6
13 февраля 2018 г., 23:31
Квартира семьи Антиллес, жилой квартал
Верхние уровни Корусанта
Квартира Антиллесов находилась пускай и не в самом живописном месте Корусанта, зато довольно близко к Военному городку, почти в условном центре. Иногда сквозь огромное панорамное окно даже можно было увидеть шпили бывшего Императорского Дворца — ныне Дворца Республики. Жильё Антиллес получил от государства, как один из героев Новой Республики. После прихода новой власти на Корусант имперская собственность была национализирована, часть её раздали военным и активным деятелям Восстания, часть ушла на продажу, а остаток пустили на «нужды Республики». Особой национализации подверглись квадратные километры в Дворцовом квартале, где сейчас в бывших имперских квартирах жили сенаторы, послы, заслуженные борцы за Новую Республику и прочие её видные деятели. Там же должен был проживать и Ведж, но он отказался от такого пафосного соседства в пользу более тихого и немного удалённого района. Йелла не переставала благодарить мужа за такое решение: видеть знакомые лица каждый день она бы просто не смогла. Ей хватало и работы. Со времён переезда в просторную квартиру Антиллесы довольно неплохо обжили своё жилище: пять жилых комнат (будто негласный намёк Новой Республики на улучшение демографии), огромная гостиная, столовая, пара рабочих кабинетов, небольшое помещение кухни. Последнее Йеллу не смущало, поскольку сама она почти не готовила. Чаще она использовала крутой пищевой процессор, который в полной мере заменял роль повара в маленькой семье — положи все нужные ингредиенты, задай программу, и готово. Бывали, правда, и исключения. Обычно они выпадали на более свободные дни, и тогда Вессири-Антиллес могла вспомнить кореллианскую жизнь и состряпать блюда с Родины — их общей Родины с Веджем. Правда, ришкейт, традиционный кореллианский пирог, ей всё равно удавался не очень хорошо. Во всяком случае, не так хорошо, как Миракс, названной сестре Веджа. Миракс охотно делилась самим пирогом, но не своим фирменным рецептом. Йелле пришлось смириться, что кулинария — не её призвание. Впрочем, ни муж, ни дочери не жаловались. Ностальгия по Кореллии в полной мере нашла отражение в интерьере квартиры: в мягких тёмно-зелёных цветах убранства, голокарточках, светящихся лугами родного мира; была даже кореллианская скульптура, которую Веджу подарил кто-то из сослуживцев. Тоже кореллианец, кто бы сомневался. Всё, что не поместилось в квартире, компенсировалось инфраструктурой самого жилого комплекса: в нём имелись и спортивный зал, и удобные парковки, и кафешки, и мобильный медицинский пункт, и обзорная площадка на крыше, где часто собирались соседи и устраивали дружеские посиделки. Вессири-Антиллес радовалась возможности навести свои порядки в квартире, обустроить всё в соответствии с собственным вкусом и удовлетворить стремление к прекрасному. Ведж не возражал, отдав жене «эстетическую часть» полностью на откуп. Правда, иногда гармония и порядок нарушались активностью двух наследниц и вечно забывающим что-то убрать мужем. Разбросанные игрушки, которые хоть и собирал дроид-уборщик, могли обнаружиться по всей гостиной, особенно в местах, куда уборщик не залезет. Датапады-учебники, инвентарь со спортивных секций, одежда — порой технический помощник просто не поспевал за двумя маленькими стихийными бедствиями. Ещё в гостиной остался маленький клочок художеств Сиал, который Йелла так и не решилась закрасить — рука просто не поднялась. Уж очень симпатично в исполнении дочки выглядела такая карикатурная, по-детскому смешная семья Антиллесов: неровные овалы, тоненькие