Ричи Тозиер идет ко дну

      24 августа, 2011 год.       Провинциальный городок Винчестер, затерянный в мрачных лесах Западной Вирджинии, всегда казался Стэнли Урису самым невообразимо прекрасным местом на Земле. При всей своей внешней меланхоличности город был живописным и таинственным. Такие места притягивали Уриса, как клейкая лента мух.       Но, к сожалению, парень родился и вырос в шумных зарослях фонарей, колонн и дорожного плюща, опутывающего карты неравномерной паутиной. Единственной его отдушиной была Винчестерская школа медицинских наук и практики, где Стэн - педантичный и старательный - быстро получил звание местного умника. Практика показала, что у этого парня всегда можно попросить помощи при постановке диагноза, он знал все о прикладной психиатрии и неврологии, плескался в терминологии как рыба в воде, определял мельчайшие отклонения в поведении человека за доли секунды. Ничто не укрывалось от цепкого взгляда этого старшекурсника.        И Стэн из года в год наслаждался тихими улицами, заторможенными пациентами, серым дождливым небом. После чего неизменно приходило лето. Любимая комната общежития сменялась двухэтажным домиком в частном секторе Нью-Йорка - города, где Стэн вырос. Здесь его раздражало решительно все: яркое солнце, шум, загазованность, мисс Браус - работница ближайшей библиотеки, радеющая о книгах так же сильно, как о своих сорока кошках. Своим трескучим голосом женщина каждый раз повторяла Урису, что брать старинные фолианты по средневековым методам лечения шизофрении домой нельзя, отчего парню приходилось на протяжении всего лета ежедневно приезжать в библиотеку и ксерить книги в автомате скорой печати. Стэнли спускал на распечатки целое состояние. А потом тащил кипы бумаги домой, толкаясь в забитых поездах и стараясь задерживать дыхание от станции до станции.       "Никогда не знаешь, сколько грязи и микробов оказываются заперты с нами в этих консервных банках".       А еще в Нью - Йорке к нему неизменно возвращались воспоминания, от которых парень бежал, сколько себя помнил. Стоило Стэну войти в свою комнату и распахнуть окно, как из соседнего дома - в полуметре от его собственного окна - возникала смешливая смуглая мордашка подруги детства Джессики.        Джессика была из числа адреналиновых маньяков, ярких и самобытных, бросающихся в глаза. Вспомнить хотя бы их со Стэном знакомство. В средней школе, где мальчиков вроде Уриса называли "эй, неудачник", а девчонок вроде Джессики - опасными штучками, имя Уриса вряд ли знал хоть один человек даже в его собственном классе. "Ты всегда будешь один, фрик. Признайся, тебе же это нравится?"       Когда в марте 2004-го мальчишка задержался в классе после уроков, он и подумать не мог, что всю его жизнь вскоре перевернет маленькая рецидивистка.       -Стэнли, подержи! - крикнула она, вбегая в класс. Пораженный обращением по имени, парень словно в замедленной съемке наблюдал, как девушка бросает ему в руку футболку (новенькую, с ценником), как пробегает мимо, распахивая окно, и выпрыгивает, грациозно изгибаясь, наружу. Как разъяренный мужчина вбегает следом в класс и хватает Уриса за ухо, выдергивая из рук футболку.       - Ты знаешь, где эта сучка? Ты знаешь, где она?       Урис был из тех, кто сложно сходится с людьми: непроницаемое лицо, ученическая худи с логотипом школы, не дающая ни малейшего представления о вкусовых предпочтениях парня. Никакого своеобразия во внешности: даже кудрявые волосы не тронуты ни резинкой, ни гелем для укладки, как у других старшеклассников. Вечно уставшие глаза с синюшными мешками - следствие ночных чтений. И даже рюкзак черный и неприметный.       В полицейском участке Стэнли молчит, смотрит полицейским прямо в глаза и не испытывает, похоже, ни капли страха. Спокойствие и отрешенность. Ва-ку-ум. В этом весь Стэнли Урис.        Даже услышав голос Джессики ночью посреди своей комнаты парень поначалу не проявляет никаких эмоций. Он смотрит на растрепанную брюнетку, стоящую перед его кроватью в одной ночнушке, и не догоняет, что происходит.       -Чего пялишься? Нравится бельишко? - девушка осекается, а потом продолжает с горящими глазами, - Урис, а может ты из тех парней, что любят запираться в комнате и щеголять в женской одежде? Могу чулки подогнать.        Сон как рукой снимает. Как, блять, она влезла сюда? Какого черта в белье? Вернулась за украденной футболкой? Стэнли подскакивает, хватает девчонку за руку - резко и безэмоционально -и выдыхает в опасной близости к её губам:       - Какого. Черта. Ты. Здесь. Делаешь?       Джессика смущенно отходит, высвобождаясь из удивительно сильных рук:       -Вообще-то пришла извиниться.       -В ночнушке? - безэмоционально, как и до этого.        - Мы живем в соседних домах, болван. Я влезла к тебе прямо из своего окна.       Джессика впервые с начала разговора видит удивление на лице Уриса. "Он что, правда не имел понятия, что мы соседи?"       О, девушка не просто знала, как зовут ее соседа. Она знала, как он проводит свободное время, чем интересуется и где зависает. Она брала в библиотеке те же книги, что и Стэн. И в тайне мечтала быть такой же смелой и хладнокровной, как этот кудрявый парень с непроницаемым лицом. Казалось, кроме дурацких книг парня не интересует ничего в этой жизни. И это притягивало Джесс, совершенно непохожую на него, ищущую острых ощущений как Святой Грааль.        Знаете, этот забавный момент знакомства интровертов, когда они смотрят друг другу в глаза несколько минут, а потом просто начинают везде ходить вместе? Это про Стэна и Джесс. Парень стал завсегдатаем на скамье около кабинета директора (вечно приходилось дожидаться, когда Джесс выпустят с разъяснительной беседы). Парень даже стал хранить под скамьей ожидания медицинские журналы.        Девушка же была в восторге от того, что на друга всегда можно положиться. У Стэна всегда была домашка (даже если он перед этим половину ночи вытаскивал Джессику из полицейского участка), он никогда не боялся наказаний за проделки, в которые ввязывался по вине подруги, и поддерживал Джесс, когда та была напугана до чертиков.       Это Джессика показала ему, как здорово бродить по подземке. Мерный гул трансформаторов и алые блики, отбрасываемые мелькающими фонарями, расслабляли, дарили уют и спокойствие, а многообразие переплетающихся ходов было вызовом для падкого до знаний Уриса. Сначала он заучил все внешние спуски в подземку: люки и каналы. После изучил принципы работы клапанных установок и механизмы движения поездов. Урис наизусть знал расписание движения поездов (включая надземные), а еще он подключился к частоте связи работников подземки, и одним из первых узнавал о любой смене маршрутов. Когда пришло время прокладывания ходов, Урис обзавелся десятком карт. Он ходил аккуратно, отмечал каждые 10 метров на карте и взял себе за правило не связываться с заброшенными станциями. Подземка была для него местом, где можно побыть наедине с собой, вспомнить о туманной Вирджинии. Никак не местом поиска приключений на задницу.        Джессика же спускалась в подземку только ради второго. В темных тоннелях искать острые ощущения было куда проще, чем в магазине с уцененными шмотками, где на входе нету даже датчика слежения. Например, девушка была уверена, что до самой смерти будет вспоминать, как однажды во время приезда поезда успела залезть в тоннельную шахту лишь наполовину. Голыми ногами, вплотную прижатыми к влажным стенам, она чувствовала ветер, разгоняемый быстро проносящимися вагонами. Подумать только, одно неловкое движение - и она осталась бы без ног. Воспоминания о том дне дарили ей поистине мазохистское удовольствие. В тысячу раз более яркое, чем при попытке украсть велик или забрасывании бутылки с коктейлем Молотова в учительскую.        В августе, когда метро закрыли на день из-за повышенной влажности, Джесс, состроив обиженную гримасу, уговорила Стэна спуститься с ней в подземку. Парень предчувствовал прекрасную прогулку вдоль верхней ветки, девушка надеялась "случайно" упасть около развилки на Эссекс- стрит и сходить посмотреть, что же за пресловутыми запертыми дверьми.        Идти одной ей было страшно. Но когда рядом супергерой Стэнли Урис - дело другое. С ним не страшно, пожалуй, даже в Ад.       