Холод, мрак и тьма

День пятый (Судейство) На этот раз я проснулся с ясной головой. Мысли были четкие и ясные. Мне даже удалось заставить себя позавтракать. Всего лишь кусочек хлеба. Я долго потом мысленно укорял себя. Стал настолько слаб, что не в состоянии даже голоду противостоять. Делать в камере было нечего. Со скуки я стал внимательно осматривать ее, сидя на кровати. Каждую деталь, включая все трещины в стене. Мне даже книг не позволялось иметь, а жаль. Однако скоро гулкие шаги вновь предупредили меня, что мое одиночество окончено. Я уже и не думал вновь его увидеть - после всего, что наговорил. И все же, ему хватило мужества вновь появиться здесь - тем интереснее. Он, гордо вскинув голову, вошел внутрь. Напыщенная гордость ему совсем не шла, и выглядел он более чем забавно. Я рассмеялся. Просто не удержался. Отчего он, конечно, разозлился и зашипел на меня. - Зря ты смеешься. У тебя есть последний шанс сотрудничать с нами и твое упорство лишь плохо окончится для тебя. - Сильва, глупый судья, ну и зачем ты мучаешь меня. Твоя физиономия уже мне порядком надоела. Чего же ты так хочешь услышать? Мой рассказ в прошлый раз недостаточно воодушевил тебя. Он прищурился. Ну настоящий чертенок! Ему было бы к лицу - быть злобным и хитрым. Очень к лицу. -Ты мне столько говорил о судействе, о судьях и тому подобное? Ты ведь хорошо знаешь наши обычаи. - И что же ты хочешь сказать? Мне стало любопытно. Я встал с кровати и медленно-медленно направился к нему, чтобы скрыть неловкость движений ослабевших ног и рук. - Ты ведь сам был судьей? - Да…был. Я стою близко, заглядывая в глаза. - Расскажи! В этот момент снова закружилась голова, а в глазах потемнело. Я непроизвольно зажмурился, стремясь убрать это наваждение. Но стало лишь еще хуже, еще темнее в глазах. О, король духов, я же ничего не вижу -стало моей последней мыслью, прежде чем я стал куда-то падать вниз. Спустя какое-то время, когда головокружение более ли менее ослабло, и я смог прийти в себя, я почувствовал, что не упал, и что чьи-то теплые руки поддерживают меня на весу. А черные глаза, словно две черных бездны - точная копия моих глаз, всматриваются мне в лицо. - Сколько дней ты не ел? Я промолчал. Откуда-то появилось еще и упрямство, разочарование в своей силе. Хотелось просто уснуть, позволить слабости накатывать волнами на мое сознание. Он легонько встряхнул меня. - Так сколько? Он действительно выглядел грозно, в силу своего роста, нависая надо мною. - Не знаю. Кажется с первого дня. Он был удивлен и… кажется, встревожен. Сильва аккуратно перенес меня на кровать и уложил, присев рядом. Я же молча глядел в потолок. Он ничего не говорил, я тоже не стал нарушать тишину, к тому же что еще тут можно сказать? Я уже не тот Хао Асакура - повелитель живого пламени и испепеляющего огня. Он смотрело на меня выжидающе, однако я молчал. Вздохнув, он собирался подняться. Не знаю, что на меня нашло, но я схватил его за руку. Может, я устал от одиночества? -Останься, - попросил я его. - Я расскажу тебе, - добавил я еще тише. Он удивленно уставился на мою руку, сжимающую его кисть, но не отстранился. Лишь просто посмотрел на меня. И в его взгляде была какая-то печаль. ------- Гром. Глухие раскаты хорошо слышны, но дождя еще нет. Он надвигается, он рядом, вот-вот небо не выдержит тяжести и дождь, наконец, окропит землю. Поэтому торопливо жгут костры. Пятеро судей - главнейших в совете внимательно за всем следят. Среди них был и мой отец. Отец второй моей жизни. Я стоял рядом, наблюдая за зрелищной картиной, что устроил здесь совет. Нескольких несчастных шаманов вели к возложенным