Ричи Тозиер идет ко дну

      Предав себя один раз, обязательно предашь и во второй. Соня Каспбрак знает о предательствах лучше, чем Эзелевский Омер, лучше, чем Утер Пендрагон и Николас Кейдж в «Знамении» вместе взятые. В семнадцать лет талантливая, подающая большие надежды девушка предала себя, отказавшись от химической кафедры Йельского университета, в девятнадцать – выйдя замуж за нелюбимого человека, подходящего скорее её родителям, чем самой Соне.       Предав один раз себя, жди, что тебя будут предавать все вокруг. Сонин жизненный опыт можно было бы описывать в бульварных романах, глядя на которые, критики твердили бы: «Не верю! Кто написал это – королева драмы?» Первым её предает муж, когда в двадцать один красавица Соня возвращается домой и застает его, развлекающегося с женщиной за тридцать. Когда у человека есть все (а у Стивена Каспбрака было даже чуточку больше, чем все), он требует новых впечатлений, как маньяк, как наркозависимый, разыскивающий новую дозу. Стивен, вдоволь насладившийся хрупкой кареглазой Соней, чей интеллект бил по собственной самооценке мужчины, предпочел разнообразить свою жизнь Софией – темноволосой мулаткой со жгучим взглядом.       Соня в ту ночь бежит прочь, глотая слезы и обиду, она падает через шаг, встает и, плача еще громче, обнимает себя руками: в этот вечер Стивену не суждено узнать, что внутри Сони теплится маленькая жизнь. Первым, кто узнает о беременности девушки, становится, как ни странно, Майк.       Соня знает Майка со школьной скамьи: саркастичный мальчишка с добрыми глазами стал её другом на выпускном. Вернее, это девушка, тянущая бессознательное тело на себе, стала его другом. «Соня – ты теперь мой друг до гробовой доски» - пьяно сипел Майк сквозь проблески сознания.       Познакомившись с парнем ближе, девушка узнала, что он метит в биологи и имеет все шансы добиться успехов в этой области. Зависать с Майком и его компанией помешанных на науке ботанов было весело, беззаботные дни сменялись один другим, и девушка сама не заметила, как влюбилась. Невзаимно, конечно. Глаза Майка горели лишь при взгляде на растворы, растертые по стеклам, сквозь микроскоп. Когда родители заставили её принять предложение лучшего друга Майка – Стива – единственного спортсмена, затясавшегося в компанию клуба очумелых умников, Соня проплакала всю ночь.       Тем не менее, Майк все еще оставался её лучшим другом и даже спустя несколько лет он с радушием впускает её в свой дом, пусть и проводит вечер не один. На съемной двушке добряка Майки беспорядок. В ворохе подушек, прямо на полу, сидит очаровательная девчонка лет четырнадцати. У нее смешные светлые хвостики, брекеты и умные – совсем как у Майка – глаза. «Ангел, а не ребенок», - думает Соня.       -Это Лив, - бегло бросает Майк, за руку втаскивая Соню в комнату. -Сводная сестра, которую родители спихнули мне на шею.       -Да ты и не против! – звонко смеется девочка, швыряя в старшего брата подушкой. Лив оказывается с характером: все то время, что Соня рассказывает Майку о произошедшем, она едко шутит и внимательно следит за братом. А потом добавляет, что Стивену неплохо бы надрать задницу за такие виражи. И, конечно же, ожидаемо получает шлепок по рту от Майка.       Они так и живут втроем целую неделю: вместе платят за коммуналку, делят горячие ужины и игнорируют ночные звонки раскаивающегося Стивена. Первой сдается Лив. В одну из ночей она демонстративно перерезает шнур телефона и с лицом садиста, наслаждающегося чужой болью, идет обратно в кровать. Через пару дней срывается Майк. Он поднимает трубку и говорит, что натянет на лицо мужчины его же трусы, если тот не перестанет звонить. К концу недели под напором мужа сдается и Соня. Она возвращается обратно к нему.       