Перебежчик [Обновляется]

      — Когда у нас будет свой дом… или квартира, хочу просыпаться спокойно рядом с тобой по утрам, готовить каф и смотреть на огромный город впереди. И чтобы окно было огромное. А главное — хочу понимать, что никто и ничто не выгонит нас из тёплой кровати. Не спешить ретироваться, чтобы не было разговоров и шепотков про наши отношения. Не быть постоянно в поисках укромного уголка и не бояться, что в один момент может быть объявлена тревога.       — А мы не успеем и штаны надеть.       — В точку…       — Звучит как сказка, знаешь?       — Сейчас — да, но если так подумать, то так и звучит тихая семейная жизнь, Ведж. Просто мы отвыкли.       — Просто… мы и вправду отвыкли.

Штабной фрегат,

4 ПБЯ

      Рапорт не подписали. Более того, их ДРО «Харабел» отсылали в самый центр Империи.       Командование получило разведданные, согласно которым почти одновременно с началом битвы при Эндоре Корусант захлестнула череда митингов и, как следствие, вооружённых столкновений. Это стало итогом долгой и опасной работы подпольных ячеек-провокаторов. Их спонсировал Альянс, чтобы те сеяли сомнения, распространяли повстанческую пропаганду и вели активную агитационную работу среди гражданских и военных кругов. Когда Корусант начал «трещать по швам», с особо крупной подпольной ячейкой пропала связь.       В период битвы при Эндоре этим некогда было заниматься. Потери только среди летунов составили почти двадцать процентов, что говорить о наземных отрядах, таких, как Харабел? А теперь, продолжая зализывать раны, командование чётко понимало, что они в шаге от сдачи Корусанта и присвоения его почти без боя. Или, что ещё круче, речь могла идти о ранее невозможном — капитуляции Галактической Империи.       Воевать за Корусант при нынешних потерях, недокомплекте и ресурсах означало похоронить только расправлявшую крылья Новую Республику. А вот если народные массы дожмут своими волнениями оставшиеся крохи имперской власти и передадут столицу Республике — это было бы идеальным развитием событий, ещё пару месяцев назад казавшихся фантастикой. При живом Императоре, его главнокомандующем и слаженной работе всех Вооружённых сил Империи… Да о чём вы?       Слушая задание, Атрэйн поначалу ядовито усмехнулась: «Корусант! Столица Империи! О какой добровольной сдаче шла речь?!» Там кварталов столько, что и биться за каждый не имело смысла, не говоря уже о блокаде планеты. И даже если не рассматривать вооружённые столкновения, город обладал слишком плотной застройкой: гражданских точно заденет, жертвы будут колоссальные. Нюансов было слишком много.       Но курировавший их генерал предоставил материалы, и усмешка Атрэйн пропала. По прошествии брифинга она не спешила обвинять начальство в глупости и переводе ресурсов, более того, углядела смысл и тенденции, которые и впрямь могли привести к «идеальному исходу».       Харабелам ставили задачу выяснить судьбу подпольной ячейки и буквально продолжить их работу: стравливать две стороны конфликта, обострять его, дать в руки гражданским оружие (тем, кто ещё не получил) и поднять волнения на принципиально новый уровень. И сделать это надо было в кратчайшие сроки, пользуясь подарком Империи в виде молчания Великого Визиря и отсутствия плана на случай гибели Императора.       Галактическая Империя осталась без своего «отца». Воспитанные на культе личности «дети» потеряли смысл жизни, враз осиротели, а власть предержащие, собаку съевшие в политике ещё в годы Старой Республики, уже начали передел власти. И во всём этом народ не понимал, что делать дальше, как будет, кому верить и куда бежать от войны и паники. Особую роль сыграла и повстанческая пропаганда, не давшая умолчать о поражении Империи при Эндоре.       