План Джессики сработал и, пока Стэн обрабатывал разодранное колено девушки (Медпункт на ножках, блин), она указала наманикюреннным пальчиком прямо на темное пространство трамвайной развилки.       -Джесс, это плохая идея. Сегодня на станции даже людей почти нет. Что если с нами что-то случится?       -Зануда. У нас есть четыре фонаря, твоя аптечка и все необходимое снаряжение! Чего ты трусишь. ну Стэн, мы пройдем всего пару десятков метров и тут же вернемся. Обещаю.       Пожалуй, парню не стоило поддаваться на махинации подруги в этот день.       "Давай еще немного пройдем, здесь же так интересно".       "Ну еще чуть-чуть, Стэн. У нас в сумке еще два фонаря".       Последующие воспоминания Уриса обрывочны: удар по голове со спины, крик Джессики, люди в белом и ослепительно яркий свет. Стэн помнит, как его - расслабленного, словно под действием наркотических веществ - раздевали. Помнит, как чернокожий человек грубо пихнул его в спину, направляя в сторону душевой. Горячая вода немного отрезвила рассудок и, когда парень уже было забил тревогу о том, что надо бы сваливать отсюда, его за шкирку выволокли из-под воды и, заставив натянуть больничную одежду, завели в комнату, уставленную - БОГ ТЫ МОЙ - клетками в человеческий рост. Клетками, блять!        Так Стэн оказался в огромной клетке, накрытой бежевой плотной тканью. Материя немного пропускала свет, и поэтому Урис сидел лишь в легком полумраке. Однако дышать под плотным покровом очень скоро стало тяжело и парень испытывал слабость от недостатка свежего воздуха.       Он сидит в клетке, накрытой тряпкой, как какая-то птица! 2 сентября 2011 года.       Стэну всегда было интересно, какие чувства испытывает человек, сходящий с ума. Учебные пособия отвечали на этот вопрос объективно и расплывчато: сумасшедший теряет осознание объективной реальности и самого себя. Сходящий с ума человек считает, что он в полном порядке.        Урис больше никогда не поверит ни одному учебнику. Потому что он, сидя в клетке уже четвертый день, совершенно точно сходил с ума. Парень молчал, совсем не пытаясь выбраться. "Никогда не знаешь, что сделают с тобой эти психи, если начнешь бесноваться". Стэн сидел в углу клетки, изредка придвигаясь, чтобы взять принесенную еду или протянуть руку для иньекции, и думал, думал, думал. Единственное богатство, позволенное ему здесь.        Парень несколько раз восстановил в сознании дорогу, которой его вели из душа в клетку. Проанализировал эффект, производимый вкалываемым ему препаратом, и сделал вывод, что это анестетики, вызывающие привыкание. Его пичкали ими, чтобы организм, сохраняя в себе все содержащиеся в препарате вещества, не подчинялся анестезирующему действию. Проще говоря, ему собирались сделать очень больно.       Когда парень впервые подумал о судьбе Джессики, его едва не вырвало. Она была значимым куском его жизни, его близкой подругой, принимающей таким, каков зануда Стэнли Урис есть. И он очень за нее боялся. К четвертому дню пребывания в клетке он придумал около сотни вариантов смерти своей подруги, а потому чувствовал себя абсолютно разбитым.       «Ничто не заставит голову пухнуть так же сильно, как полный курс прикладной психиатрии и неврологии в Винчестерской школе медицинских наук и практики. Сидеть в клетке - и то лучше, чем учить тупые термины», - сказал он вслух сам себе и ужаснулся. Докатились. Говорим сами с собой, Урис.        Это мысленное обращение к себе во множественном числе - "докатились" - заставило Стэна испугаться еще сильнее. Он всхлипнул, а потом громко истерично рассмеялся. "Ну же, успокойся, болван! Ты всего-то сидишь в клетке как попугай под мощными анестетиками, не знаешь, день сейчас или ночь, говоришь сам с собой и не чувствуешь левой пятки!"       - Завязывай, спать мешаешь, - послышался приглушенный мальчишеский голос снаружи и Стэн вскочил на ноги, ударившись макушкой о прутья.       "Тебе уже мерещатся голоса, ты совсем больной, ты больной, больной, больной, больной!"       -Ты думаешь ты здесь один подопытный? Я уже был здесь - в соседней клетке - когда тебя привели. Ждал, когда начнешь буянить, -спокойно продолжил голос. Вновь не получив ответа, мальчик добавил:       - Ты там подыхать что ли собрался? Тебе рано, они еще даже не резали тебя.       