#30daysnsfwchallenge, yey!

[Что собираетесь делать?]

      Под только что отправленным сообщением тут же появляется надпись «Шин Мэй-а печатает…».       Хо Сок стоит, прислонившись к стене рядом с дверью ванной. За дверью, в обители унитаза и кафеля уже сорок минут плещется Сок Джин. Шутки про то, что, как минимум, половину времени он там дрочит, окончательно надоели даже макнэ-лайну ещё полтора года назад. [Девчонки, вроде, в город собрались. Близняшки в восторге от Токио. Причём настолько, что Hello Kitty у нас, кажется, скоро даже на туалетной бумаге появится (--_--)]       Хо Сок улыбается и прыскает от смеха.       Да уж, внезапно воспылавшая страсть Лин и Рин к маленькой белой кошечке, совпавшая с первым мировым турне ведьм, была больше похожа на пожар. Только вместо того, чтобы просто уничтожать вещи, она заменяла его на японо-кошачий мерчендайз.

[А ты, как я понял, к ним присоединяться не собираешься?]

[Нет. После полёта всегда чувствую себя, как шкурка от сардельки. Так что, наверное, залью ванну пеной по самые края и буду думать о приятном… (˘⌣˘)]       Сок Джин, наконец-то, выныривает из ванной, ойкает и с виноватой гримасой ерошит мокрые волосы. Хо Сок строит морду тяпкой, шутливо замахивается на него полотенцем и, наконец, закрывает за собой дверь. Ответное сообщение он печатает почти не глядя, свободной рукой настраивая температуру воды из душа.

[О, и о чём же?]