ручки-ножки. Вечно лохматые волосы отца Сиал передала зигзагообразными линиями бурого маркера, а локоны матери — волнообразными светлыми линиями. В квартире, помимо семьи из четырёх человек и дроидов-помощников, проживал также пушистый фелинкс. Правда, было в нём больше от стандартного кота, чем от глупых фелинксов. Моменты активности и смешной неуклюжести у рыжего Кетча проявлялись исключительно тогда, когда он гонял по дому дроида-уборщика, выехавшего исполнять свои законные обязанности согласно протоколу. Кетч — огромный котяра — был ещё тем любимцем дочек, в некотором роде и нянькой, терпящем все проказы маленьких наследниц. Больше всего он любил растянуться на лежанке перед обзорным окном в гостиной. Привычкой этой Кетч заразился от хозяев квартиры, хотя, может, дело было совсем наоборот. Два обзорных окна (одно в спальне, другое в гостиной) — с возможностью в нужные моменты их закрыть или использовать рассеивающий отражатель, вскоре стали самыми любимыми у Йеллы. Из них открывался потрясающий вид, перед которым, сидя на уютном мягком диване всегда было приятно скоротать вечер за чашками чая и обсуждением новостей. Тихая семейная жизнь… — Знаешь, — размышлял Ведж, — я никогда не думал, что в Мемориале могут быть такие проблемы: казалось бы, важное для всех место… — Но на государственном обеспечении, — вздохнула Йелла. — Тот работник прав: содержание такого комплекса дорогого стоит, и даже учитывая вливания средств богатых планет, не за всем можно грамотно уследить. Я не оправдываю никого и понимаю тебя, но порой бывает и так. А иногда управленцы просто не хотят этим заниматься. Как ты и сказал, хорошо, что есть ещё такие инициативные работники. Их взгляды встретились. Йелла поджала губы, на что Ведж задумчиво что-то забухтел под нос и не стал развивать тему. Йелла помолчала, она знала, сколь много значил для мужа Мемориал, в особенности память о погибших бойцах, и вполне естественно, что увиденная некомпетентность поразила и разочаровала его. Ему нужно было поделиться своими мыслями, а она всегда готова была выслушать. И в кои-то веки их традиционная беседа после окончания рабочего дня обрела разнообразие — не обсуждение нерадивых подростков-курсантов, от которых так уставал Ведж, а новая проблема, которой (Йелла в этом не сомневалась) Ведж точно займётся. — Ладно… — Выдохнул наконец муж. — Что у тебя? — Шалко совсем достал, — пожаловалась Йелла тихо, едва не урча от удовольствия. Ведж, на коленях которого она устроилась, запустил руку в её волосы и мягко массировал голову. — Из-за Тэксо Дэйта? — Угу. — Она опустила датапад экраном на живот и вытянула на диване затёкшие ноги. — Всё бесится, что Тэксо выбрал службу в разведке, а не пошёл дальше по карьерной лестнице в безопасности. — Дэйт… Хм… — призадумался Ведж и улыбнулся, наблюдая за женой — видеть её улыбку, как он не раз говорил, всё равно, что увидеть подмогу в ходе тяжелейшей битвы. — Насколько помню, он бывший имперец. — Да. — Йелла выдохнула и открыла глаза. Она смотрела на мужа внимательно, пусть мысли всё ещё блуждали по коридорам работы. — Собственно, потому он и ушёл. По словам Тэксо, Шалко совсем его достал своими подозрениями, работать спокойно не давал, при этом заставлял пахать за двоих, а то и троих и стремился всё контролировать. Честно, я бы тоже сбежала. Ведж хмыкнул. Йелла, убрав датапад на столик перед диваном, повернулась на бок. Щекой она потёрлась о бедро мужа. Взгляд устремился в обзорное окно. Ведж, стащив со спинки дивана плед, укрыл им Йеллу, на что она пробормотала тёплое: «Спасибо». Йелла рассматривала Корусант. Чего