Следующий год становится для нее сказкой: Стивен внимателен и заботлив, он ждет сына так же восторженно, как и сама Соня. Бывают у вас моменты сильнейшей мотивации, когда думаешь, что мир прекрасен и будет таким всегда, а ты сам – его часть, достойная счастья? Так чувствовала себя Соня. Ей казалось, что она на вершине мира, что ничего плохого больше произойти не может по определению. Она уже пережила свою дозу соли. Но предательство еще не насытилось ее слезами, оно все еще следует по пятам девушки и, наверное, хочет убить её к чертовой матери, потому что следующий удар оказывается куда ощутимее предыдущего. «Синдром скованного человека» - генетическое заболевание, которое почему-то проявилось лишь у ее мужа. Стивен и Соня вместе проверили почти всю родословную мужчины: никто из семьи Стива не болел ничем подобным. Да во всех Штатах насчитывалось не больше шести счастливчиков, получивших путевку в вечный покой. Соня была в отчаянии, как, впрочем, и озлобившийся Стивен, забывший враз и о жене, и о ребенке. «Раз уж он вскоре не сможет двигаться, то от жизни прямо сейчас нужно взять все». "Вот тебе и любовь", - печально думала Соня, наблюдая, как муж приводит в дом очередную пассию.       Когда тебя много предают, ты становишься невосприимчив к предательствам. Если что-то застает нас врасплох, мы группируемся в себе ненадолго, испуганно замираем, словно парализованные. Сонино сердце, казалось, ничто уже не могло заставить замереть. Она все меньше смотрела на мужа, о существовании которого напоминали только движущиеся зрачки, и все чаще позволяла себе печально окидывать взглядом сына: смешного мальчугана, что постоянно норовил затащить в рот какую-нибудь игрушку. Врачи, осматривающие Стивена, лишь разводили руками, заявляя, что мутировавшие гены остановить невозможно. Когда во второй день рождения Эдди в гости зашел Майк , Соня лишилась сна. «Будем надеется, с Эдди все будет в порядке», -шепнул он на ухо Стивену, сидя рядом со старым другом. «Этот синдром передается по мужской линии, но может статься, обойдет вашего сына».       Соня слышала все до последнего слова.       И девушка решила действовать. Удивительно, как легко добиваться собственных, пусть даже сумасшедших, целей, когда ты богат. Больше года Соня старательно стирала себя и свою семью из всех источников, где могла упоминаться. Семьи Каспбраков больше не существовало в США. Согласно легенде, женщина, ребенок и «тот бедолага-миллиардер» переехали в Европу, где живут припеваючи.       Соня предусмотрела все: в самых дальних станциях подземки опытные диггеры помогли ей основать не только лабораторию, но и удобное крыло, напоминающее среднестатистический дом. В качестве защитной системы – пугающие байки да удачная конспирация ходов. Дверь в лабораторию не только сложно найти, но и открыть: цифровая панель поддавалась лишь паролю.       Электрические счетчики мотали энергию подземных ходов, за которыми следили чисто формально, а люди, работающие под землей, получали такое щедрое вознаграждение, что в жизни бы не расстались с лабораторий миссис Кей. Даже оборудование, завозимое из заграницы, доставляли аккуратно и незаметно.       Когда дело стало за поиском опытных врачей, те сами явились к Соне. Майк, знавший обо всем с самого начала, добровольно решил положить свои силы к ногам маленького Эдди и, как преданный пес, искать способ спасти мальчишку. Лив, узнавшая обо всем случайно, потребовала двойную оплату за молчание и отправилась в подземку вслед за братом.       Куда сложнее было с поиском подопытных, «расходного материала»- как, шутя, говорила Лив. Соне претила сама мысль о проведении опытов над невинными людьми, но одного взгляда на взрослеющего сына хватало, чтобы отказаться от всех принципов. Полиция оставляла дела о пропаже подростков в подземке висняками, едва ли кто-то хотел бродить по нескончаемым тоннелям в поисках придавленного обвалившейся стеной ребенка.       