Перебежчик [Обновляется]

Нижние уровни Корусанта.

Комплекс квартирного типа «Лапки ранкора»

      Выходной.       У обслуживающих работников Мемориала их было мало, и часто одного не хватало на то, чтобы восстановиться от ручного труда и просто перевести дух. Платили — тоже не так, чтобы много. И почтенные «научные сотрудники», которых уже который год грозили заменить протокольными дроидами и персональными гидами, весьма оскорблялись, узнав, что садовый работник получал столько же, сколько «хранитель истории такой великой войны!»       Работники только улыбались и шли дальше облагораживать территорию. Конечно, их всех когда-то заменят. За почти три месяца жизни и работы на Корусанте Зен понял, что эта тема — тема оптимизации — была самой популярной среди всего персонала Мемориала. За обедом порой только и слышалось, что на будущие годы развития парка вообще не закладывали функционал почти «живых сотрудников», рассказывали о том, как сведут затраты к минимуму и работа станет более эффективной. А потом какой-то дроид ломался, когда очередная агрессивная флора (например, с планеты Бараба I) решила его просто поколотить, разбить, оплести — и кучу других действий, неизбежно приводящих к уничтожению закупленной дорогостоящей техники. И справляться с флорой отправлялся барабел-сотрудник, умевший с ней ладить. Который и добрым словом приголубит, и погладит, и тогда флора аж «расцветала», радуя всех посетителей огромными бутонами и узорами на листьях.       Даже научные сотрудники умудрялись вставить свои комментарии: дескать, протокольные дроиды, пусть и хранили в себе знания всего периода Гражданской войны до мелочей, посетителям — как показали исследования! — приятнее общаться с живым гидом, который мог чего-то не знать, чего-то забыть, но который не бросал туристов один на один со всем массивом далеко не самых радужных данных.       В этом вопросе обслуживающий персонал заключил стратегическое перемирие с научными клерками.       Бардака, конечно же, хватало и в Мемориале. Взять то, как неграмотно в некоторых секциях были посажены цветы — выбраны не только те, что подходили по смыслу. Сила с этим. Часто высаживались дешёвые образцы, а то и сорняки разных планет, которые могли испортить голопередатчики, информационные панели, и, что хуже — скульптуры или монолиты с именами бойцов. Старший по смене однажды сказал просто: «Некоторым повезло: богатые планеты по полной вкладывались в свой сектор в Мемориале, а остальных снабжали с миру по нитке и на что хватало бюджета самого Корусанта».       Хотя часто помогали и сами сотрудники. Зен скоро убедился, что без должных эмпатии и энтузиазма на этой работе, с такой зарплатой и графиком, удержаться трудно.       «Да ну его!» — подумал Буловшвшаайшскиш, заваривая в термосе чай. Сегодня меньше всего хотелось думать о работе. Зен действительно планировал посвятить выходной… отдыху (внезапно, да), однако мысли так и возвращались к Мемориальному комплексу… И конкретно к одному памятнику. Возле него, как оказалось, частенько бывал и небезызвестный генерал Новой Республики. После столкновения с ним в дождь Зен попросил Маргаритку отследить по камерам, найти совпадение, и оказалось, что Ведж Антиллес довольно часто приходил в Мемориал к конкретному памятнику, только они никогда там не встречались из-за разных графиков работы. Зен заставил себя отбросить мысли о кровном отце, вместо этого он вспомнил паразитов с ядовитой планеты, что прочно укрепились на монолите памятника.       Очередная жертва «нехватки бюджета», которую Зен решил исправить — на ошибку в растениях указала не столько Маргаритка, сколько более опытные товарищи, к чьему мнению Зен привык прислушиваться. А пожилые сотрудники были весьма рады обучать «юную поросль», почти не задавая вопросов, почему это молодой парень с хорошей физической подготовкой выбрал такую неприглядную профессию, почему во время работы таскал балаклаву или как-то прятал лицо, почему вообще оказался на Корусанте со странным акцентом Внешнего Кольца.       Это более чем устраивало Зена — точнее, на работе Лорта Майнса.       Так и сработались.       Едкий запах быстросваренного завтрака поглотил аромат травяного чая и моментом распространялся по комнатушке, как если бы кто-то в жалких двадцати квадратных метрах решил покурить настоящие сигареты. Хуже бывало только, если только инородцы парой этажей выше начинали жарить какую-то вонючую рыбу или что-то подобное — тогда несчастная вентиляция комплекса просто не справлялась, а Зен каждый раз уныло добавлял бал зловонной еде в битве с техническим прогрессом вентилирования.       