Хххххх

POV Данил В больнице было…странно. Я болел очень давно в детстве, наверное, поэтому у меня такой слабый иммунитет. Пневмония не заразна, в моём случае, я лежал в общей палате с ещё несколькими счастливчиками. Родители приходили узнать диагноз, и конечно, были напуганы, я уже изучил эту информацию, и знал, что критически моей жизни ничто не угрожает. Я очень хотел увидеть Ваню, скучал до боли. Но он все не приходил, хотелось найти для него оправдание, но идей не было. Были только обида и одиночество. По телефону с родителями я старался держать голос — ночами — душить подушку, захлебываясь слезами. Больно и страшно, на самом деле было страшно. Рядом в палате лежали мальчишки с чем-то непонятным и явно не смертельным. Оно и видно: радовались, что прогуливают школу, еда и телевизор есть всегда. А что ещё надо? Кстати, кормили тут не так уж и плохо. Я не говорил со своими соседями… Был ещё один парень… Он молчал всегда и читал Ницше. Я наблюдал за ним в свой первый день. Следующим утром он не проснулся. Я не хочу умирать. Но жизнь решила иначе. Конец POV POV Вани — Да. Что? Какая реанимация?! Сердце моё стукнуло, будто в последний раз, а потом забилось рвано и отчаянно, не давая дышать. — Да, да, мы немедленно приедем! — Я с вами! — Ещё чего. Истерики там не нужны. — Антон! — неожиданно вступилась Лида, — Ваня должен поехать с нами. — Господи Боже…в могилу сведете меня своим нытьем. Собирайся, — это он уже мне, — у тебя две минуты. Конец POV Ваня опрометью бросился наверх в комнату. В руках — дрожь, пульс — бешеный, лицо пылает, и мысли судорожные, несвязные, носятся по черепной коробке, бьют в виски и выдавливают слёзы из глаз. Страшно и больно. *** Ивановы прибыли в беспорядке через 23 минуты 45 секунд — Ваня считал. Глядя на парня, нельзя было сказать, что он приехал к кому-то в больницу, скорее, его привезли, чтобы оказать помощь. Бледный, дрожащий, волосы в полном бардаке, губы в кровь искусаны. Ваня боялся, так боялся зайти, встретить врача, услышать то самое, ужасное, чего не хочется слышать… Но вместе с тем ему надо было войти, чтобы услышать, что с его Даней все хорошо, он не умрет. Он не может, не должен, не посмеет оставить Ваню. Никогда. На мужчину в белом халате взгляд наткнулся сразу же, как только Иван оказался в холле. Его усталый вид заставил Ивана вздрогнуть и опрометью кинуться вперёд. — Что случилось?! — Молодой человек, умерьте пыл, и Вы, собственно, кто? — Иванов я. Что с моим братом? К этому моменту подоспели родители.  — У мальчика начался отек лёгких. После того, как жидкость убрали, пришлось дать пациенту морфий, чтобы уменьшить нагрузку на дыхательную мускулатуру… — То есть…сейчас, с ним все в порядке? — нервно теребя рубашку, спросил младший Иванов. — Нет… Лечение препаратом дало странный эффект, состояние Дани ухудшилось, но это помогло нам обнаружить начавший прогрессировать эндокардит. — Это что? — Иногда воспаление даёт осложнение на сердце. У Дани началось воспаление внутренней оболочки сердца. — Вы можете просто сказать, почему Даня в реанимации и угрожает ли что-нибудь его жизни?! — в нетерпении крикнул Ваня. — У него произошла остановка сердца, мы не успели… Конец фразы врача потонул в шуме, который появился в Ваниной голове. Чёрные точки заплясали перед глазами, и сознание его оставило. *** — У него произошла остановка сердца, мы не успели предотвратить последствия, так что у мальчика может развиться порок. — Ваня! — Держите его! Врач дернулся к парню и успел поймать до того, как Ваня упал на пол. — Одним Ивановым больше, — устало сказал он и крикнул медсестре: — Виктория, принесите нашатырь! *** Очнулся Ваня на больничной койке. Голова болела. Он оглянулся и увидел маму Лиду. Женщина сидела рядом и вязала. А у Вани в голове лихорадочно пронеслись последние события: — Мама! Даня… — слёзы полились из глаз мощным потоком. — Тише, тише, Вань. Все хорошо, — Лида притянула сына в объятия. — Нет…не хорошо. Мамааа — Нет хорошо, Вань. Ты упал в обморок и не услышал самого главного. С Даней все в порядке, его спасли. — Правда.? — Иван не мог поверить своему счастью. Его сердце уже устало от всех превратностей судьбы. — Я могу его увидеть? — Да. *** За холодным стеклом пикали приборы. За холодным прозрачным стеклом пикающие приборы поддерживали угасающий огонёк жизни. За холодным стеклом находилась вся Ванина жизнь. — Не пугай меня. Не оставляя меня. Меня не станет вслед за тобой…