И если Новая Республика даст им понятный план, из рук осиротевших имперских детей удастся вырвать и «мать» — столицу, а народ перетянуть на свою сторону.       — Не хочу! — Атрэйн стукнула рукой по ящику. Кулак заболел. Перед глазами предстало лицо Веджа, которому она сказала о неподписанном рапорте. Как же Буловшвшаайшскиш боялась об этом говорить. Ей не удалось оспорить назначение — если уж лететь на задание, она хотела получить его куда-нибудь в другие места, хоть на Бакуру, хоть на Кореллию, но не на Корусант, где существовали как повстанческие настроения, так и закостенелые имперские.       План командования хорош на словах, но, как подсказывал боевой опыт, нередко всё шло прямо противоположным образом.       Ведж не любил слёзы. Атрэйн плакала редко, но в этот раз просто не сдержалась. Ещё до того, как она сказала о решении руководства, он всё понял. Конечно, её летун не мог не понять — лицо буквально выдавало девушку. Дальше Атрэйн помнила плохо. Она лишь просила не ходить и не разбираться — Ведж мог. Вспыльчивый кореллианский характер говорил за него.       Да и что бы он ни сказал, командование ответит ему то же, что и ей: военный контракт не окончен, причин для увольнения нет, война только набирала обороты («Кто в такой судьбоносный переломный момент бросает своих?!»), у республиканцев нехватка квалифицированных военных, да и где они за короткий срок найдут нового командира?! И, как финальное — потерь после Эндора много, многие собирались увольняться и так далее-далее.       — Не хочу.       Атрэйн подняла голову к потолку и перестала постукивать по несчастной дверке — чего она ей сделала? Портить имущество до добра не доводило. Буловшвшаайшскиш упала на койку и резко выдохнула. Руки дрожали, и она сцепила пальцы вместе. В какой-то момент Атрэйн подумала дезертировать, настолько сильно ей не хотелось на этот долбанутый, вонючий, имперский кусок из металла и пластика. Да к тому же вести отряд за собой!       «У меня плохое предчувствие», — оперевшись спиной о стену, Атрэйн прикрыла глаза и принялась глубоко дышать, чтобы успокоить внутреннюю дрожь. По прошествии какого-то времени она посмотрела в потолок и прошептала:       — Если это из-за моих слов, сказанных тогда в ангаре, то я готова их забрать назад. Не нужен мне никакой республиканский Корусант!       Атрэйн прикрыла глаза и потёрла эйтрат, сжала запястье пальцами и вновь глубоко задышала — оспорить решение она не могла, да и кем она будет, если откажется? Казалось бы, Харабелы справлялись и не с таким, вылазили и тогда, когда их считали погибшими, просто очередная вылазка, да? Туда-сюда, может, они и поставят знамя Новой Республики там, на Императорском дворце?       «Но можем и не вернуться», — парировала она себе же, вспоминая боевой опыт. Мысль настолько не понравилась Атрэйн, что она нахмурилась, помотала головой и враз сгорбившись, запустила дрожащие похолодевшие пальцы в волосы, растрепав их.       — Вернусь, я обязана вернуться, — пробормотала она. Холод продолжал забираться под форменку.       Атрэйн потянулась к комлинку, чтобы позвонить Веджу. Как бы то ни было, хотелось провести эти два дня рядом с ним, о будущем Буловшвшаайшскиш старалась не думать, поскольку хороших исходов ей представлялось меньше, чем страшных. Скорее всего, Ведж глушил собственные мысли за починкой крестокрыла и, не дай Создатель, всё-таки пошёл к руководству, пусть Атрэйн и взяла с него обещание этого не делать. Но кореллианцы гордый народ, они сами знают, что и как лучше.       Однако её опередили. Атрэйн приняла входящий вызов.       — Мэм, — раздалось тревожное от Шарто по ту сторону.       — Слушаю.       — У нас драка с пронырами в комнате отдыха на третьем уровне.       — Твою мать, вам имперцев мало?! — рыкнула Атрэйн, вскакивая. — Сейчас буду, чтобы растащили всех к моему приходу!       Белые коридоры «Дома Один» сегодня были переполнены. Атрэйн пыталась маневрировать между сослуживцами, техническим персоналом, дроидами, и при этом пару раз всё-таки столкнулась с кем-то, быстро крикнув слова извинения. За следующим поворотом она нос к носу столкнулась с Веджем, тот буквально перехватил её за плечи, и по его злому выражению лица стало понятно — Ведж тоже в курсе, а заляпанная униформа и грязные перчатки подтвердили догадки — её летун действительно копался в «любимой птичке», когда его отвлекли.       Дальнейший путь оба, переглянувшись, без слов продолжили вместе, правда Атрэйн слегка отстала — разница в росте давала о себе знать. И там, где Ведж делал один шаг, ей приходилось делать полтора. Уже в лифте Буловшвшаайшскиш злобно уставилась на двери и пыталась перевести дыхание. Вот знала она! Знала! Потому и предупреждала Шарто, что не стоило молодняк сразу знакомить с летунами, тем более пронырами — как бы эти сосунки ни упрашивали. Мол, а что будет? А вот что!       — Ку-па доморощенные! — зло прошипела Атрэйн, а Ведж, прислонившись к стенке, вдруг усмехнулся.       Атрэйн недовольно зыркнула на него, но моментально улыбнулась в ответ. Она провела пальцем по щеке Веджа, попыталась оттереть масляное пятно, но только размазала сильней. Ведж улыбнулся.       — Одного.       Атрэйн удивилась:       — Что?..       — Если я останусь замом комэска, то у нас будет один ребёнок. Нам вот этого детского сада, — он кивнул на закрытые двери лифта, — за глаза хватит.       Атрэйн зависла, пытаясь переварить услышанное. Ведж смотрел на неё с ехидцей во взгляде. Атрэйн нахмурилась, занесла руку, чтобы стукнуть его по плечу, да так и опустила — она не знала, чему больше удивляться: тому, что Антиллес решил в такой ситуации посмеяться или, что припомнил откровенный и тихий разговор в каюте командного состава Разбойной. Благо, Скайуокера тогда снова куда-то Сила позвала (на деле дёрнуло командование), и можно было даже не прятаться, а насладиться друг другом и выспаться.       Ведж продолжал улыбаться, и Атрэйн оттаяла. Она вдохнула глубоко, выдохнула медленно и тоже засмеялась, покачав головой — какой же дурдом, а они себя уже Новой Республикой назвали.       — Ладно, что уж… — С глубоким вздохом пробурчал Антиллес. Атрэйн вытерла влажные пальцы о форменку.       Лифт остановился на нужном этаже. До комнаты отдыха оставалось каких-то пару метров, и обстановка снова накалилась. Ведж перешёл на быстрый шаг, Атрэйн — почти бежала. Ей не терпелось оказаться в комнате отдыха и устроить разнос. Как раз под стать паршивому настроению. Сначала они с Веджем всех обматерят, после — разберутся, кто первым начал. Но получат все! «Хотя и разбираться не будем», — мысленно фыркнула Атрэйн, зная, что Ведж будет с ней солидарен: просто назначить наряды в лазарете или в ангаре, и тогда враз поумнеют.       Атрэйн занесла руку над панелью, та не отреагировала, тогда Атрэйн стукнула по ней со всей силы. Дверь наконец отъехала в сторону, и Буловшвшаайшскиш шагнула первой. Ведж следом.       — СМИРНО! — рявкнула она, сжав руки в кулаки. — Я вас всех в пасть к сарлакку отправлю, особенно тех, кто кулаки друг о друга чешет, а не …       Атрэйн вдруг запнулась на полуслове и проглотила остаток заготовленных матерных.       — Какого ситха?.. — шепнула она, совершенно растерявшись.       