Уриса словно холодной водой окатили:       -Что значит "не резали"?       -Ну они тут каждому разные сюрпризы готовят, но тебя скорее всего будут резать. Я слышал, что тебе анестетики колят, - парень помедлил. - Мне тоже.       -Я не слышал, чтобы они говорили с кем-то кроме меня.       -Просто я притворяюсь овощем. И к этому все уже привыкли. Меня, кстати, Эдди зовут.       -С-стэнли Урис.       -Вот что, С-стэнли Урис, ты же знаешь, что тебе нужно направлять на что-нибудь свое внимание, чтобы не свихнуться? Парень в клетке молча кивнул и Эдди продолжил, не дожидаясь ответа, - ты пробовал наблюдать?       -За чем мне здесь наблюдать, - спокойно отозвался он. Общение с живым человеком отрезвило его. - За оранжевым одеялом на прутьях? Разглядывать узоры? Петь им дифирамбы?       По комнате разнесся звонкий детский смех:       -Ага, что-то вроде: "Твой беж чуть ярче кожи моих ступней, о, детка, ты просто нечто!"       Стэн тоже позволил себе хрипло надломленно рассмеяться.       - Но я говорю серьезно. Ты замечал, с какой периодичностью тебе вкалывают инъекции и приносят еду? Анестетики вкалывают раз в два дня, еду приносят трижды в день, причем разные люди, это значит, что охранники комнаты меняются. Врач ходит всегда один и тот же, скорее всего он живет где-то неподалеку, но с ним никогда нет санитаров, скорее всего, они обитают в другом блоке, поближе к душевым. Помнишь, где душевые?       -О-о, - Стэн немного офигел от потока информации. Новые данные давали серьезный повод для размышления. Как ребенок мог справиться со стрессом и обратить внимание на такие мелкие детали, когда даже он - взрослый парень - струхнул как девчонка.       - Как ты понял, что это разные люди?       -Наблюдал за руками, просовывающими тарелку. Темная кожа, светлая кожа, женская, мужская, старая, молодая...А укусить одинаково сильно хотелось всех, - снова ехидный смешок.       -Эдди...Спасибо, что заговорил со мной. Я думал, коней двину. Ты сам в порядке? Ну, нервных срывов нет? - последние слова Стэнли произносит совсем тихо. Погорячился с такими заявлениями. Знаете, когда напряженным людям говоришь "Почему ты такой напряженный?", они имеют обыкновение взрываться. Вдруг Эдди взорвется? Или, того хуже, перестанет с ним разговаривать?       - Дай подумать... Не совсем. Побудешь моим психологом?       Это Стен мог, умел и практиковал: -Валяй.       -Я поругался с матерью, потому что у нас принципиально разные взгляды на некоторые вещи, - печально так, словно проблемы с матерью были его главной проблемой сейчас. Стэнли даже прыснул.       - Эд, ты сидишь в клетке, на тебе собираются проводить эксперименты, а ты беспокоишься из-за проблем с матерью? Серьезно что ли?       - Я серьезно, придурок. Я, между прочим, еще и подросток, если ты не заметил по голосу, мне свойственны проблемы с родителями. Ну что, взрослый, как мне быть?       -Ключ к решению любой проблемы - понимание. Тебе стоит поговорить с ней и объяснить свою позицию, - пародируя очень важный взрослый голос рапортовал Стэн.       Снаружи послышался тяжелый вздох:       -Я сам не до конца понимаю свою позицию, - и сразу продолжил, - а у тебя какие проблемы?       -Левая пятка занемела, - шутливо ляпнул Урис, не замечая, что его собеседник напрягся.       - Как ты думаешь,Стэн, это страшно - жить в парализованном теле?Ну, скажем, если бы у тебя не только пятка занемела - а вообще все.       Вопрос странный, конечно, но какие только вещи не интересуют нас в семнадцать лет, правильно?       - Мне кажется, это и не жизнь вовсе. В любом случае я предпочел бы смерть.       Оба замолчали. Стэн думал о том, что неплохо бы и правда обратить внимание на то, что происходит вокруг него. Словно мироздание прочло его мысли, снаружи послышались шорохи. Сначала шаги где-то за пределами комнаты ("Еду несут" - понял Стэнли), потом движение и шорох со стороны Эдди.       Будь Урис более внимательным, он бы уже знал, что еще рано для обеда. Будь Урис более внимательным, он бы заметил, что жидкость в шприце на этот раз буроватая, а не тёмно-серая.

