Тайна Алхимика

      — Почему ты никогда не берешь меня туда, в город? Мне хочется посмотреть на него не только из окна… — Сейчас она снова сидела на его коленях, положив голову Мастеру на плечо. Раньше она не задавала этого вопроса… Но, как ребенок, познающий мир, она жаждала расширить границы этого мира.       — Там не особо интересно. Слишком серо и скучно… Да и опасно. Для такой красавицы, как ты.       — Почему? — Кукла заглянула в его глаза, моргнула. Ей не нужно было моргать или смачивать слезами глаза, но она все равно это делала. Так она была… более живой. Другие могут заинтересоваться тобой и забрать тебя у меня.       — Пожелают обладать такой красотой, как ты.       Он медленно поглаживал светлые волосы куклы, размышляя о чем-то своем.       — Значит… Я никогда не выйду отсюда? Никогда-никогда? — в ее нежном голосе не слышно грусти, только вопрос и немного непонимания.       — А что ты хочешь там увидеть? Что такого тебя заинтересовало там?       — Мне… Интересно. Там ведь много людей. Интересно, какие они… Одни маленькие, другие большие, одни красивые, другие нет.       — Мы можем выйти сейчас. Но людей особо нет…       — Правда можно?       — Можно…       Набросив на куклу темный плащ, он собрался сам.       Она вложила свою прохладную ладошку в его. Всегда прохладная — фарфор… Потянула к выходу.       Он осторожно вел ее по довольно крутой винтовой лестнице, ведущей вниз. Достав из кармана алого плаща ключ, он открыл дверь:       — Стой здесь. Надо закрыть дверь.       Она остановилась на пороге, вдруг оробев, испугавшись… Поежилась, чувствуя непривычный ветер. Впервые она покидала дом…       Увидя, как кукла озирается по сторонам, он встал рядом с ней:       — Если не хочешь, то всегда можно вернуться.       — Я. Я знаю. Я просто… Это все гораздо больше комнаты. И даже всего дома… И… Покажи мне? Мир. Этот. Вокруг.       Тихо вздохнув, он повел ее по главной улице. Горели фонари, вокруг них кружились мотыльки. Где-то в позднем кабаке тихо играла музыка.       — И тихо, и громко. Тут тихо, там громко… Звук гаснет? — Она запрокинула голову. Бабочек и мотыльков она знала, он показывал ей их. Но в живую видела редко — они не прилетали в башню. Хрупкие…       Она подошла к розовому кусту. Эти цветы она тоже знала, у нее даже была одна голубая атласная роза. Подарок Мастера. Но эти были куда бледнее ее ненастоящей… И — ой! — вдруг больно укололи руку, оставив длинную царапину с капелькой бледно-розовой крови. Приблизившись к ней, он достал белый платок, промокнул царапину. Потом провел рукой, что-то прошептав. Царапина исчезла.       — У этого цветка бывают шипы.       — Зачем шипы? — Она спрятала руки за спину, разглядывая колючки.       — Цветок очень хрупкий. Его красота тоже не вечна. Неосторожно сожмешь, и все осыпается. Шипы нужны ему, чтобы защититься       Кукла склонила голову набок. Кивнула. Поняла, видимо… Вздохнула тихонько, взяв его за руку, неуверенно кивнула на дорогу — мол, идем дальше?       Вновь они продолжили идти. Улицы были пустыми, и никто не мешал их тихой прогулке.       — Мастер, а почему нет людей? Совсем… Только мы.       — Потому, что сейчас темно. А в темное время людям нужен сон. Их сердца устают, и им нужно время, чтобы восстановиться.       — Твое сердце… Оно тоже устает?       — Мое сердце… Оно немного другое. Я практически не устаю.       — Как мое?       — Практически… Только твое замирает, когда встает солнце. А мое… Мое будет жить до тех пор, пока этого хотят.       — Кто хочет?       — Тот, кто помог мне дать тебе жизнь…       — Это не имеет значения. Тебя это никак не затронет. Идем дальше?       — Хорошо. Идем!       Медленно он провел ее на центральную площадь, где журчал фонтан. За ним стояла небольшая часовня.       — Красиво… — Она подставила руки под струйки воды, улыбнулась, рассмеялась переливами звонкого колокольчика. — Очень красиво…       Он сел на край бортика фонтана, не сводя настороженного взгляда с часовни. Местный пастор был довольно любопытен…       А кукла играла с тонкими струйками, хрустальными, прохладными. Легкомысленная и беззаботная, не знающая зла, не ведающая о плохом. Пока не ведающая…       Зазвонил колокол на колокольне, возвещая о приближающейся утренней службе. Вздрогнув от резкого звука, отдающегося эхом в ушах. Заставляющего часы в его груди спотыкаться, причиняя легкую боль.       — Скоро рассвет… Надо возвращаться.       — Хорошо. А зачем звонит… Колокол? Он извещает о рассвете? — Кукла снова взяла Мастера за руку. Она уже забыла дорогу — но знала, что он ее помнит.       — Да, а также возвещает о начале утренней службы. Когда люди, верящие в Бога, приходят сюда, чтобы говорить с ним.       Медленно он повел ее прочь от площади. Не хотелось сейчас с кем-либо столкнуться. Маски он не надел… — В Бога? Кто это? — она шла за ним, вскоре они были уже в доме. — Даже не знаю, как объяснить. Высшая сила, что творит добро — Да? А мы на службу не пойдем? Ой, да… рассвет же. Помню… — Нет, мы туда не пойдем. Боюсь, что мне там не рады. — Почему не рады? Ты ведь хороший, Мастер. — Потому, что я занимаюсь тем, что считается опасным и злым. Алхимия — темная наука. Так думают люди… Кукла зевнула. Рассветало… Все больше ее тело сковывала обездвиженность. Доведя ее до башни, Фауст открыл дверь и, придерживая куклу за талию, завел в комнату. — Тебе пора спать… — Хорошего дня, Мастер… — Взошло солнце, и кукла снова превратилась в фарфоровую девушку.