ни говори, но он не зря был выбран столицей Старой Республики, потом Галактической Империи, и даже краткое время успел побывать столицей Новой Республики. В ночное время город-планета сиял множеством огней, трасс и бесконечных световых потоков, что сплетались между собой подобно узелкам. Словно великолепный зверь на ночь сворачивался клубком вокруг Корусанта, и его чешуя расцветала созвездиями, переливалась и формировала узоры, переплетая прошлое, настоящее и будущее города-планеты. Правда… Лиричность момента портили некоторые головывески, которые не давали гражданам забыть о скорых выборах на пост главы Корусанта. Йелла прикрыла глаза, когда зажглась очередная. У заплатившего за пиар-кампанию политика, популиста-федерата, явно был нескончаемый бюджет, раз его лицо светилось буквально везде, звучали высказывания из всех щелей, а потому путь до работы и обратно домой превращался в унылый просмотр одних и тех же заезженных реклам. Именно поэтому другие кандидаты, хоть и мелькали меньше и скромнее, привлекали настоящее внимание и интерес. — Ведж? — Позвала Йелла, натянув плед до носа и сворачиваясь в клубок, подобно зверю из малых легенд Кореллии. — Да? — Имперцы бывают бывшими? — Она подняла на него взгляд. Ведж нахмурился, но тут же улыбнулся, увидев в глазах любимой намёк на веселье, пускай вопрос она задала серьёзный. — Хобби и Тик, наверное, икают сейчас. А если ты о Тэксо… То вроде неплохой он, хотя тебе видней. — Я не о нём, — Покачала головой Йелла и всё-таки села на диване. — Значит о Тормайне Бонсе? — Догадался Ведж, и Йелла кивнула. Муж тоже задумчиво посмотрел на огни вечернего города, пока Йелла притихла в ожидании. Кетч, до этого спокойно развалившийся в лежанке, вдруг вытянулся в струну и, перевернувшись, свернулся обратно в клубок. Из комнаты дочерей не доносилось и звука — те уже были уложены в кровати, поэтому на краткое мгновение квартира погрузилась в тишину. — Его выдвигает Комитет ветеранов, точнее, после изучения документов, стало понятно, что его просто очень попросил комитет ветеранов сделать это, — чуть погодя всё же не сдержалась Йелла. Она посмотрела на маячившую вдалеке рекламу, только лицо политика там было не то, о котором они говорили. Тормайн Бонс почти не рекламировал себя. — Ты же принимал у него сдачу в плен. — Да, но до этого он руководил нами во время разбора завалов. — Передёрнул плечами Ведж. По рукам Йеллы пробежал холодок, она глубоко вдохнула. — После Бонс сотрудничал с вами. Ты же знаешь — в политике я не силён. А как управленца знаю только по той общей работе. — Ведж пожал плечами. — Главное, чтобы делом доказывал и сейчас был нам верен, а какое у него прошлое — дело десятое. В конце концов, двум бывшим имперцам я доверил спину несколько раз и доверю ещё раз, а ты, моя дорогая, тоже была имперской гражданкой, — посмеялся он. — Кореллианской, — нахмурилась Йелла, словно обиделась. — Кореллия тогда входила в состав Империи, — напомнил Ведж, не желая отступать. — А КорБез, по твоим словам, стремился снизить градус напряжённости внутри неё. Йелла покачала головой и вновь прилегла к мужу на колени. — И ты тоже был, — пробурчала она, на что Ведж улыбнулся и шепнул: — Все были. Помолчали. Ведж снова погрузился в изучение информации на своём датападе, поглаживая жену по плечу, затем массируя ей голову. За такими действиями Йелла и не заметила, как почти начала засыпать, убаюканная спокойствием. Однако в пограничном сне её снова встречала разборка с Ульфредом Шалко, так и не примирившегося с тем, что его сотрудник — точнее, ездовая банта, едва не сдохшая, — перебежал в стан