Он не такой, как мне казалось.

      Все анализы и тесты были в норме. Вообще я здорова как бык, за исключением не до конца еще сросшихся ребер. Но это пустяк — пару дней в корсете, и все будет круто! Главное — повреждения головного мозга нет, и я хожу. Родители и Леша остались в моей квартире, Марк уже вторые сутки не отходил от меня, отправил Мирона по каким-то там делам, о которых мне сообщать никто не хотел. Мой лечащий врач заходил пару раз — сначала в качестве обхода, а потом уже с новой практиканткой, объясняя, что, где и как. Надо было видеть ее лицо, когда в палате она увидела обычную девушку, рядом с которой стоял известный исполнитель. Хотя, я, наверное, так же отреагировала бы. Девушка даже попросила автограф у Марка в свой блокнотик, куда она старалась записать чуть ли не каждое слово Вячеслава Владимировича. Если в больницу пришли практиканты, значит на дворе июль месяц.       Как быстро в больнице прошло время. Я же здесь, по сути, в середине июня оказалась, а уже июль — разгар, раз студенты пришли в больничку. Пока Марк раздавал автографы, я по-тихонечку собирала вещи. Как бы здесь хорошо не было, но домой хотелось больше. В родные стены, дома ведь и стены лечат. А стены больничной палаты в светло-зеленых тонах уже надоели. Хорошо, что до начала второго года ординатуры еще целый месяц, и больничный мне должны дать, как минимум на такой же срок. Полноценный отдых и реабилитация необходимы, как кислород. Сумки были собраны, одна уже стояла на полу, а вторая на кровати, но ведь я САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ девушка, поэтому спустить с кровати какую-то сумку с одеждой не составит труда, но не тут-то было — при первой же попытке поднять злосчастный предмет отдает колющей болью в груди.  — Ауч, черт! — Хватаюсь за больное место, сгибаясь дугой.  — Какого черта, Лиза? — Парень оказывается рядом в какие-то доли секунды, обнимает, целует в лоб, — Меня тебе не подождать? — Этот укоризненный взгляд, видимо, видеть мне его еще не раз придется. Я же, блин, ГОРДАЯ, САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ И ЛЮБЛЮ СВОБОДУ! Марк спускает сумку с кровати, а затем усаживает меня на мягкую поверхность. — Где болит?  — Нигде! — Вру я. — Все уже прошло! Просто неудачно подвигалась! — Марк не верит, по глазам вижу, что не верит.  — Лиза! — Ого, сколько строгости в его словах!  — Ладно, ладно — Поднимаю руки в знак того, что сдаюсь. — Справа болит, вот здесь! — указываю на источник неприятных ощущений, чуть выше правого подреберья и ближе к грудине. Уже вижу в его взгляде беспокойство, — Марк, ничего страшного, всего лишь невралгия, на травму это никак не повлияет.  — Ага, — как-то слишком скептически отвечает парень, поднимая вверх правую бровь, — так я тебе и поверил! Сейчас пойду за Вячеславом Владимировичем, а ты сиди здесь и не двигайся! — Парень покачал передо мной указательным пальцем, показывая свои серьезные намерения, и что ждет меня в случае непослушания. С одной стороны смешно, но с другой — не хочется провоцировать его. Пусть уж лучше будет главным, я же обещала быть примерной. И пяти минут не прошло, как уже оба мужчины оказались в моей палате. Доктор расспросил меня обо все подробно, укоризненно покачал головой, осмотрел, но на рентгенограмму не отправил.  — Елизавета, если вы не хотите остаться здесь еще, то убедительная к вам просьба, нет, не просьба, а совет и пожелание: выполняйте мои рекомендации. А именно: ограничение резких движений в первую неделю после выписки, начиная уже с сегодня, откажитесь от спорта на пару месяцев — не совсем конечно, лечебную физкультуру вам делать нужно будет, и, конечно, при любых тревожащих вас болях в груди, руках и спине немедленно обращайтесь ко мне! Все понятно? — Мужчина приспустил очки на спинку носа, вглядываясь в мое лицо. Я же поспешила согласно кивнуть. — Замечательно! Выписка готова, вот! — мужчина протягивает мне 2 листочка с кратким изложением моей истории и теми же самыми рекомендациями, плюсом к которым шли нужные препараты и дозировки. — Всего вам доброго, не надеюсь вас увидеть в больнице до сентября!       Марк, который во время разговора стоял в дверном проеме подпирая собой косяк, попрощавшись с доктором и поблагодарив того, двинулся ко мне серьезной походкой — при каждом его шаге мое сердце уходило все дальше в пятки. Нет, я не боялась, просто странное ощущение. Знаете, когда вы провинились и вас будут ругать из-за этого — вот это же самое сейчас чувствовала я. На его лице не было злости или негодования, но была значительная такая доля осуждения, вперемешку с симпатией и заботой. Довольно непривычное сочетание, но и такое встречается. Марк был уже в нескольких сантиметрах от меня, на расстоянии вытянутой руки, не знаю почему, но я зажмурилась. «Да что с тобой не так?» — отдавалось где-то в моей голове. — Он, что убить тебя что ли хочет?». Если честно, то, наверное, хотел. Я бы хотела. Всегда осознавала, какой занозой в заднице я могу быть.  — И чего ты жмуришься? — Я почувствовала легкое касание к своей щеке, парень поглаживал меня большим пальцем, когда остальные 4 покоились на моей шее. Пожимаю плечами в ответ, я ведь, правда, не знаю, что сказать. — Глупышка! — Марк прижимает меня к себе, обнимает, дышит мне куда-то в макушку. — Сегодня я тебя ругать, не буду, если ты, конечно, не вытворишь очередную глупость! — я улыбаюсь, обнимая его в ответ.  — Марк, поехали домой! Хочу уже выйти из этой палаты и из больницы. — Смотрю на него снизу вверх. Он ведь выше меня на сантиметров 15 так точно. Маркул целует меня в губы, легко, почти неощутимо, но при этом так нежно и проникновенно. У больницы припаркован его Мерседес, в который мы и садимся. В салоне так уютно, как и обычно слышно только шум мотора — никаких посторонних, отвлекающих шумов, даже музыки не звучит. Что я и стараюсь исправить, пока тянусь к панели, чтобы найти хоть что-то. Не сильно заморачиваясь, я останавливаю свой выбор на станции Love-радио, постепенно салон автомобиля заполняется негромким фоновым шумом ведущих и музыки. Марк же в это время забрасывал мои сумки в багажник. Если честно, то на пассажирском месте уже неудобно, но и за руль не хочется. Может быть, пока еще страшно, да и рано. Едем мы в тишине, только где-то фоном звучит музыка.  — Марк, знаешь, мы ведь так и не поговорили о том, что случилось! — Начинаю я. Мне, правда, хотелось обсудить все. Только вот, наверное, момент не очень удачный. Этих удачных моментов было в больнице раз в сто больше, но никак не сейчас, но тем не менее, парень мимолетными взглядами смотрит на меня. За дорогой следить никто не отменял.  — Ты действительно, хочешь это сейчас обсудить? — Либо он смеется просто так, либо над тем, какая же все-таки дура.  — Ага! — Коротко отвечаю я.  — Хорошо! — Парень соглашается, — Но я бы перенес этот разговор на более подходящий момент! — Тон настойчив, спорить не имеет смысла.  — Хорошо, как скажешь! — Сдаюсь я, пора бы уже начинать быть паинькой. И тем более, он прав, как никогда. Момент, на самом деле, не самый удачный. Более того — он совсем неудачный. Мы только после выписки, в машине по направлению к дому, в хорошем расположении духа, и вспоминать столь неприятные моменты — это на грани безумия.  — Вот и славно! — Марк лучезарно улыбается. Так стоп, я тут говорила — по направлению к дому, но мы едем никак не в сторону дома.  — Маарк, — тяну я, — Напомни мне, куда мы едем? — Вопросительно смотрю на него, оглядываясь на мелькающие за окном объекты.  — Домой! — Слишком просто отвечает парень.  — Милый, у меня квартира в другой стороне!  — Я знаю, но мы едем домой! — Мы едем к нему. Конечно, глупо было думать, что я буду жить у себя. Как это — сам Марк позволит мне жить у себя дома, а не под его постоянным наблюдением. «А что ты, собственно, возмущаешься? — отзывается мой внутренний голос. — Как будто ты не рада?» — ухмыляюсь сама себе. А ведь точно, раз он называет это НАШИМ домом, значит, я еду туда, где должна быть. По прибытии нас встречает Мирон, с улыбкой от уха до уха, словно Чеширский кот. Различные подозрения в данный момент атаковали мой разум. Что они задумали? Кто еще здесь? Что вообще сейчас будет? По-джентельменски открыв мне дверь, Марк подал мне руку, помогая выйти из машины. Сразу, после чего я оказалась в чертовки сильных объятиях лучшего друга.  — Мирош, не так сильно! — прохрипела я, ощущая легкую болезненность в правом боку.  — Ох, прости, просто очень рад видеть тебя! — Мирон ослабил охватку, но из объятий не выпустил. — Так, все Мир, не наглей! — Марк вызволил меня. — Идемте! — В доме был выключен свет, никто не мельтешил под окнами, и как только открылась дверь, и я сделала свой первый шаг внутрь, на меня полетели воздушные шарики всевозможных цветов, конфетти, и дикие крики моих близких людей, друзей, напросто меня оглушили.  — С возвращением! — Маринка кинулась мне на шею.  — Ох, милая, слава богу, ты дома! — Мама и папа.  — Сестренка, дай пять. Богдановых ведь ничего не сломит! — Это был Лешка.  — А, вот и наша Супергерл! — Это уже были Артем и Паша. Сами по себе на глаза навернулись слезы, слезы радости. Когда я стала такой сентиментальной? Меня сейчас окружали мои самые лучшие друзья, мои самые родные люди, мой любимый человек, который беспрестанно улыбался, наблюдая, как меня душат в объятиях. Не это ли счастье? Наверное, это оно и есть.