Но сейчас и сам хорош — заварив очередную химическую дрянь, Зен предвкушал, как эта дрянь будет съедена, а главное — он сыт. И плевать, что через три-четыре часа после этой неполезной гадости опять захочется есть и, желательно, чего-нибудь получше быстрорастворимого химиката. Маргаритка была такого же мнения и сначала пыталась отобрать пакет завтрака, а потом заныкала его куда подальше (и как только умудрялась в этих двадцати квадратах?!). Когда Зен достал другую пачку из заначки и наконец-то запустил процесс приготовления, дроид объявил бойкот. Да так и сидел на окне на подушке, поджав манипуляторы. Обязательно к хозяину задом и визором к улице. Хотя поди разбери, где у этого дроида-ищейки зад, а где перед, если в любой момент он мог покрутить корпусом и всё вставало наоборот.       Издав довольный звук, Зен плюхнулся на стул и повернулся к рабочему столу — на нём уже лежал датапад, в данный момент переведённый на голографический режим работы: информация проецировалась на голограмме, а сам датапад становился плоскостью для ввода и вторым плоским экраном. Раскрытая на голограммах информация иллюстрировала сведения о растениях с планеты Утапау: хищный и ядовитый блок Зен моментально отбросил, оставил несколько безопасных видов, статьи о которых сейчас слушал в кратком пересказе вшитого в датапад голосового помощника       — Лафеши или гайзю? — спросил он у дроида. Маргаритка молчала, Зен улыбнулся — знал, что та не могла долго дуться. Вскоре — может, через каких-то пару минут, любопытство в любом случае одолеет дроида, и она перестанет изображать кота на подоконнике.       Пока дроид молчал, даже купол не светился — был чёрным. А ведь всегда по его цвету можно было догадаться, в каком «настроении» пребывал помощник.       Зен перемешал приготовленную дрянь, зачерпнул длинной, тянущейся лапши и, подув, направил в рот. Вкусно! Пускай и вредно. И временно. Устав бегать взглядом по голограмме, Зен создал вторую и разделил между двумя статьи. Он откинулся на спинку стула и посматривал на изображения: на одном — крохотные невзрачные чёрные бутоны лафеш, причём сорт являлся гибридным, на втором — пёстрые цветы гайзю.       Признаться, Зен не особо смыслил во всех этих делах. Он до сих пор помнил краткий роман с однокурсницей, когда на все подобные «эстетические» вопросы отвечал неправильно. И хорошо было, когда девушка решала сама, не привлекая его. Вот в крестокрылах и дроидах, иногда СИДках Зен любил копаться, здесь же — увольте. Для него что те, что те выглядели красиво. Главное — не пытались убить, как флора с планеты барабелов, и на том счастье.       — Ну, гайзю выглядят повеселей, — протянул Зен, поедая подобие завтрака. Лафеши его отпугнули: Мемориал итак сквозил героической скорбью. Высаживать ещё и чёрные цветы у чёрного мемориала? Это показалось Зену слишком. Из того малого, что Зен нашёл о диверсионно-разведывательном отряде «Харабел», символом отряда была оранжевая пёстрая птица харабел.       Может, именно потому у мемориала и высадили сейчас фелуцианских паразитов. Как раз из-за оранжевых бутонов. Но не учли при этом и побочки от слова «паразит».       Зен услышал шорох с подоконника, улыбнулся. Не прошло и пяти секунд, как Маргаритка оккупировала его колени, стала изучать голограммы, а затем манипулятором ткнула в лафеши.       — Почему? — удивился Зен.       Дроид издал краткую трель, Зен нахмурился. Визор ткнулся обратно в голограммы, и те коротко мигнули — АС подключился к системе датапада и теперь наводил там свои порядки: исчез краткий пересказ, статьи развернулись полностью, а потом у каждой были выделены абзацы.       — Гайзю слишком прихотливые, им нужен определённый климат… Ого, — выдохнул Зен, осматривая огромный перечень того, что нужно было для содержания приверед с планеты Утапау. Вместо этого невзрачные лафеши, особенно гибридный сорт, мог выжить и в Корусантской среде. Ещё один плюс был в том, что лафеши отпугивали грызунов и прочую дрянь.       — Спасибо, лучш-ш-шая. — Зен коротко поцеловал дроида в купол, и тот явил зелёный цвет. А пальцы уже забегали по набору нового запроса, но довольная Маргаритка (она и впрямь не могла злиться долго) начала активно помогать хозяину и с запросами коллег по работе — тех, кому тоже было не безразлично, что происходит в Мемориале, в том числе на бюрократическое безумие.       