***

      Когда Стэн просыпается, у него дико болит голова. Руки исколоты вдоль и поперек и, парень уверен, что анестетики больше не действуют на него. Тело ломит так, что хочется отключить сознание, хорошенько ебанувшись головой о металлические прутья клетки.       -Стэн, ты уже очнулся? - реагирует на его движения Эдди.       -Что это было?       -Время пришло. Ты почти готов к операции.       У Стэна заложило уши. Очевидно же, что операция - это резьба по живому телу и выжигание по чувствующей коже. Парень предчувствует паническую атаку (адекватная реакция на происходящее), но грубое шиканье Эдди удерживает во вменяемом состоянии.       -Послушай меня внимательно. Пока ты спал, меня тоже пытались уколоть. Я притворился буйным. Врачу пришлось нагнуться надо мной, чтобы удерживать руки и, пока он прогибался, я так крутился, что он даже не заметил, как я вытащил из его кармана запасной ключ. Видел пару раз, что он использовал его, когда лень было искать нужный ключ в связке на поясе. Но ключ, который я взял, не от моей клетки. Возможно, твой. приподними балдахин, я подброшу тебе.       У Стэна сердце заходилось. Как он не додумался сделать так раньше? Может, просто не держался за свою жизнь? А за жизнь Джессики? Бездумно он ткнул ключом в скважину, заторможенно наблюдая, как дверь тихо распахивается.       -Эдди! Черт, Эд, я открыл её.       -Да слышу я. Тихо. Слушай меня внимательно: я знаю как выбраться отсюда.       -Постой, а ты?       -Выйдешь и приведешь сюда полицию. Буду ждать тебя, как принцесса в башне, блин.       Наверное, всю сознательную жизнь Стэнли Урису не везло для того, чтобы вся удача сконцентрировалась в одной чакре в самый ответственный день его жизни. В задней горящей от страха чакре.       Парень действует бесшумно: ни неуклюжего шлепанья ногами по полу, ни треска открываемой двери. Как только балдахин поднимается, парень болезненно щурится. Свет яркий и какой-то стерильный, болезненно больничный. А рядом - как и ожидалось - другая клетка, накрытая зеленой тряпкой. Там сейчас сидит его спаситель, которого Стэн просто не может подвести.        И парень ускоряется. Он минует открытую, к своему удивлению, дверь комнаты, выходя в зеленый обшарпанный коридор, подсвеченный голубоватым светом кварцевой лампы. "Сколько же денег вложено в эту подпольную клинику", - думает он. Просто чтобы сконцентрироваться. Думая, Стэну удается быть наиболее тихим и безучастным к происходящему.       Он с восхищением отмечает, что дорога, описанная Эдвардом, совпадает, с тем, что Стэн видит перед собой. Вот поворот с электрощетчиком, а вот округлая площадка , где 4 двери расположены рядом, а одна ведет в противоположную сторону. Она-то и нужна Стэну.       Но что- то смущает его. Что-то давит на и так воспаленный от страха и недостатка кислорода мозг, ускоряет ток крови и бьет по вискам. Самый противный звук на свете - монотонный писк кардиомонитора, знаменующий, что за одной из четырех дверей мертвый человек.        "Джесс", - кричит разум, и ноги подкашиваются. Опасность становится пресловутым "морем по колено" и, когда Стэн слышит человеческую речь за поворотом, он, не отдавая себе отчета, ныряет в проход, откуда доносится писк.        Сильнее запаха хлорки здесь только яркость настенных ламп. Глаза, привыкшие ко мраку коридоров, снова жжет, и Стэн какое-то время трет их, привыкая. "Если бы можно было так же привыкнуть к этому ужасному звуку".       Стены уставлены медицинскими приборами, а на кушетке в центре комнаты лежит накрытое простыней тело. "Как странно, что его накрыли простыней, не отключив при этом от аппаратов. Словно ждут сигнал, что оно восстанет". Шаг, второй и, совсем несмелый, третий. Под простыней она. Смуглая кожа потускнела, так сюрреалистично смотрятся на ней синие разводы от уколов. Так сюрреалистично смотрится на ней смерть.       Стэн закусывает губы и, наверное, во второй раз в жизни дает волю эмоциям. Эмоциям, адресованным Джесс. Первый был с ней же, кстати.       На стерильном столике для скальпелей небрежно брошена чашка остывшего кофе и журнал - истории болезни, с какими часто приходилось взаимодействовать Стэнли во время практики в колледже.