кострам. Глупцы. Они решили, что смогут свергнуть деспотию Патчей, чей род захватил контроль над Королем духов и мог спокойно диктовать свои условия шаманскому миру. - Смотри внимательно сын мой, запомни все хорошенько. Нет в этом мире места для жалости. - Шептал мой отец, изредка наклоняясь ко мне. Напрасно несчастные с нескрываемой надеждой смотрели в небо, желая дождя. Казалось, сама природа издевалась над ними. Когда затихли последние стоны, тяжелые капли дождя, наконец, упали на пыльный пустырь, оседая черными грязными пятнами, впитываясь в землю. ----- - Ты лжешь. Совет не мог такое сделать. - Ты думаешь? Сильва, спроси себя сам, на что способны судьи, сколькими жизнями они готовы пожертвовать во имя достижения цели. Зачем мне лгать? Сильва закрыл глаза. Он слышал много раз легенды о храбром и благородном вожде судий, который волею судьбы стал моим вторым отцом. Но, конечно, никто не удосужился рассказать ему, что вождям нравилось наблюдать, как умирают люди. - Зачем ты это делаешь? - тихий его шепот и отчаянная мольба в глазах. Мольба не разрушать его веру, не калечить его убеждения. - Чтобы ты понял истинную сущность мира. Не верь никому. Решай все сам. - Как это сделал ты! Решил, что можешь управлять судьбою! - Вскрикнул он. - Да, но заметь - я решил, не бездействовал, не подчинился. Я сделал свой выбор. Я не верю в судьбу, ибо считаю, что сам в состоянии творить ее. И нет никого, кто бы мог меня убедить, что я не в праве выбирать, что все решено до меня, или, что я должен верить во что-то, что верою моей даже не является. Я есть сам себе хозяин, и верю я в себя и в то, что могу вмешаться, и так же верю, что ничто еще не предрешено. И ты, мой потомок, можешь поверить в это. Сбросить оковы, что навесил на тебя этот мир при рождении. Забудь слово “должен”, забудь, что правильно, а что нет. Правильность чего-то определяли другие, а ты не должен им верить. Не верь никому. Сильва молча слушал меня. Его глаза выражали сомнение. Он был готов. - Не верить никому? Значит и тебе верить нельзя, Хао. - Мне - тем более. Верить можно только себе.- Сказал я, мягко проведя кончиками пальцев по смуглой коже щеки прекрасного и напуганного судьи. Он удивленно смотрел на меня, не ожидая этого жеста с моей стороны, не зная как поступить и что сказать. Просто в молчании черные глаза напротив таких же черных, являющими отражениями друг друга. Только все было наоборот. В моих глазах плескалось пламя. Его глаза излучали нежность и спокойствие воды. Жестокость и наивность. Обреченность и смятение. Разные, но не противоположные. Такие похожие. ------ Дождя стало много, и косые капли буквально хлестали по лицу. Судьи спешили удалиться. Однако я пожелал остаться. Не то что бы это зрелище произвело на меня какое-либо впечатление. Нет. Я видел много смертей. Просто мне было тошно. С удовольствием я чувствовал, как тяжелые капли стекают по лицу. Наэлектризованный воздух врывался в легкие, а гулкие раскаты раздавались все чаще. Красиво. Волшебно. Прекрасно. Неуместно. Дождь идет не оттого, что природа плачет. Дождь идет, когда она ликует. Плакать можем только мы. ------- Я закрыл глаза. Сильва медленно отстранился от моей руки, все еще недоуменно поглядывая на меня. - Придется отложить рассказ до лучших времен - попытался я пошутить. Вышло как-то невесело. Отчасти, это было правдой, потому что я смертельно устал. Но лишь отчасти. Я хотел, чтобы он снова пришел ко мне дослушать рассказ о моей жизни. Странно, но более никто не проявлял интереса к моей жизни, включая прошлые реинкарнации. Никто меня не спрашивал. Спрашивали о силе, о секретах. Но он первый, кто просил рассказать историю иного рода, и это подействовало, затронуло те самые невидимые струны моей души. Ему было интересно. Я был ему интересен. Настоящий я. Моя история. От усталости мне хотелось провалиться в сон. До чего же я жалок сейчас, наверное. В горле совсем пересохло. Сильва понял меня без слов. Он принес кувшин, и, приподняв меня, помог напиться. - Обещай, что ты поешь. - Что?