Будучи прекрасным химиком, Соня усиленно искала средство, способное воздействовать на гены. Когда в голову ей пришла идея угнетения мышечных и умственных систем с целью выработки устойчивости, все работники лаборатории ликовали. Вот он, казалось бы, способ спасти малыша Эдди – научить его организм противиться природным паралитикам. Кто бы мог подумать, что у подопытных выработается устойчивость лишь к физическому угнетению? Так Соня получила ходячих мертвецов: живые тела с угнетенным мозгом. Казалось, все потеряно, но стоило одному из прокаженных цапнуть санитара, как тот упал навзничь и проспал весь следующий день. Средство, синтезирующееся на деснах прокаженных, оказалось способно замедлять развитие мутаций. Это была первая победа лаборатории.       Вскоре появились еще три лаборатории: одна старалась разработать искусственное протезированное тело, которое могло бы заменить человеку бесчувственную плоть, вторая трудилась над перемещением интеллекта в новую оболочку, и, наконец, последняя исследовала прокаженных, стремясь доработать первоначальную вакцину.       День за днем женщина вкладывала всю себя в работу, она видела кровь и крики людей, а потом поднималась уровнем выше – в комнату к сыну – и часами болтала с Эдди. Она не хотела ограничивать в чем-либо своего и так ограниченного сына, а потому провожатые водили его наружу, позволяя гулять где вздумается, а учитель старался донести материал как можно интереснее.       Одного Соня не могла дать сыну – друзей.       В один день женщина понимает, что все предательства её жизни собрались здесь, вокруг нее. Окружили и загнали под землю. Одно предательство она видит через монитор: оно сидит в коляске, парализованное с ног до головы. Другое – разбросало по кровати толстовки, выбирая, в чем пойти гулять.       Еще одно предательство – Стэнли Урис - непонятным образом умудряется украсть ключ от клетки и сбежать накануне операции.       Когда телефон Сони звонит, она уже дописывает приговор пойманному Урису: повторный курс анестетиков сроком в четыре дня и направление в лабораторию, на имплантирование. Купленные импланты, выточенные под конкретного человека, ждут Уриса еще со вчерашнего дня.       Соня едва успевает подумать, как хорошо, что Эдди опять ушел гулять с этим Ричи Тозиером, и не видел произошедшего (мальчик бы не вынес агонии и страха, мельтешащих в глазах очнувшегося ото сна Стэнли Уриса), когда в трубке раздается знакомый голос:       -Мама? – Эдди плачет, хрипит заложенным носом и заикается. -Мама, выслушай меня, не перебивая, я сделал нечто ужасное.       Когда ты-отчаянный предатель, дорогих тебе людей предают тоже.       Видит Бог, Соня хотела оградить сына от того, что пережила сама. В ушах набатом раздается: «Нужно было сразу оградить его от этого Тозиера. Что он сделал с Эдди?» Как любая хорошая мать, Соня знала все о единственном друге сына. Боги, да она даже знала, что Эдди несколько лет шпионил за ним через сеть. Соня видела и фотографии, которые Эдди одержимо распечатывал иногда, видела, как парни общались в скайпе, поглядывала, как сын фотографируется десятки раз, чтобы отправить Ричарду в итоге лишь одно смешное фото. Наверное, именно это не позволило женщине запретить сыну общение с Тозиером.       Эдди был…влюблен?       Нет, Соня не имела ничего против влюбленности сына в парня. Хватит с нее родительских указаний в области чувств, натерпелась в молодости, когда мать, случайно увидев фото Майка у нее в комнате, пораженно прошептала: «Милая, тебе нравится черный?». Женщина боялась только, что этот парень окажется таким же, как Стивен, низким и лицемерным.       Когда Эдди продолжает, судорожно подбирая слова, Соня сжимает трубку крепче, словно это может помочь ей слышать сына лучше.       -Ричи…Ричард Тозиер едет в полицию. Я все ему рассказал, потому что…Все, что мы делаем, неправильно. Ты же понимаешь, что это неправильно, - практически повторяет недавние слова друга Эдди.       -Мам, я больше не хочу, -голос на секунуду обрывается, а Соня так и хочет закричать в трубку «При чем здесь ты? Вся эта кровь на мне. Я хочу!» - Я снял маячок. И я не вернусь домой. Ты можешь спасать отца, но не нужно жертвовать кем-то ради меня.       На языке парня так и остается невысказанное «Я того не стою». А по щекам матери текут слезы. Она беззвучно открывает рот, оседая в кресле, и продолжает молчать. Ей многое нужно сказать: о том, что и сама Соня, и Стивен прекрасно понимают, что все это делается только ради Эдди. Соня ни за что не станет пачкать руки в крови ради мужа. Что сын не должен в чем бы то ни было винить себя. Что он-ее единственный смысл жизни. Но Соня не скажет. Она положит трубку, не стараясь ни в чем переубедить сына. Эдди умный мальчик, он не пропадет.       Соня устало закрывает глаза, утирая текущие градом слезы. Из всех предательств, пережитых женщиной, предательство сына оказалось самым болезненным. Майк, зашедший в кабинет с какими-то папками, на секунду цепенеет, а после подрывается к Соне. Объятия выходят теплыми и ласковыми, совсем не дежурными, какие дарил Стивен. Лив стоит под дверью и печально оглядывает брата, обнимающего любовь всей его жизни. Девушке осточертело видеть, как он сломя голову следует за ней, вытворяя ебанутейшие штуки, но не осмеливаясь сказать три простых слова.       Когда тебя постоянно предают, ты учишься быть готовым к любому форсмажору.       У Сони Каспбрак три купленных полицейских в участке, и одна милая дама на вахте. А еще десяток бедняков, – детей подворотен – готовых утащить любого, на кого покажет своим пальчиком женщина. Часть из них отправляется за Ричи Тозиером.       Брюнета приводят спустя час. Соня видит взмыленного парня, сверлящего все вокруг огромными глазами. Он напуган, но бравадничает:       -Думаете, если много денег, можно убивать направо и налево? – рывки сильные для среднестатистического парня, но даже эта сила меркнет в руках санитаров лаборатории, крепко удерживающих Тозиера.       Соне неприятно слышать такие слова в свой адрес, но еще неприятнее знать, что подобное Ричи мог сказать ее сыну.       -В какую лабораторию?-спрашивает санитар, и Соня на секунду задумывется. Даже если сейчас Эдди зол на этого парня, он не простит Соне его смерть.       -Это не пациент,- говорит она, мысленно поправляя себя: «Это узник». -Вы, Хоккестер, будете ходить за ним попятам. Пусть изучает здесь все, что пожелает. Спать будет в одной из палат. Станет буянить, колите снотворное. Из лаборатории не выпускать, - сухо чеканит она.       Когда Ричи окидывает ее презрительным взглядом, женщина задумывается о сыне. «Как он выдержал этот взгляд? Бедный глупый Эдди».

***

      Представьте, что ваш преподаватель вышел посреди лекции из кабинета, оставив вас в полном непонимании. Когда Соня оставляет его наедине с санитаром в подземной лаборатории, где, на секундочку, убивают людей, Ричи ощущает полную разножопицу. Схваченный недалеко от участка полиции, он успел мысленно составить завещание, попрощатья со всеми родными и придумать слова для своей могильной плиты. Разве не должна была эта больная женщина прирезать его, забрызгав все вокруг кровью, а потом затащить на медицинский стол и препарировать, как лягушку?       Ричи с ума сходит от собственных громоздящихся друг на друга мыслей. Где-то за поворотом спасительная запароленная дверь и, если постараться, можно выбраться из цепкой хватки санитара и сбежать. Ричи делает первую попытку, слишком неосторожную. Когда его зубы остервенело впиваются в руку санитара, а нога бьет аккурат в обратную сторону коленной чашечки мужчины, Ричи думает, что может освободиться. Появившиеся рядом санитары заставляют угаснуть его секундный триумф.       -Еще одна такая выходка, и тебе вколят снотворное, нам тут буйные не нужны, - шипит санитар, скручивая руки парня за спиной, и Ричи решает успокоиться от греха подальше. Страх все еще накатывает волнами, сковывает внутренности, но Тозиер избирает тактику наблюдения. «Притвориться спокойным и ненавязчиво выяснить, как сбежать отсюда».       