      Шин Мэй не отвечает сразу. Хо Сок успевает раздеться и почти положить телефон на полку рядом с раковиной и залезть под воду, когда экран снова вспыхивает уведомлением, от которого его прошибает так, будто он встал под кипяток: [Ну… о тебе, например ♡ (´ ω `)]       Несколько секунд он молча моргает, глядя на телефон и не видя экрана. Из только что прочитанного буксующий мозг смог извлечь только две вещи: во-первых, кое-кто явно испытывает порочную страсть к каомодзи; а во-вторых… Шин Мэй собирается залезть в ванну. И думать о нём. Голая.       Хо Сок почти бросает телефон на полку, как будто тот стал вдруг ядовитым насекомым, и торопливо задвигает душевую перегородку.       Да нет же! Глаза закатываются сами собой, губы поджимаются в гримасе. Не могла Шин Мэй ляпнуть что-то… двусмысленное. В смысле, могла, конечно. Но только в разговорной речи, когда ты одновременно думаешь и говоришь, и у тебя не так уж много времени, чтобы проанализировать, можно ли истолковать твои слова как-то ещё. Но не в переписке же.       Хо Сок принимается медленно намыливать мочалку.       После того, эм… многогранного дебюта ведьм, их отношения, по сути, мало в чём изменились. Не в том плане, что интим так и остался единичным случаем, — от воспоминаний об их последней встрече в животе приятно потеплело, — а в плане…       Хо Сок раздражённо выдыхает и принимается с недовольством намыливать руки.       Он до сих пор то и дело ловит себя на мысли, что чувствует себя рядом с Шин Мэй, как сын кузнеца рядом с дочкой землевладельца. Юн Ги вечно подхихикивает, что в антураже их взаимоотношений явно не хватает ханбоков, летящих лепестков на заднем фоне и какого-нибудь душевного подвывания под каягым. В смысле, конечно же сейчас ему понятно, что она ни разу не считает так же. И даже слегка обижается за такое мнение о себе, но… То, как она разговаривает, ходит, привычки, манеры, воспитание. «Хорошая девочка из хорошей семьи» просто горит над ней кровавыми письменами. А хорошие девочки не пишут своим парням о том, что собираются ублажать себя в ванной, думая о них.       «Аг-га, — глумится внутренний голос, — а ещё они не какают, питаются солнечным светом и утренней росой и даже за ручки не держатся до свадьбы».       Хо Сок вздыхает.       И уж тем более не делают… этого.       Приятная теплота, пару минут назад поселившаяся в животе, подскакивает на пару десятков градусов и по спирали опускается в пах. Он ничего не может с собой поделать, но закрывает глаза и снова видит перед собой Шин Мэй. Блестящие в полумраке глаза смотрят прямо на него, длинные тонкие пальцы обхватывают член у основания. Она открывает рот и медленно опускает голову, дотрагиваясь до него сразу всей длинной языка, а Хо Сок, как и тогда, готов начать биться головой о стену от навалившихся без предупреждения ощущений.       Он сжимает зубы, с шипением втягивает воздух и тихонько стонет.       Ну, разумеется, блядь, эрекция, как каменная. Именно, блядь, сейчас. Спасибо, блядь, большое! Хо Сок раздражённо косится на темнеющий на полке телефон.       …или, всё-таки, специально?       Разогретая фантазия тут же подкидывает картинку ванной комнаты в номере ведьм. Хо Сок понятия не имеет, как она выглядит, но зато отчётливо видит откинутую на бортик голову Шин Мэй, закушенную губу и голые мокрые коленки широко расставленных ног, выглядывающие из наполненной пенной ванны.       До чего же ему хочется сейчас оказаться там. Чёрт!       С тех пор, как у девушки из фантазий для… расслабления появилось вполне определённое лицо, Хо Соку становится слегка неловко это делать. Он не может толком объяснить почему, но, если бы ему пришлось признаваться в этом Мэй, от Хо Сока не осталось бы даже кучки пепла.       Мыльная пена делает движения плавными и размеренными. Хо Сок сильнее сжимает пальцы, упирается ладонью в покрытую кафелем стену и с наслаждением выдыхает. Он хочет по-быстрому избавиться от стояка, домыться и упасть лицом в подушку, чтобы макнэ не решили начать новый виток шуточек про главного душезанимателя уже с его участием. Но у фантазии, кажется, другие планы. Внезапно голову простреливает ещё один образ Шин Мэй. Только на этот раз находится она здесь. В одной с ним комнате. Под одним душем.       Хо Сок с силой зажмуривается, выдавливает что-то виноватое и разворачивается, прижимаясь спиной к кафелю. Плитка под лопатками оказывается неожиданно холодной. Хо Сок ёжится от неприятных ощущений, но тут же закрывает глаза и упирается затылком в стену. Он напряжённо и быстро дышит через нос, губы плотно сжаты, кадык то и дело дёргается вверх-вниз.       Под плотно закрытыми веками перед ним на коленях стоит Шин Мэй. Голова покачивается взад-вперёд, одна ладонь обхватывает основание, вторая — скользит по его бедру, животу, ягодицам. Хо Сок мысленно вплетает пальцы в короткие яркие волосы, слегка нажимая на затылок. Он плотнее обхватывает головку, оглаживая её круговыми движениями, представляя, что это язык Мэй. Её рот — влажный горячий шёлк. Сочетание собственной ладони и воды не дают этого ощущения даже отдалённо.       В паху по спирали пульсирует жар, спина выгибается, плечи цепенеют. Перед самым оргазмом Хо Сок зажимает рот ладонью и под звуки падающей воды и собственного громкого, заходящегося дыхания, кончает.       Экстаз дёргает бёдра вперёд раз, второй, третий, и только после этого к телу возвращаются и другие ощущения. Ступни неприятно гудят, колени подрагивают от напряжения. Прижимающаяся ко рту рука плетью сползает вдоль тела.       Чёрт. Теперь он скучает по ней ещё больше.       Десять минут спустя, тщательно уничтожив любые намёки в душе на своё занятие, Хо Сок лежит в кровати и вяло пролистывает ленту, когда в голову приходит одна внезапная идея. Он открывает окно последнего сообщения и, пару секунд посомневавшись, всё-таки печатает:

[Шин Мэй-а, ты же… ничего такого не имела в виду?]

      Те несколько секунд, пока в строчке ответа собеседника висит «Шин Мэй-а печатает…» Хо Сок нетерпеливо покусывает костяшку указательного пальца. А когда сообщение всё-таки приходит, утыкается в подушку и несколько секунд пищит, как старшеклассница при виде полуобнажённого фото любимого айдола. В голубоватом пузыре всего два слова текста: [Вообще-то, имела.]