- мне показалось, что я ослышался. Он повторил: - Обещай, что ты поешь. Ты совсем без сил. - А ты видел, что они предлагают мне есть. Даже псина полудохлая, и та отказалась бы от этих деликатесов. - И все же…ты должен. - А с каких пор тебя это так волнует? - С этих самых пор. - Ответил он с улыбкой, и укрыл меня. Я проводил его взглядом. Не то что бы слова Сильвы были лишены смысла, но меня раздражает слово “должен”. Какое-то детское упорство пробуждало во мне это слово. В последующие дни он стал часто наведываться ко мне и просто слушал меня. Казалось, что он хочет удивить меня, приносив с собою всякие яства незаметно от охраны. Явствами это трудно было назвать. Но простая съедобная пища без запаха гари была настоящим деликатесом для меня. Мое самочувствие стремительно улучшалось. Сразу всю пищу я есть не мог. Пришлось начинать с самого легкого питания. Я рассказывал ему много чего. А он все слушал меня. Внимательно и часто перебивая. - Ты считаешь мир жестоким? - говорил он мне.- Но и ты сам жесток. Среди людей есть достойные. Многие из них достойнее некоторых шаманов - жалких убийц бахвалящихся своими силами. - Да - усмехнулся я. - Среди них есть таковые. Но нельзя отличить, кто есть кто. Времени мало, и есть лишь один простой выход - полное уничтожение. Нельзя справится с этой угрозой частично. Можно лишь покончить раз и навсегда. - Но как же другие, те, кто достоин жить. Ты просто не хочешь увидеть их среди толпы. Они есть. - Я знаю, что они есть, потомок мой. Могу рассказать тебе еще одну историю. ----- Совет. Так много значит это слово, так много памяти оно хранит. Память о слезах, память о вере, память о надеждах, которым не суждено сбыться. И лицемерие. Оно убивает. Оно есть самый страшный грех, ибо убивает изнутри. Когда вы лжете - это всего лишь ложь. Но когда вы начинаете лгать постоянно, то начинаете верить в свою ложь, и она перерастает в нечто большее, нечто губительное, что выжигает вашу душу изнутри. Так и произошло с советом. Никто уже не ответит на вопрос - зачем или почему? Нет уже здесь морали или чего-либо еще. Осталась просто вера. А вера бывает слепа и жестока. Я много знаю, храню многие тайны. Множество шаманских приемов боя достались совету после меня. Они даже не отдают отчета, кому обязаны своим величием. До меня шаманство было неким темным делом, непонятной стихийной силой. Я первый направил ее в нужное русло, научился целеустремленно управлять ею. Конечно, никому не надо это знать. Я не требователен к истории, но обидно, когда тебя так старательно хотят забыть. Совет - это слово о лжи, что стала верой. Верой в свою правоту. Ближе всего с советом я познакомился во второй своей жизни и именно во второй жизни я и встретился с одним человеком. Естественно не простым человеком, раз он привлек мое внимание... Честно говоря, чтобы вспомнить такую мелочь, как наша первая и значимая встреча, мне пришлось как следует покопаться в памяти. Многое произошло - все труднее вспоминать. Я был тогда в другой стране... Я уже и не помню, что мне понадобилось тогда в Германии. Я путешествовал. Искал ответы на вопросы. Я сомневался в своей цели - и искал помощи у мира. О судьба, есть ли ты, ведешь ли ты