Хоккестер – так зовут его смотрителя- ведет парня к одной из палат, не отвечая ни на один провокационный вопрос.       -Эта сексуальная женщина с вами спит со всеми что ли, что вы ей так преданы?       - Парень, ты же похож на пса.       -Надеть ошейник, и один в один пес.       В палате мало места, от соседней кровати его отгораживает плотная занавеска. Соня наблюдает через монитор в своем кабинете, как Ричи говорит сам с собой, осмысливая произошедшее, совсем как Эдди иногда, и теплая улыбка ложится на ее усталое испещренное морщинками лицо. Его можно понять. Соня понимает. Но в её голове упорно крутится мысль: «узнать, как этот человек относится к Эдди, честен ли он с ним».       Соня радикал по своей природе, она, хоть и идет порой на поводу у других, но в действительно важных ситуациях действует, руководствуясь порывом. Женщина быстро спускается в палату Тозиера и, не спрашивая разрешения, садится на кровать, не замечая, как взмыленный парень едва успевает спрятать в карман штанов взятые с прикроватной тумбочки биопсийные щипцы*.        -Я хочу с тобой поговорить.       -О том, предпочитаю я разрезы вдоль или поперек?       -Не язви и не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Скажи мне, зачем ты общаешься с Эдди.       Этот Марлезонский балет начинал всерьез удивлять Ричи. «У этой женщины точно все дома?»       -Мы друзья,- растерянно отвечает парень, еще сильнее расширяя глаза, когда Соня хватает его за руку.       - Идем,- без обиняков заявляет она. Дорога долгая, Ричи отмечает, что стены коридоров становятся все более презентабельными, в какой-то момент на полу даже появляются ковры, а на стенах-картины. Санитаров позади нет, но Ричи уверен, стоит ему попытаться сбежать, и те вырастут из под земли. Тозиеру приходится покорно идти следом.       Дверь, перед которой останавливается женщина, не металлическая, а деревянная, с огромным замком, который Соня вскрывает булавкой за пару секунд.       -Здесь все замки можно так открыть? – ехидно спрашивает Тозиер, понимая вдруг, что женщина кажется ему не такой сумасшедшей, какой он ее представлял.       Перед его глазами появляется типичная подростковая комната (кровать-шкаф-стол-компьютер). Выполненная в темно-зеленых тонах, она могла бы быть оплотом классики и аккуратности, но Ричи сразу понимает, что это комната Эдди – беспорядок выдает с потрохами.       На кровати ворохом разбросана одежда: знакомые толстовки и рубашки. На столе – папки, книги и фотографии. Ричи одним взглядом получает согласие Сони и проходит к столу, рассматривая содержимое.       На фотографиях он – Ричи – на скейте, в кафе, дома с гитарой. Мысль, что он предал того, кто считал его лучшим другом, не потрудившись ни в чем разобраться, бьет в голову как алкоголь – смущает и заставляет стыдливо опустить глаза.       -Я здесь от силы час, но впечатлений на год вперед, - шепчет он нервно, после чего снова переключается на шутливый тон, - А вы экскурсии водите? Так ведь и разбогатеть можно.       Соня молча садится на кровать, показывая взглядом на шуфлядки. «Можешь залезть в каждый угол этой комнаты», - говорит ее взгляд.       Ричи открывает шуфлядки, видит билеты в кино, книгу о достопримечательностях Нью- Йорка и путеводитель. Ниже покоится стопка комиксов, взятых у Ричи накануне.       -Он всю жизнь прожил тут?- Ричи хочет услышать, что это чертова шутка. Ну не может он поверить, что Эдс просидел здесь, как крот, семнадцать лет, так ведь и свихнуться можно. Может, женщина, сидящая на кровати, скажет сейчас, что они приехали сюда вчера, чтобы разыграть его?       -Это его дом, Ричард, - слыша эти слова, Рич радуется, что его остановили до того, как он добрался до участка. Ричи словил себя на аномально неправильной мысли, что ему не хочется рушить мир друга.       -Так..Я тоже буду жить здесь, пока не умру?       -Выходит, так. Я не стану ничего делать с тобой, потому что, - женщина кивает на фотографии на столе, - сын не простит мне этого. Но и отпустить я тебя не могу, сам понимаешь.       - Боитесь, что вас посадят?       Соня вскидывает бровь:       -Я прекрасно осознаю, что делаю, мальчик. Тюрьма – незначительная плата за смерти всех этих людей. Как только я найду способ спасти Эдди, я сдамся полиции сама.       Вот теперь Тозиер осознает себя полным идиотом. Логика вопит в его голове, что творящийся здесь беспредел отвратителен и бесчеловечен. Но сам парень теперь ясно осознает, что испытывает симпатию к этой самоотверженной женщине и всем сердцем хочет, чтобы у нее все получилось.       -И подставите всех, кто здесь работает? Миссис Кей, от вас одни проблемы.       Ричи храбрится, говорит грубо и язвительно, но Соня видит в его глазах растерянность. Очевидно, парень многое переосмыслит после их разговора.       -Что будет с Эдди, если вы ему не поможете.       Соня молча встает, и Ричи подрывается следом. Он ждет серьезного разговора, но женщина лишь молча выходит из комнаты. Рич, следуя за ней, хватает на ходу фото, где маленький Эдди играет на флейте. «Как мало, оказывается, я о тебе знаю, Спагетти». Флейта печально стоит в углу и Ричи запоздало задается вопросом: «А где же ее владелец?». Как там говорится: забота выдает в нас горячие сердца? Старая привычка оставлять запасные ключи на веревке у входа для младшей сестры незаметно перекочевала с Тозиером на съемную квартиру, да так и осталась с ним. Эдди не глупый мальчик, наверняка давно заприметил связку около входа и без проблем покинул квартиру. "Так почему он, черт возьми, все еще не появился?"       Пока Каспбрак ведет парня обратно в лабораторное крыло, Тозиер ненавязчиво интересуется, куда пропал Эдди. Ричи едва не давится, когда Соня цитирует последние слова сына. Сейчас его «Ты же понимаешь, что это неправильно» кажется такой околесицей, Тозиер просто не верит, что мог сказать Эдди нечто подобное. Перед одной из палат Соня останавливается, пропуская парня вперед:       -Вы не пойдете?       -Я не захожу в палату мужа, - сдержанно отвечает она, и Ричи вглядывается в ее глаза – усталые и печальные. Сухой кивок и распахнутая дверь.       Перед глазами такая же палата, как та, в которой лежал часом ранее он сам, разве что с плазмой на стене. Какая-то идиотская передача с ростовыми куклами и слишком громкий звук смущают Тозиера. «Если бы я целыми днями смотрел что-то подобное, я бы вскрылся», - думает он.       Мужчина, что сидит в углу, косит на парня взгляд, оставаясь в остальном неподвижным. Его каштановые волосы, вздернутый нос и – Прости, Господи - веснушки на щеках делают его таким похожим на Эдса. Словно это он сидит здесь, расслабленно-неподвижный.       Это невыносимо: видеть эту беспомощность, знать, что Эдди постоянно видел ее, понимать, что с Эдди должно произойти то же самое.       Ричи не может оставаться в комнате долго, он порывисто хватается за ручку, промахиваясь поначалу, и вылетает из комнаты. Огромные глаза и отдышка (?) не укрываются от цепких глаз Сони.       -За что вы его так ненавидите? – сглатывая, лопочет Рич, стараясь не выдать своего состояния, -Он смотрит эти детские передачи 24 на 7?Ха-ха. Кого ты хочешь обмануть, Тозиер? Твой смех истеричен.       Соня улыбается одними губами. Эти передачи – и правда ее маленькая месть. Парнишка оказался наблюдательнее, чем она думала.       -Я узнала все, что хотела. Можешь идти, куда пожелаешь.       -Домой?       -Палата теперь твой дом, - ухмыляется женщина и Ричи прыскает тоже. Соня Каспбрак могла бы быть чумовой матерью. «Да и фигурка у нее ничего».       