Весь путь из жилого блока до комнаты отдыха Атрэйн в красках представляла белые полы, залитые кровью, вывих и даже переломы, как бывало, когда здоровые парни и девчата выходили из себя, особенно если это усугублялось выпивкой. Но комната отдыха была целой и даже украшенной: на столах — добытые невесть где нормальная еда и алкоголь, под ними настоящая скатерть, а позади голотранслятора сдвинуты два технических ящика. Вокруг них стояли и харабелы, и проныры. Причём старый состав ничуть не оробел, завидев Атрэйн в бешенстве, а вот их взгляды ей совсем не понравились.       Атрэйн повернулась к Веджу. Тот потёр пальцами переносицу.       — Кажется, я начинаю понимать, — шепнул Антиллес.       Атрэйн глянула за его спину. У дверей встали Тик, проныра, и Шарто, харабел. Оба улыбались, всем видом показывая, что путь к отступлению отрезан.       — Ведж? — Атрэйн начинала догадываться.       — Уэс… — протянул Ведж, грозно уставившись за спину любимой.       Атрэйн крутанулась в другую сторону.       — Вы действительно думали, что мы не устроим вам церемонии? — хохотнул Дженсон, улыбаясь так широко, что аж треснуть по башке захотелось. Он стоял за техническими ящиками, сдвинутыми вместе, и похлопал по ним, явно с недвусмысленными намерениями.       Атрэйн стушевалась, поджала губы и сглотнула. Щёки раскраснелись. Враз захотелось провалиться сквозь уровни Штабного фрегата. Она умоляюще посмотрела на Антиллеса, словно говоря: «Это же твои ребята!»       — Сурово, по-военному, в кругу своих. — Донеслось позади уже от Шарто. Тот опустил руки на плечи влюблённой парочки, и настал черёд Веджа смотреть на Атрэйн с той же паникой на лице.       — Когда ещё время представится? — Поддержал Тик, продолжая охранять двери. — Потом сыграете всё нормально, со всякими штампами и документами, а сейчас милости просим к алтарю.       — Или к его подобию. — Хихикнул кто-то из толпы.       — Из сподручного материала, лучше всех брачных дворцов Галактики! — парировал Уэс, и по комнате прокатился гогот.       Атрэйн улыбнулась и посмотрела на Веджа. Тот взглядом прожигал своих проныр, и она понимала, от кого могла быть утечка. С другой стороны, она сама хороша — Шарто тоже был в курсе всех её намерений по переводу, так что легко выполнил простые арифметические действия, когда командир всех собрала и дала установку на следующее задание.       — Дайте им немного времени оправиться! — Гаркнул кто-то из ребят здравый комментарий, и остальные снова загоготали.       Уэс, явный зачинщик этого вечера, театрально вскинул руки, затем вскинул оттопыренные четыре пальца.       — Четыре минуты, — улыбаясь, снизошёл он.       Атрэйн определила бы Уэса к безопасникам или разведчикам — вон как измывался над ними, аж наслаждение получал. Она покачала головой и вздохнула. Шарто отпустил их и отошёл.       «Четыре минуты, так четыре минуты», — пробормотала Буловшвшаайшскиш и намётанным взглядом оценила обстановку. Их окружили, у дверей поставили самых непробивных, рядом ещё и Шарто со своими «лапищами». Отступать некуда. Холод заколол пальцы, стоило Атрэйн припомнить метания по каюте после собрания с харабелами: как дикая кошка, запертая в клетке, она рычала, ходила, крутилась, пока в голове царили паника, нежелание отправляться на задание и человеческий страх смерти.       «Я никогда не стану женой пилота!» — Собственный давний голос раздался в голове, когда взгляд Атрэйн упал на Веджа.       Антиллес и сам сейчас напоминал запертую кореллианскую песчаную пантеру: он мрачно оглядывал всех, в голове явно царили далёкие от праздника мысли. Атрэйн не нравилось устроенное подчинёнными. Будучи по натуре замкнутым человеком, она не любила показывать свои чувства и нежность на виду. К тому же отказ в увольнении стал их с Веджем маленькой трагедией, но… Согласно боевому опыту, предположения сбывались редко.       «Может, оно и к лучшему?» — Вспомнились слова брата. Так он всегда говорил, когда жизнь по воле Создателя путала тропы.       Атрэйн взяла своего летуна за руку, Ведж моментально вынырнул из мыслей, взглянул на неё, и оба улыбнулись друг к другу. Раскрасневшиеся, смущённые до кончиков ушей, потные, грязные и взмыленные от переживаний… Даже руки у обоих ледяные.       — Если ты не хочешь… — шепнул он тихо.       Атрэйн легко качнула головой в сторону притихшей толпы, занявшей лучшие места в зрительном зале. Она погладила Вджа по щеке, попытавшись снова стереть масляное пятно, а затем навести порядок на его тёмной макушке. Не сказать, что это сильно помогло.       — Я только думала, что буду хотя бы в платье. — Вместо прямого ответа на вопрос, проговорила Атрэйн.       — Зелёном? — хмыкнул Ведж, и Атрэйн прищурилась.       — Красном. У утаи красный цвет — брачный.       Тоже предмет споров прошлой ночи, когда оба воображали себе ту самую невозможную мирную жизнь, а к концу перешли на споры о традициях, как бывает в межнациональных парочках. Создатель или… Сила, видимо, подслушивали. Или просто так совпало, и Сила чудила руками в край обнаглевших подчинённых.       — Итак! — Уэс повернулся обратно к ящикам и хлопнул в ладоши. — Время кончилось.       Все замерли в ожидании. Ведж, вздохнув, отступил, но хмурым он уже не выглядел. Антиллес предложил Атрэйн локоть, за который она взялась под всеобщее улюлюканье.       Дальше всё прошло даже слишком быстро. Уэс, оставив пост регистратора брака, попытался даже нацепить подобие фаты на голову Атрэйн, но был послан взглядом на задворки Галактики, и фата была откинута куда-то далеко. А вот искусственные цветы, всунутые тви’лекой Кай’жии от харабелов, Атрэйн приняла, пускай и решила оставить вопросы, где они их достали на военном фрегате в космосе. Веджа тоже по-своему постарались приукрасить, но хотя бы спасибо на том, что грязные перчатки забрали. Не так, конечно же, Атрэйн представляла себе важный этап своей жизни, и, признаться, она даже помыслить никогда не могла, что будет стоять возле технических ящиков, якобы алтаря, рядом с героем Восстания, её Веджем Антиллесом.       Атрэйн занервничала, она всё ещё воспринимала происходящее остро. Появилась паника и дурацкие вопросы, а стоило ли оно того? И мысли так некстати возвращались к Корусанту. Говорить в шутку, едко парировать и воображать было проще, чем стоять сейчас рядом и сжимать искусственные цветы. Буловшвшаайшскиш побледнела, поджала нижнюю губу.       — Я им это ещё припомню. — Раздалось над ухом. Атрэйн расслабила губы и улыбнулась. Она и не заметила за переживаниями, как Ведж наклонился, чтобы поддержать её. — Выглядишь замечательно.       Атрэйн посмотрела на него. От улыбки её проныры на душе стало спокойно.       — Итак, — По ту сторону «алтаря» встал Шарто. О, Создатель, на нём даже было подобие галстука! — Текст присяги… Ой! То есть клятвы.       Атрэйн закактила глаза. Стало быть, и последующий текст оба подразделения писали вместе. И яснее некуда, почему читать поставили её подчинённого — в конце концов, кто верно прочтёт её длинную фамилию? Шарто заговорил, и все затихли.       На чуть нервном «да» Атрэйн ощутила облегчение, улыбка тронула её губы, когда она услышала от Веджа ответное «да». После вынесли так называемые кольца. Нет, круглую форму изделия имели, только являлись зажимами для каких-то переходников в крестокрылах, словом, сподручный расходник, всегда нужный в ремонте. Атрэйн вскинула брови. Ведж хмуро посмотрел на Уэса — никогда расходники не удостаивались такой чести — лежать в почти красивой коробочке.       — Потом себе нормальные купите, — отбрехался Уэс.       Шарто продолжал:       — Итак, Ведж Антиллес и Атрэйн Було…       — Антиллес, — перебила его Атрэйн и заметила обалдевшее лицо Веджа. — Атрэйн Антиллес. — Она повторила чуть более уверенно. По залу прокатилось улюлюканье, а близкие товарищи Веджа засияли ярче командира. Тик и Уэс хлопнули друг друга по рукам.       Шарто переглянулся с Атрэйн, на что она кивнула — так было правильно, и на это решение всё в груди отвечало штилем.       — Ведж Антиллес и Атрэйн Антиллес, волей данной мне комитетом по самодеятельности, объявляю вас мужем и женой. Всё, целуйтесь уже!       Оба обменялись переход… ладно, кольцами. И наконец-то Ведж притянул к себе Атрэйн, чтобы поцеловать. Атрэйн кинула назад букет, чего собравшиеся явно не ожидали: парни кинулись в стороны, зато девки вовремя сообразили — казалось бы, несмотря на различия в культурах, это будто было заложено у каждой. И счастливая Читти махала искусственными цветами, как добытым трофеем в бою.       Комната отдыха взорвалась улюлюканьем, шумом и гамом. Антиллесы целовались посреди этого хаоса из летунов и бегунков, а в конце Ведж поднял Атрэйн на руки и закружил, чем вызвал ещё более одобрительные возгласы. Потом много ели, много пили, был и танец парочки под их любимую песню и, конечно же, не обошлось без самодеятельности. Оказалось, в датападах боевых товарищей нашлось место и для голокарточек, которые иллюстрировали то, почему всё-таки летуны смогли спеться с бегунками: смешные моменты (среди них была и голокарточка совсем «зелёной» Атрэйн, уснувшей после первого задания на продовольственном складе); будни Хота (когда проныры попытались обыграть харабелов в снежки, но вскоре капитулировали, ибо нечего рыжие лётные комбинезоны таскать, пускай и утеплённые!); общие моменты попоек с играми в сабакк или, для тех, кто привередливее, в тактические умные симуляторы.       Хотя, возможно, исключение только подтверждало правила. Так прошла фронтовая свадьба.

***

Днём позже

      Транспортник, который должен был доставить отряд как можно ближе к Корусанту, ожидал позади: харабелы в полном облачении паковались и закидывали сумки. Только двое стояли в стороне и, впервые не обращая ни на кого внимания, обнимались. Весть о фронтовой свадьбе мигом распространилась по «Дому Один», потому скрывать отношения было уже ни к чему. Многие поглядывали на них с любопытством, но быстрее отводили взгляды. Будто сочувствовали.       Атрэйн нежилась в объятиях Веджа и не хотела наступления момента расставания. Было тепло и хорошо рядом с мужем, пускай по документам она продолжала быть Атрэйн Буловшвшаайшскиш. Но Ведж снова оказался прав — ей понравилось звучание Атрэйн Антиллес, в этом она чувствовала защиту и опору. Здорово знать, что где-то там есть один человек, безбашенный своенравный кореллинаец, заместитель комэска самой раздолбайской, а потому и эффективной Разбойной эскадрильи.       А главное — её человек: по духу, мыслям, взглядам, пускай насчёт некоторых моментов они спорили. Спорили просто потому, что быть идентичными карточками друг друга не могли и не хотели. В различиях они нашли спокойствие, а также их силу.       Оба молчали. Наговорились за эти дни, и каждое слово сейчас казалось лишним. Возле транспортника послышались крики и ругань, затем Шарто свистнул.       Атрэйн отпрянула, но не отступила. Ведж по взгляду любимой понял — пора. В одном из подсумков Атрэйн лежал передатчик с быстрыми кодами доступа — как и обещал Ведж, они обменялись ими для связи. На всякий случай.       — Эй, голубки! График вылета задерживаем! — рявкнул пилот транспортника и мигом получил обжигающие взгляды от старичков-харабелов. Пошла новая перебранка.       Атрэйн подавила улыбку. Ругаться с пилотом, который должен их доставить на место, было глупо, но подчинённых она не стала останавливать. Стычка дала ещё пару дополнительных минут.       — Ведж, — начала Атрэйн.       — Пожалуйста, не говори ничего. Это станет прощанием и…       Атрэйн положила пальцы на его губы и заглянула в родные глаза с единственной просьбой дать ей слово. Ведж замолчал, его руки на её плечах сжались сильней.       — Нет, я всё-таки скажу, — шепнула Антиллес, — Потому что очень редко говорю о своих чувствах. — Она вздохнула.       Ругань позади с пилотом транспорта намеренно затягивалась и перешла на межрасовые разборки, дав паре ещё пару минут. Там уже не шло речи о задержке, скорее гавкаться начали из-за чьей-то задетой гордости. Харабелы, если то было нужно, умели провоцировать ещё как.       — Я хочу, чтобы ты знал, что где бы я ни была, как бы нас ни разбрасывало, я буду любить тебя сквозь звёзды, пространство и время. Я люблю тебя больше сияющей и неспокойной Галактики, мой дорогой Ведж, — Атрэйн обхватила руками его лицо. — Пускай Создатель сбережёт нас и сведёт снова, что бы ни случилось. А пока пускай Галактика присмотрит за тобой моими глазами. Я всегда буду рядом.       — Атрэйн…       Ну вот. Глаза защипало. Атрэйн хмыкнула, умолчав, что это было последними словами её брата. Это не нужно было знать и не стоило быть сказанным. Ведж притянул её к себе в крепкие объятия, хоть обнимать бойца в бронике было той ещё задачкой. И на этот раз её летун промолчал. А Атрэйн и не нужно было слышать то, что она слышала на протяжении последних четырёх лет, видела действием, ощущала поддержкой, даже в моменты, когда оба настолько сильно злились друг на друга, что видеть не могли дружку, будучи на одной базе.       Их отношения и впрямь не были идеальными, но и на ярких звёздах случались пятна.       — Пора. Иначе мои сейчас изведут пилота, и придётся искать нового, — отшутилась Атрэйн.       — Я и не прочь, — натянуто рассмеялся Ведж. Атрэйн знала, что он пытался предложить командованию сопроводить транспортник до точки выхода. Но командование остудило молодой пыл: Разбойная эскадрилья, только воссозданная, была слишком ценным звеном у Новой Республики.       Их пальцы расцепились. Атрэйн, перекинув винтовку через плечо, направилась к транспортнику. Старалась не оглядываться, потому что так было бы больней. А уже у корабля пришлось шикнуть на харабелов, успокоить раздражённого пилота, раздать несколько люлей — всё по стандартной схеме работы с отрядом. Разве что Шарто она шепнула благодарность за предоставленные ценнейшие минуты.       Уже в транспортнике, заняв своё место, Атрэйн невольно коснулась груди, где под броником и одеждой был скрыт кореллианский медальон-монетка на крепкой цепочке. Рядом теперь висело кольцо-переходник. И обе эти вещицы она решила считать маленькими якорями, чтобы в самые тёмные времена там, на Корусанте, вспоминать тёплые моменты и давить в душе опасения, что не вернётся обратно к своему мужу. В конце концов, им ещё нужно было официально расписаться.       Транспортник тронулся после разрешения на вылет. Харабелы тихо переговаривались. Многие боялись, особенно новички. Там далеко их ждал имперский Корусант, погрязший в частичном повстанческом хаосе. Но, может, у них всё-таки получится? И флаг Новой Республики зареет над Императорским дворцом.