нас? Я хотел понять мир. Зачем все это и куда оно приведет? Способен ли мир спасти себя сам, без моего вмешательства, без моей добровольной жертвы? Я навсегда потерял душу - она сгорела в пламени, как и мои грезы. Я ждал ответа, я ждал знака, что этот мир не одинок и развивается он по законам, и есть хоть какой-то порядок, что поставит все на свои места, что принесет мне покой. Но мои поиски оказались тщетны. Проходя по одной из узких непримечательных улочек, которые были в каждом городе - серые и безликие, где сотни таких же серых и безликих людей, я вдруг явно ощутил присутствие чьей-то силы… Природной силы. Такого раньше не было... Никогда... Ничего подобного... Я остановился, пытаясь осознать, откуда она исходит. Такая ощутимая и необъяснимая... Я не сразу понял, что исходит она от простого человека. Я двинулся в обратном направлении, и присутствие силы сразу усилилось. Я снова остановился, внутренним чутьем пытаясь уловить ее источник... Поначалу я сам себе не поверил... Скобяная лавка?... Оттуда?.. Я толкнул дверь и зашел в полутемное, пыльное и непримечательное помещение и тут же едва не задохнулся от того избытка энергии, волной нахлынувшей на меня. Этот человек буквально излучал ее. Я увидел в темном углу, в тени, на сваленных в кучу мешках с песком, вжавшегося в стену юношу с книгой на коленях. Он сидел ко мне спиной, и я подошел к нему сзади, но он был настолько увлечен чтением, что даже и не заметил меня. Я наклонился к нему поближе и заглянул через плечо. Юноша читал астрономию на латыни. Губы его беззвучно шевелились, словно повторяя прочитанное. На висках его выступила испарина - было видно, что чужой сложный язык дается ему с трудом, но то завидное упорство, которое он проявлял, пытаясь постичь смысл прочитанного, вызвало во мне что-то вроде уважения. Прядь моих закинутых на спину волос соскользнула с моего плеча и коснулась его щеки. Юноша вздрогнул и резко обернулся. Я же продолжал смотреть на пожелтевшие от времени страницы книги, потом чуть заметно улыбнулся, и прочитал сразу на немецком одно довольно сложное предложение, а потом перевел взгляд на юношу. Его светлые, словно прозрачные, глаза распахнулись. С губ сорвалось какое-то непонятное восклицание, перемежающее в себе удивление и восхищение. - Ты увлекаешься астрономией? - спросил я его. - Нет... Мне нравится изучать латынь... - ответил юноша, не сводя с меня глаз, - но у меня мало книг на латинском... - Хочешь, я научу тебя... - я продолжал улыбаться. Лицо юноши просияло: - Да... Да! Конечно! В следующую минуту меня постигло некое разочарование. Прилив его эмоций раскрыл мне истинную силу этого мальчишки. В нем таился скрытый потенциал, являющий собой невообразимую глубину ума, способность постигать таинства и внимать учениям, но... шаманом он не был. Впрочем, меня это не останавливало. Может, это и было ответом на мои сомнения, может, это было знаком свыше, что я искал. Мое любопытство не знало границ. Я хотел узнать больше. Узнать границы его способностей. - Как тебя зовут? - спросил я. - Эммануил... - он немного помолчал, прежде чем ответить. Я кивнул, и он словно сразу понял, что бесполезно спрашивать у меня мое имя, ибо оно останется для него вечной загадкой, скрытой и вожделенной. Это был первый негласный экзамен Эммануила - насколько сильно он стремиться познать неизвестное. Он уже в тот момент испытывал передо мной неосознанный страх, поэтому сначала на его лице отразилась целая гамма чувств, прежде, чем он осмелился спросить: - А... а как зовут тебя?.. Он сразу понял, что перед ним не просто ровесник. Он понял, что я не просто так