Ричи благодарен, что она упорно не замечает, как топорщатся карманы его брюк, в которых уже не только прибор из палаты и фото, но и баночка с мутным раствором в купе с запакованным одноразовым шприцом, наспех схваченные в палате Стивена.       -Миссис Кей, подождите. Вы знаете, зачем Эдди рассказал мне о ваших экспериментах?       Вот это что-то новенькое. Соня смотрит на парня, уверенная, что Эдди просто устал держать все в себе, и никак не ожидает услышать, что её сын собственноручно устроил побег Стэнли Уриса, желая предотвратить его смерть.       -Кажется, есть еще кое-кто, чью смерть Эдс вам не простит,- улыбается Ричи.       -Ему не нравится, когда его зовут Эдсом, - поправляет Соня,- идем.       Ричард торжествует. Он все же помог Эду предотвратить убийство этого парня, а значит просить прощения позже будет проще. В том, что теперь он заодно с этими странными людьми, в том, что готов пойти в тюрьму как соучастник, Ричи теперь не сомневается. Пару часов повернули его мысль и сознание на триста шестьдесят.       Ричи все еще слабо ориентируется в поворотах. Коридоры петляют змеями, сменяются цвета стен, но свою собственную палату Рич узнает сразу.       -Зачем мы опять сю.., - парень не успевает договорить, когда Соня одергивает штору, отделяющую его от соседнего пациента. На кровати сидит кудрявый парень, сверлящий стену невидящим взглядом.       -Это реакция на смешение паралитиков, не обращай внимания, - непринужденно говорит женщина, присаживаясь на кровать.       Парень выглядит как наркоман: исколотые руки и полная нирвана в глазах. Ни Соня, ни Ричи не ожидают, что в следующую секунду он заговорит:       -Вы ведь здесь боретесь с генетикой? А зачем?- поток мыслей парня прерывается чудоковатым хихиканьем, похожим на уханье совы. Словно укуренный, Стэнли щурится, пытаясь сфокусировать взгляд, и продолжает:       -Почему это вообще генетика? Это не генетика, - снова глумливый смех. Стэнли говорит, используя разные интонации, переходя с фальцета на грозный голос, пародирующий «мишку косолапого».       -Мутировать может и инфекция, спаянная с клетками. Или ска-а-жем с мышечной тканью.       Ричи замечает, как напрягается Соня. Женщина вглядывается в лицо Уриса и щурится, совсем как он, будто желает словить волну парня. -Нужно тооолько чем-то разбудить вирус. Может, ха-ха, смехом? Или, р-р-р-р, злостью. Или, уауауа, слезами? Раз, два,три, четыре, пять, вирус я иду гонять, Ха-ха.       Когда за спиной раздается задумчивое «Психологическим потрясением» Майка, Тозиер подскакивает. Наверное, именно это спасает его от более высокого и резкого прыжка, когда в следующую секунду из коридора доносятся грохот и отборный мат санитаров. Женский голос разряжает установившуюся тишину:       -Что, блять, за говно здесь происходит?       -Для тайной лаборатории у вас здесь слишком много гостей, - присвистывает Тозиер, уже подрывающийся вслед за Соней к двери. Никто не замечает, как он аккуратно поправляет карманы с припасами.       Всем не до того. Соня знает, что открыть дверь лаборатории может только человек, знающий пароль. Соня боится, что Эдди сам отправился в полицию.       Посреди коридора стоит молодая удивительно красивая девушка. Таких, как она, впору снимать в голливудских блокбастерах. Рыжие волосы растрепаны, за одну прядь крепко держится грубая рука одного из санитаров. Другую сжимает до боли знакомая ладошка. На плече девушки виснет такой хрупкий на первый взгляд Эдди. Он смотрит на мать с тоской и отчаянием, отчего женщине становится физически больно. Когда стоящий позади Ричи вздрагивает, выводя Соню из оцепенения, та замечает, что Эдди стоит на одних пальцах ног. Он морщится от боли, но упорно не желает ступать на пятки. Неизбежное столкновение со взглядом Ричи заставляет его удивленно открыть рот.       Началось, - понимает Соня. Не успели. примечания: биопсийные щипцы - используемые лором "кусачки", необходимые при взятии образца паталогической ткани для исследования.