В итоге выходной, который Зен хотел потратить действительно на отдых, обратился в беготню по рынкам Корусанта. В частности, по цветочным. Можно было бы заказать доставку прямо в Мемориал, но своим ногами, да с огромными оптовыми скидками было значительно дешевле. Зен ещё каждый экземпляр фотографировал, высылал карточку в чат, чтобы согласовать с коллегами. Обратно на средний уровень, точнее чуть ниже среднего уровня Зен вернулся с кучей покупок. Маргаритка помогать нести отказалась — она вообще всё это цветочное, пёстрое не любила, относилась с подозрением, ей лишь бы блестящее и ценное подавай, обязательно то, что можно было либо спрятать, либо поменять. Хотя в далёкие годы, по рассказам отц… дяди, дроид сам назвался «Маргариткой», потому что ему нравился вид этих цветов (но не нравилось находиться среди них).       Принципиальная разница!       Коллеги пообещали, что завтра встретят его на станции монорельса, помогут, тогда Зен в довесок ещё взял задохликов — их любил высаживать тви’лек Гаазанс. Была у него такая страсть: продаваемых по скидке возвращать к жизни.       А вот сделанный заказ на лафеши, именно гибридный сорт, Зену придётся ждать больше недели, может, даже месяц, на складе банально их не оказалось. Деваться было некуда, и Зен согласился. Пересекая Корусант и глядя на покупки, он не мог не думать о том, как же издевалась Сила. Будучи воспитанный отцом… Тем, другим, отцом в техническом помещении, где из живых были только два имперских гражданина, Зен в жизни не подумал бы, что когда-то начнёт копаться в земле и отличать грунт, подходящий под разные сорта растений, какие пятна к чему приводили у цветочков, какой вид лучше подойдёт под разные климатические условия.       Стоило признаться: он до сих пор эту тему знал плохо, но в чём-то уже начал смыслить. А работа с землёй порой спасала от упаднического настроя и споров, которые так и продолжали рвать сознание беглого курсанта.       Зен вышел на своей станции. Маргаритка выписывала круги над его головой, пока Зен задавал новые параметры для гравитационной подушки, на которой и было аккуратно сложено всё приобретённое: семена, горшок с пушистой монстарате, рядом мелкостелящийся ковёр весёленьких тиритов, позади те самые задохлики, выглядящие настолько плохо, что Зен сомневался в способностях Гаазанса их возродить. Впрочем, тви’лек ещё в общем чате увидел карточку, которую Зен скинул больше ради шутки, и серьёзно сказал брать, да и кредиты перевёл сразу.       «Кружок садоводов», — хмыкнул в мыслях Зен. Он направился было к жилому комплексу, где снимал квартиру, но сначала завернул за угол — по разносящемуся на всю округу аромату Зен понял, что знакомый инородец сегодня продавал его любимые лепёшки. Ещё раньше поняла Маргаритка — и стремглав понеслась к небольшой забегаловке, из которой выходил пар и тот самый вкусный запах. Пускай сама забегаловка выглядела как ржавый и старый — невозможно старый контейнер, видевший ещё Старую Республику.       — А вот они! Снова по работе, а малыш Майнс и его маленький красивый дроид? Маргаритка, тда-а-а.       — Здравствуйте, Монтер, — поприветствовал продавца Зен и шире улыбнулся, когда инородец с особой любовью осмотрел подлетевшего к нему дроида. Маргаритка, обнаглев, уселась на его плече, пока продавец, по совместительству повар и владелец забегаловки, ловко дожаривал последние лепёшки-батусы.       И ему на всё хватало рук, потому что их насчитывалось целых шесть. Плоское широкое лицо Монтера было серым, обросло щетиной, почти рыбьи глаза имели сизый оттенок. Зен, наблюдая за ловкими движениями здоровяка, не мог понять, как тот умудрялся в крошечной забегаловке не только работать, но и ничего не громить. Тоже своеобразное искусство!       — Вы поосторожнее. — С улыбкой начал «Лорт», наблюдая за бухтевшей на плече Монтера Маргариткой. — Кажется, ей приглянулись ваши щипцы. Утащит, и не заметите!       — Как утащит, так и вернёт, может вообще её помощником возьму. Всяко руки дополнительные только в помощь.       Будто в подтверждение его слов Маргаритка растопырила все манипуляторы и пощёлкала ими, на что Монтер залился хриплым смехом. Зен фыркнул и поправил балаклаву. Он носил её очень часто на улице и постоянно — в Мемориале, чтобы кто-то ненароком не подметил удивительное сходство Зена с генералом Республики. Иногда, если путь лежал в охраняемые места или где точно могли быть безопасники, он заменял балаклаву на капюшон и накидку с высоким воротом. Маскировка стала одной из привычных частей жизни «Лорта Майнса», а легенда проста — шрамы на всё лицо, которых стеснялся юноша. А денег на дорогое бактолечение у него нет.       — Не видно вас что-то, совсем не заходите.       — Работы многовато, вот в выходной даже выбрался за покупками. Правда, за свои кровные уже. Бюджет! Такой бюджет, — хмыкнул Зен.       — Я налоги плачу для того, чтобы и такие бюджетники чаще у меня бывали! И цены не поднимаю, хотя мог бы. Видел последнюю налоговую поправку, ишь?!       Зен мягче улыбнулся, слушая эмоциональную речь про цены, налоговое бремя Корусанта и даже галактического масштаба корпоративные заговоры, которые, конечно же, сказывались на работе забегаловки со вкусными батусами старика Монтера. Маргаритка до сих пор радовала старика — сидела у того на плече, следила за щипцами, другим кухонным инвентарём и погукивала на особо экспрессивных высказываниях владельца.       Вскоре Монтер сложил пару батусов, да ещё парочку сверху докинул. На фразу Зена о доплате тот покачал головой и нахмурился, даже оскорбился. Настаивать Зен не стал, пускай такая забота была, по его мнению, лишней, но приятной.       Маргаритка к тому моменту перебралась всё-таки на плечо Зена, абсолютно довольная, что сегодня вечером хозяин поест вкусно и полезно, а не очередную быстросваренную дрянь, от которой он обязательно помрёт к тридцати пяти годам. Она так часто говорила!       Монтер высунулся из окна и посмотрел на Зена. По сравнению с инородцем человек и впрямь выглядел совсем сошкой.       — Спасибо, — тепло поблагодарил Зен. — Те дебилы не появлялись больше?       — Не, притихли. Ко мне приходили показания спрашивали, я всё-всё им честно описал. Сказал, правда, где ты живёшь, так что может и у тебя спросят. А те скрылись. Оно и к лучшему. Но пусть только попробуют явиться, я их пущу на корм сарлакку, — тихо, грозно, с расстановкой прошипел Монтер, и взгляд сизых глаз внимательно осмотрел улицу.       Маргаритка утвердительно гукнула. Зен улыбнулся. С хозяином забегаловки она же его и познакомила, когда устремилась на шум, привела хозяина, а там Зен и помог. Пришлось вмешаться, ибо шпана громила забегаловку и расписывала её всякими пакостями, обвиняя владельца в пособничестве Империи. Позже прибежал сам Монтер (который в тот день не работал). Зен, пусть и надрал задницы нескольким хулиганам, и сам получил — силы были неравны, даже с помощником дроидом. Маргаритка вызвала местные правоохранительные органы, но к их прибытию погромщики скрылись.       Тяжёлый был вечер, бессонная ночь, а на следующий день пришлось ещё и на работу выходить. Но тогда-то Зен и познакомился с Монтером.       Монтер торговал батусами ещё при Империи. А на этой улице когда-то располагался квартальный пункт быстрого реагирования, и все служащие, ожидаемо, ели именно у Монтера. Батусы его были обычными лепёшкой с разными на выбор начинками, но вкусными и сытными настолько, что Зену и одной за глаза хватало. Когда пришла Республика, хозяин остался, да только на месте квартального пункта какой-то салон красоты сделали, а шпана и решила отыграться на Монтере. С настоящими имперцами или правоохранителями они явно не потягались бы.       Ещё немного поболтав, Зен простился с Монтером и продолжил путь до «Лапок ранкора». Маргаритка снова парила чуть в стороне, и на этот раз она помогала нести ценные вкусные, так пахнущие батусы! Зен не мог удержаться, чтобы не стрескать их с чаем. Потом, конечно, придётся сгонять калории тренировками.       Маргаритка загудела.       Зен хмыкнул. Вечер становился ещё интереснее. В дни посвободнее Зен любил почитывать всякие форумы местного Голо-Нета, где под совсем другим ником он любил ругаться с пользователями на идеологические темы и охотно любил в них встревать.       Всё потому, что на просторах необъятной Сети пользователи порой несли такую ахинею об Империи, что кощунством было смолчать и хотя бы не спровоцировать на диалог едкими комментариями-сомнениями в достоверности. И наблюдать поток речи в ответ, переходящий на обвинение в пособничестве имперцам. Особо спорить Зен любил с одним пользователем, который и сегодня завёл очередную песню про то, как Дарт Вейдер новорожденных ел, дабы сильней в Силе становиться.       Мгм.       Встречались, конечно, и здравые умы. С ними Зену было интересно подискутировать, обсудить, в чём-то не согласиться, а в чём-то признать правоту оппонента. Словом, всё зависело от собеседника по ту сторону голограммы.       А уж если он откровенный истерик-крикун, да к тому же борец за всё хорошее, гребущий всех противников под одно обязательно-страшное зло, верящий при этом в откровенные мифы — то сама Сила будто подталкивала Зена поиздеваться над такими в словесной перепалке.       «Что ж», — вздохнул Зен, вспоминая и случай с Монтером, и эти Голо-Нетовские баталии. Парадокс, но… Покинув имперское пространство и оказавшись в прямо противоположном, он сделался ещё большим имперцем, чем был у себя на Родине.