Имя: Джессика. Курс: лаборатория 1. Анестетики: новокаин, тримекаин, бупивакаин сроком 4 дня.

      "Она умерла недавно", - понимает Стэн. Если бы ему только пришла в голову идея Эдди, если бы только он не проспал, убаюканный снотворным, девушка могла бы сейчас улыбаться ему. Сердце больно сжалось.       В своем сочетании перечисленные анестетики и еще несколько лекарств, приписанных там же, вызывали жуткие спазмы мышц. Стэн знал, что такие лекарства используют в лечении миелитов и различных форм паралича. Человек, тело которого не парализовано, от таких лекарств в девяти случаях из десяти получал болевой шок.       В дальнейших назначениях врача он обнаружил лекарства, делающие мышечную ткань дряблой. От них на животе Джесс появились огромные сине-фиолетовые пятна. Белые капилляры, просвечивающиеся сквозь синюшную кожу, пробудили в парне рвотный позыв.       Назначения врачей ясно дают понять, что здесь - под землей - ведется поиск вакцины против паралича. Стэнли не понимает только одного: зачем. Примерный курс лечения от подобных заболеваний уже существует. "Что, черт возьми, здесь происходит?"       На следующей странице его - Уриса - имя.

Имя: Стэнли Курс: лаборатория 4. Анестетики: ультракаин, лидокаин Требуемый материал: литие-свинцовые импланты, ртутно-формальдегидный раствор.

      От своей истории болезни у Стэна волосы на голове встают. Ему хотят отрезать конечности? Ему хотят кровь откачать? "Чем блять занимаются эти шизанутые люди?"       Красными буквами в сознании загорается слово "ЭДДИ". Стэнли понимает, что оставлять его здесь сейчас - огромнейшая ошибка. Ведь он, как и Стэн, уже не реагирует на анестетики. Стэн остервенело листает журнал вперед и назад, стараясь найти имя друга, но безуспешно. Ни одного Эдди в списках нет. Зато десятки других имен (большинство из которых перечеркнуто красным маркером) выбивают из легких Уриса последний воздух.       Он не помнит, как возвращается к месту своего заключения, решительно не понимает, как не натыкается ни на кого в коридоре, не замечает, как стремительно приближается к клетке Эдди. Бесполезная тряпка, покрывающая клетку, съезжает вниз, заставляя Уриса в удивлении распахнуть глаза. Клетка не просто пуста, в ней даже нет двери. Лишь большой ничем незапаянный проем с вырванными петлями, где дверь когда-то находилась. Прутья клетки погнуты кое-где.       Стэн в замешательстве просто, что, черт возьми, здесь происходит? Он так поглощен обдумыванием ситуации, что не слышит шагов позади. Даже когда его руки крепко стягивают за спиной, Стэн все еще ищет крохотную деталь, которую он мог упустить. Он уверен: есть что-то, что разом поставит все на свои места, и это что-то совсем рядом.       Когда в шею мягко входит привычная длинная игла, а сознание начинает покидать парня, он замечает за скоплением клеток в самом углу мальчишку. Хмуро сведенные брови, теплые карие глаза и штатская - не та больничная, которую на всех подопытных натягивают - одежда. Это Эдди.        "Вот дебил..." - говорит мальчишка одними губами и Стэн его понимает.       Прежде чем Урис падает в руки врачей, в его голове взрываются, нагромождаются друг на друга мысли. "Как думаешь, это страшно быть закованным в собственном теле?", "Я вот с матерью поругался. А ты бы пошел против воли собственных родителей?", "Я знаю здесь все, потому что внимательно наблюдал за руками санитаров" и бла-бла-бла. Стэн понимает, что здесь происходит. Паззл в его голове сложился.