Хххххх

Начались каникулы… Судьбы трёх человек по-прежнему были связаны неразрывно, но путались узлами и трещали от напряжения. Антон Иванов взял на себя решение, куда отвезти всю свою большую семью на отдых. Море и пляж располагают к мирному существованию, не так ли? Значит, поедут с сыновьями купаться. Дом Ивановых страдал от локальной войны между младшими членами семьи, тихой, но заметной, холодной и болезненной. Братья, рассудив каждый в своей голове, что пора бы зарыть топор войны хотя бы на время отдыха на пляже, ну, или просто сделать противостояние не таким явным, одновременно решились на разговор друг с другом. Вообще, если бы у них было время между ссорами и колкостями на анализ последних событий жизни, они бы заметили, что становились все больше и больше похожими друг на друга. это проявлялось во вкусах в музыке, кино, Ване удалось подсадить Даню на японскую анимацию, хотя Иванов-младший никогда в этом и не признается. В свою очередь Иван иногда включал особенный плейлист за семью паролями с сонатами Моцарта и фугами Баха. Не сильное различие в физическом плане позволяло им иногда носить одежду друг друга, потом это превратилось в добровольный обмен, и странные сборы каждое утро « — В чем пойти? — Так, вот с этим лучше сочетается…» или « — Ты не видел мою рубашку клетчатую? —  Блин, я сегодня джинсы надел, можно я в ней пойду? Надень мой джемпер». Однако сейчас гардероб каждого был неприкосновенен. Ивана это удручало. Он по-прежнему чувствовал давящую вину и угнетающую холодность брата по отношению к нему. Не оставалось ничего, кроме как предаваться воспоминаниям о светлых моментах их жизни и посыпать голову пеплом. Даня же напротив, абстрагировался от ситуации, принял предательство брата и любимой девушки как-то легко, своему удивлению, не чувстовал ни обиды, ни злости почему-то, но прощать не собирался, по крайней мере, не сейчас. Новость о поездке на море он воспринял с некоторой долей опасения, но потом решил, что судьба дает ему прекрасный шанс найти новое увлечение. Да, теперь Даня полностью осознал, что брат всадил ему в голову нехорошую мысль о непостоянности любых отношений. Он найдет новую девушку, будет с ней счастлив какое-то время и не будет вспоминать про Эльку. Даня совершенно не жалел о расставании с ней. Больше всего ему не нравилось, что девушка стала причиной раздора с братом, который несмотря на все перипетии их жизни все же был самым близким его человеком. — Надо поговорить, — говорят они одновременно, когда сталкиваются в коридоре по пути на завтрак (Да, теперь мальчишки живут в разных комнатах. Родители не смогли возразить, увидев тяжелый взгляд Данила и виноватый Вани и дали возможность детям самим по-взрослому разобраться в проблемах). — Ты первый, — насмешливо произносит Данил. Голос его звучит уверенно, но в душе он удивляется — откуда столько ехидства. Они с Ваней как будто поменялись местами, и теперь этому хулиганистому и противному некогда типу приходится тихо и виновато выслушивать насмешки. — Я думаю, чтобы не портить родителям отдых, можем на время перестать ругаться? — Я поражен рациональностью твоих суждений, — вновь усмехается Даня, — хотел сказать то же самое, поэтому не вижу причин не соглашаться, — на этом он заканчивает разговор, но слышит облегченный вздох брата и решает добавить, — но это все не больше, чем фикция, и не надейся, я не прощу. Данил тщетно ждал от вани дерзкого «сдалось мне твое прощение!», но его не последовало. Брат вернулся в комнату и к завтраку не вышел.

***

Ивановы не могли нарадоваться. Мальчики сидели на одном шезлонге и баловались кремом от загара, то и дело смеясь… Они воспитали хороших…актеров, но им об этом знать не обязательно. — Почему ты такой загорелый? — спрашивает Данил у Вани, тот лишь пожимает плечами. Не хочется разговаривать. Не хочется терять эти редкие минуты, когда он с братом рядом, когда между ними будто бы пропала та стена непонимания и ненависти. — Ладно, пойду окунусь, — весело восклицает Данил, подбирая прикатившийся надувной мячик. Издалека ему машут две девчонки — это они играли на пляже. «Почему бы и нет?» — думает Данил. «Отвалите!» — думает Ваня.

