нет. Работа «с землёй», руками в Мемориале изводила достаточно сильно, а порой настолько, что возвращаясь в комнату, он падал без сил. И лишь привитые годами привычки мешали упасть на кровать сразу. Обычно перед этим Зен ходил в освежитель, приводил себя в порядок, ужинал, старался не забывать и про тренировки.       Голову сдавило спазмом — тот поднялся от занывшей груди и сжатого эмоциями сердца. Взгляд Зена, и без того потухший, потемнел, отчего зелёные крапинки ушли совсем в болотные. Буловшвшаайшскиш видел перед собой дядю, друзей, ту кореллианскую семью… И мысленно пытался заставить поезд ехать быстрей. Но до его остановки ехать ещё две, да к тому же ближе к ним транспорт замедлял ход.       «Предатель». — Так и шипело всё внутри. Услышав голос дроида-водителя, Зен принял решение: подхватив одной рукой сумку, а другой дроида, он выскочил наружу. Вовремя! Двери захлопнулись, транспорт умчал дальше по маршруту, вокруг поднялся ветер.       Маргаритка забухтела, вскарабкалась обратно на плечо, когда как Зен закинул сумку на другое, и фыркнул:       — Пройдёмся! Ходить полезно. В самом деле, это ведь я тебя таскаю!       АС остался верен своим программам и не стал как-то допытываться, вместо этого приступил к сканированию пространства, буркнув напоследок что-то о нерациональности людей.       У Зена не было настроения ругаться, по правде говоря, ноги после тяжёлой смены болели, а теперь ещё предстояла очень длинная прогулка кварталов в двадцать со сменой уровней. Но выбрав именно такой путь, Буловшвшаайшскиш искренне надеялся выбить самоуничтожительные мысли из головы.       Не получилось.       И теперь помимо мыслей о новой семье Антиллеса, о том, как быть Зену, о смысле его побега, который на деле самое что ни на есть предательство, об оставленных друзьях и родственнике, об оставленной карьере пилота на полном гособеспечении… Помимо всего этого, приправленного обязательно обзывательствами, у Зена точно отваливалась каждая клетка тела.       Вокруг горели вывески, ходило множество инородцев, звучали речи на тысячах языках. И если раньше Зен радостно вертел головой, впитывал информацию, то сейчас он шёл до дома, сгорбившись, и мечтал только об ужине и отдыхе. В отличие от хозяина, сидевшая на его плече Маргаритка «работала» за двоих: она и сканировала, и возбуждённо бикала, заметив всякую яркую цацку, и просто вертела куполом туда-сюда. На одной вывеске дроид не сдержался — Маргаритка замолотила лапками по плечу хозяина, заверещала высокими нотами, указывая одним манипулятором в сторону. А когда Зен не отреагировал, и вовсе ущипнула его за ухо!       Больно!       Зен вздрогнул, зашипел, изрёк короткое матерное. Но своей цели Маргаритка достигла — хозяин остановился.       — Если это будет очередная яркая цацка, — начал с расстановкой, зло Зен… и проглотил остаток фразы.       Через улицу светилась головывеска ретро-голотеатра. Обустроенный по старым образцам, голотеатр мог предложить просмотр фильмов в индивидуальных капсулах или в капсулах, вместимостью не более пяти человек. Постепенно в гражданской среде такие голотеатры отмирали, пускай на Разрушителях они, наоборот, пользовались спросом в комнатах отдыха экипажа.       Маргаритка, оттолкнувшись от плеча хозяина, подлетела к привлёкшей её вывеске и манипулятором постучала по ней несколько раз. Невесомо. Так, чтобы не задеть саму голограмму. Зен неспешно подошёл, провёл рукой по шее и устало осмотрел яркую картину.       — Повстанцы: последняя надежда Лотала, — хриплым голосом прочитал он название и изучил лица главных героев, очевидно, очередного боевика по следам Галактической Гражданской войны.       Все герои отличались друг от друга: мандалорка с яркими волосами удерживала не менее яркий шлем; инородец позади неё очень напоминал вуки лохматостью, но не своими абсолютно зелёными глазами с маленькими чёрными точками; два джедая — обоих сразу было видно по световым мечам — один обнимал тви’леку, а второй защищал всю бравую компанию; дроид очень и очень старой модели тоже присутствовал. Поверх героев нависала тень Имперского разрушителя и чьи-то алые глаза. Зен нахмурился, припомнив сразу союзников Империи. Но разве?..       Буловшвшаайшскиш качнул головой и неспешно прочитал описание:       — Узнайте о том, что на самом деле произошло на Лотале… — бурчал он под нос уставше. — Фильм основан на реальных событиях и снят по свидетельствам очевидцев, он способен тронуть любого зрителя. И в память о наших воинах, бла-бла-бла… — Зен вздохнул. — Понятно.       Маргаритка издала скрежет, так дроид доносил «смех».       — Да какие дикторы? — улыбнулся Зен и прикинул, готов ли он тратить деньги и время на просмотр этого фильма. Домой хотелось очень сильно.       Но дроида сложно было сбить с цели. Маргаритка, наблюдая за интересом хозяина к истории Гражданской войны — а точнее к тому, как её представляла Новая Республика (во всём многообразии способов пропаганды), живо реагировала на каждое такое произведение, собирала всякие источники и просто выдавала Зену тонны информации, часть из которой он просто не успевал обработать. Ввиду занятости на работе.       Как и сейчас. Зен был готов схватить дроида за манипуляторы и увести дальше по пути дома, но, посмотрев на повернувшуюся к нему Маргаритку, не стал этого делать. Купол АС так и мигал всеми индикаторами, выдавая заинтересованность.       — Ладно, — вдруг сдался Зен. — Посмотрим. У нас есть кредиты, да к тому же я скорее помру, чем дойду до дома на своих двоих.       Маргаритка моментально подняла лапы и издала довольную трель, купол её замигал «весёлыми» зелёными переливами, так выражая крайнее удовлетворение дроида. Зен же полез за кредитками. Но, как он и подозревал, занимая выделенную ячейку для просмотра, спустя десять минут от красочного и пафосного начала Зен просто задремал от усталости и проспал весь фильм. А вот Маргаритка вела запись каждой минуты продемонстрированного материала, чтобы потом повторно показать отдохнувшему Зену.