пришел к нему. Судьбы не бывает, но и просто так ничего случается - странная дилемма. Он понял, что это все моя игра, и правила ее диктовать буду я, а ему же оставалось просто подчиниться. Тем не менее я был доволен, что не ошибся в Эммануиле. Он был достоин знать мое имя. - Хао... Эммануил судорожно вздохнул, словно соприкоснулся с чем-то пугающим, и одновременно испытывая к этому влечение. Однако он совладал с собой и спросил снова: - Ты не немец? - А что, похож? - рассмеялся я. Эммануил вздрогнул и отпрянул. В его глазах теперь явно читался страх. Уже вполне осознанный. И мне не надо было быть даже медиумом, чтобы понять, что с этого момента Эммануил в моей власти. - Не бойся, - как можно мягче сказал я, - ты все правильно понял. Я очень многое хочу тебе рассказать. Это место, - я огляделся с пренебрежением и отвращением,- не для тебя... Твое место рядом со мной... Ты донесешь до других то, что я стремлюсь передать сквозь века и через поколения... Пойдем со мной... Я протянул ему руку. Эммануил, как завороженный, глядя на меня с восторгом и преклонением, вложил тонкие холодные пальцы в мою ладонь, и я сильно сжал их. Его красивое юное лицо исказилось от боли, но он не издал ни звука, не сделал ни жеста протеста. От меня он был готов принять что угодно. Держа его за руку, я вывел Эммануила из лавки. Выйдя на яркий солнечный свет, он зажмурился. - Именно так, Эммануил, именно так, - кивнул я, - как я вывел тебя из этой дыры на солнечный свет, так я выведу тебя из невежества и незнаний на свет истинного смысла бытия и философии идеального мира... так и ты в дальнейшем будешь изливать знания на серое и скучное понимание жизни остальных... Ты сумеешь постичь все то, что я намереваюсь открыть тебе... И люди пойдут за тобой... Ты создашь историю и войдешь в нее... ты призван быть одним из тех, чье имя будет стоять рядом с величием моего... Почему-то, тогда я не думал, что его имя будет общеизвестно, а мое потеряется в забвении... ---- -Да. - мечтательно прикрыл я глаза. Среди них были очень достойные. -Среди людей? -Да. А он был самым достойнейшим из всех, кого я знал, - печально вздохнув, ответил я. Он, молча, изучал меня и мой погрустневший взгляд. Некоторые воспоминания давались тяжело. -Ты любил его? Несколько секунд я ошарашено смотрел на него не в состоянии ответить. -Так ты любил его, - тихо ответил Сильва сам себе, словно подтверждая свою догадку. -Что?…Какая глупость. Он усмехнулся, - я бываю прост и наивен, но ты бы видел свои глаза, когда ты рассказывал о нем. Что же случилось? -Не твое дело. И вообще, какая глупость. Он был мой последователь, просто человек, - по-детски насупившись и отвернувшись, ответил я. -Просто человек, - зачарованно повторил он. - Так причина была в том, что он не шаман, но ты все же испытывал к нему какие-то чувства, так? -Это допрос, мой пытливый отрок? - странно, но мое упоминание о нашей связи не возымело на Сильву никакого эффекта. -И наверняка ты просто смирился. Постарался изничтожить свои чувства, скрыть ото всех, да? - продолжал он, крайне довольный своими дедуктивными методами. -Давай оставим это. Что было, то прошло, - устало ответил я. Мне уже надоел этот разговор, и я хотел отдохнуть. Снова клонило в сон, и голова стала совсем тяжелой. Сильва сидел рядом, положив руку мне на плечо, и наблюдая, как я засыпаю. -И все-таки даже ты любил, - прошептал он улыбаясь. Глаза излучали тепло, и это тепло было предназначено для меня. Странно. Приятно, как будто так и должно быть, и кто-то должен хранить тепло в своих глазах только для тебя. А иначе нельзя жить. Иначе душа будет замерзать.