разведки. Только на этот раз строить козни помогал ему и Тормайн Бонс — когда-то имперский полковник Корусантского штурмового гарнизона, офицер, взявший на себя развёртывание кризисного плана после поднятия Лусанкии, а ныне один из «тихих» кандидатов на пост главы города-планеты. Имперцев стало слишком много… Йелле срочно надо было перевести тему, взгляд её заскользил по Кетчу, потом по обзорному окну, пока не упал на неказистую подделку Мири — дочка смастерила эдакую зверушку: будто и эвок, но с хвостом ящерицы, точно зверь из далёких сказок. Или из собственного воображения. Теперь эта поделка стояла среди других в шкафу с творениями дочерей — одна стенка его была отдана под творчество маркерами. По следам опыта со стеной в гостиной. — И что за зверь такой? — протянула Йелла, напрягая память и впрямь пытаясь квалифицировать существо. — Не знаю. Мири сказала, он ей приснился, — улыбнулся Ведж. Йелла скосила взгляд. — А ещё, что во сне он пообещал нам принести брата в косынке, если Мири его смастерит. — В косынке? Брата? Он? Зверь?! — Мать уже двоих детей нахмурилась, отец посмеялся. — Не на полях же Кореллии нам их искать, — припоминая байку из детства, парировал Ведж. Однако Йелла его смеха не разделила, повернулась и очень-очень грозно и серьёзно посмотрела на мужа. Ведж же не переставал улыбаться. А затем Йелла, припомнив лица одноклассников дочерей, выдохнула и потёрла пальцами переносицу — она начинала догадываться, откуда росли эти неведомые зверушки и такие байки. Нет, дочки и до этого упрашивали завести брата, но чтобы уже пошли на такие меры… — Эта семейка Ки-Зио явно плохо влияет на наших дочерей. У них уже шестой сын пошёл в школу, — вздохнула Йелла, вспоминая семью родианцев. — С другой стороны, большая семья — это весело. — Ведж, нет! — Йелла не поленилась дотянуться до своего датапада и стукнуть им мужа, тот засмеялся. Это ещё больше подстегнуло и раздразнило Йеллу — она не удержалась и продолжила легко постукивать мужа датападом. Ведж перехватил грозное оружие, отобрал и продолжал смеяться. Супруги завозились на диване, и немного не рассчитав сил, скатились с него на мягкий ковёр. С грохотом. Кетч аж вздрогнул у окна, распушил хвост, с недоумением разглядывая хозяев. А эти странные кожаные вдруг разразились смехом. Но Йелла моментально спохватилась — вспомнила, каких усилий стоило уложить неугомонных дочек спать. — Тш-ш-ш, — зашипела она на Веджа, перестав молотить его и лишь серьёзно поглядывая. Прислушалась… Но вроде в комнате дочек по-прежнему было тихо.. «И слава Силе», — выдохнула Йелла, но тут же заметила на себе взгляд Веджа, от которого по коже так и забегали мурашки. В сумраке гостиной её муж был краше ночного Корусанта: мягкие тёплые глаза, что всегда смотрели на неё с любовью и уважением, доброе лицо, и даже дурацкая чёлка вызывала лишь улыбку. Видеть влюблённый взгляд на себе, ощущать объятия и нежный поцелуй стоило всех этих лет и тяжёлых испытаний, выпавших на долю обоих супругов. — Люблю тебя, — шепнул Ведж, обнимая Йеллу крепко-крепко. И будто снова они какие-то подростки, а мягкий ковёр лучше любого матраса и кровати, и тишина такая… уютная, с огнями Корусанта за окном. — И я тебя, — прошептала Йелла, боясь спугнуть момент. Она не ругалась и не торопила, но, ощутив сквозняк по пояснице, мигом забухтела: — А теперь давай-ка на кровать. Иначе придётся утро начинать со всех дурнопахнущих бакто-мазей и прочей ерунды. Ведж хмыкнул и, чмокнув её в лоб, пробормотал: — Принято, шеф. И не было счастливее семьи в Галактике, чем семья Антиллесов в жилом квартале недалеко от центра города-планеты…