***

— Эй, смотри какой классный парень! — слышит Ваня и оборачивается, совершенно не ожидая увидеть Данила, как объект всеобщего восхищения. Мда, братец явно времени зря не терял. Хотя за это стоит сказать спасибо Ариэль — заставила ходить своего парня в тренажерку после случая в парке. — Вань, хочешь мороженого? — подбегает к нему брат с задорной улыбкой. И нет в глазах той холодности, презрения, а в голосе насмешки. Он искренен, он не играет. и Ваня думает: «Перестань, пожалуйста, так себя вести со мной, не забудь, что мы играем в дружбу, иначе я поверю…» — Да, можно, — только и остается ему ответить. Данил снова куда-то уносится, и через минуту Ваня видит, как брат уже смеется с двумя девчонками в купальниках. «И где же твоя скромность и рационализм, придурок?» — с отчаянием думает Иванов — « И эти куры тоже хороши, чего повисли на нем, а…? Я себя просто ненавижу, никогда не думал, что буду воспринимать девушек, как соперниц. Я просто не в себе.» — Вань, Вань! — Что? — Смотри туда! Видишь двух красоток, пошли со мной. Мне одному не управиться. Забудем уже про Эльку — Ладно. Иван чувствовал себя лишним. Кто бы что ни говори, Данил прекрасно справлялся и с двумя, что невероятно бесило. Девушки обращали на второго Иванова столько же внимания, сколько на соседний шезлонг, а с братом щебетали и флиртовали, как будто он последний мужчина на земле. — Ты куда? — удивленно спрашивает Данил, замечая брата. — Пойду, охлажу голову. Искупаюсь. Мы, в конце концов, на море! — держит на лице фальшивую улыбку. — А ты ведь плавать не… — О чем ты? — перебивает его Ваня. — Я научился. Я ж при тебе два километра на скорость плыл. Все, я пошел. Данил смотрит в спину брата, и тревожное чувство поселяется в его груди. — Ах, он ушел?!.. Как жаль! — Какой он милый. Это твой друг, Дань?

***

POV Вани (прим.автора: Боже, все-таки будет повествование от первого лица (!!!) Плеск… Плеск… И вода закладывает уши. Угнетающее чувство. Оно душит. И злит. Я не могу контролировать его. Это весной я понял, что… влюблен в него. Это ужасно, но наверное, я ничего не смогу с этим поделать. Я даже не могу рассказать ему о том. что чувствую, потому что он презирает меня, ненавидит меня, или ему просто плевать на меня — все одинаково ужасно. Ладно, все! Пока это чувство не исчезнет окончательно, я должен утопить его глубоко в себе, никто не должен заметить… особенно он… Ну вот, теперь мне лучше, пора возвращаться. Что это…? Ай.! Больно! Ногу свело… Епт, это уже серьезно! Не могу пошевелить ногой! Дышать… нечем… Кха — кха. Кто-нибудь, помогите мне! Даня… Даня?! Что серьезно, он. Тело уже ослабело, но я тяну к нему руку, тяну изо всех сил, и наконец ощущаю его крепкие пальцы. Воздух, Боже, я дышу… — Кха-кха-кха. Блин, я жив… — Ты придурок! Я же говорил тебе.! Думал, у меня сердце остановится! — смотрит на меня злыми глазами, но в них столько же страха, и кажется это слеза, хотя утверждать не берусь, мы же из воды вылезли… «думал, у меня сердце остановится!» — ты это говоришь, Дань.? Кажется сердце остановилось сейчас у меня, и я ничего не могу кроме как расплыться в дебильной улыбке и хрипло сказать: — Спасибо.