#30daysnsfwchallenge, yey!

Когда Ким Мин Хи соглашается встречаться с ним, Ю Гём не знает, куда деть себя от счастья. Несколько дней он почти парит в нескольких сантиметрах от земли, и на любые насмешки со стороны хёнов может только улыбаться. «Завидовать надо мо-о-олча», — отчётливо читается на его довольном лице. Спустя несколько недель, когда дело-таки доходит до интима, Ю Гём замечает некоторую закономерность: Мин Хи часто старается быть сверху. А если и не сверху, то всё равно вести и направлять процесс. Но он быстро успокаивает себя, что этого, в общем-то, следовало ожидать. Она старше и опытнее. К тому же, Ю Гёму настолько льстит тот факт, что у него есть секс, а у кое-кого — нет, что он и не думает настораживаться. О своих мыслях, отдалённо похожих на опасения, Ю Гём вспоминает только спустя полгода, окончательно влюбившись и увязнув в Мин Хи, как древняя букашка в янтаре. Она действительно нечасто позволяет ему играть ведущую роль в сексе, только под настроение и правильную атмосферу. И дело тут не в возрасте и опытности. Мин Хи нравится быть главной. И «нравится» в несколько смущающем смысле. Мин Хи с отстранённым видом облизывает палец и перелистывает страницу книжки в руках. Вздыхает, улыбается чему-то. Они сидят напротив друг друга в миленькой кофейне. Небольшие круглые столики, тяжёлые скатерти, полумрак зала, освещённого только нитями гирлянд и россыпью кованых фонариков. На столе две чашки с кофе, пирожное-корзинка и кусок песочного пирога. Мин Хи нравится ходить сюда. Вот только… причины быть завсегдатой этого заведения у неё несколько… свои. Кофе пережаренный, фрукты в корзинках вечно какие-то жухлые, а в тесто для песочного пирога, кажется, действительно подсыпают песок. Но всё это мелочи! Ведь главный плюс кофейни для Мин Хи всегда в полном порядке, и это — скатерти. Ю Гём тяжело, медленно выдыхает через нос и кладёт локти на столешницу. Пальцы сжимаются в кулаки. Дышать ровно не получается, как ни старайся. Он плотно закрывает глаза и судорожно втягивает воздух. Под столом, надёжно скрытая плотной тканью и тенью углового столика, прямо в его промежность аккуратно упирается ступня Мин Хи. Она медленно переводит давление с носка на пятку, сгибает пальцы, мягко крутит щиколоткой. Скрип капрона о джинсовую ткань слишком тихий, чтобы сшить его дальше предела их столика, но Ю Гёма чуть поддёргивает от каждого едва слышного звука. Ему кажется, что на него и его красное лицо сейчас косятся все официанты с баристой и администратором вместе взятые. Попытки сжать колени ни к чему не приводят. Стоит Ю Гёму наткнуться на строгий взгляд Мин Хи, как ноги разъезжаются сами собой, ещё шире, чем было. Ступня Мин Хи гладит внутреннюю сторону бёдер и медленно возвращается обратно к промежности. Всё это Мин Хи внимательно смотрит на сосредоточенное лицо Ю Гёма, прикусывает кончик ярко-розового языка. Ю Гём не может отвернуться, как бы не старался. Сладкие судороги от движения её ноги то тут, то там скручивают мышцы живота. Ноги дёргает, а в горле скребётся жалобный скулёж. Ю Гёму очень хочется сейчас упасть лицом в стол, сжать злополучную скатерть в кулаки и… дыша широко раскрытым ртом, ждать, что же будет дальше. Самая смущающая часть всего этого, то, что… Ю Гёму нравится происходящее. Ему нравится быть ведомым, нравится слушаться Мин Хи, нравится эта щекотка во всём теле, которой отзывается каждая секунда неизвестности. Но в первую очередь, ему нравится сама Мин Хи. Как никто другой. Как никогда не нравится ни один человек. Наверное, в этом всё дело… Хотя бы отчасти. Голова становится лёгкой и светлой. Лицо горит, как под прямыми солнечными лучами. Глаза печёт. Ю Гём не помнит, когда он успел задержать дыхание, но желание нагнуться вперёд и горячо дышать, широко открывая рот, приходится подавлять почти физически. В паху — пожарище. Маленькая ножка давит, гладит и крутит именно там и так, как он хочет. Ю Гём плотно прижимает ко рту ладонь и медленно дрожаще вздыхает. Ещё немного и… — Хотите заказать что-нибудь ещё? Сосредоточенная, почти звенящая тишина, сама собой образовавшаяся вокруг них, бесцеремонно взрезается официантом. Ю Гём подскакивает на стуле так, будто под задницей внезапно образовался раскалённый утюг. Одновременно с этим ноги обжигает чуть влажное ощущение холода — Мин Хи поджимает ногу обратно к себе. Он вскидывает на неё потерянный взгляд, но всё внимание Мин Хи обращено к официанту. — Нет, спасибо. — Она лучезарно улыбается. — Мы как раз собирались уходить. Ю Гём-я, — Мин Хи поворачивается к нему, чуть приподнимая брови, — ты, кажется, хотел в туалет? — А… Ага, — тупо кивает он. — Тогда иди, — глаза от ещё одной улыбки — отвратительно вежливой — превращаются в щёлки, — я пока расплачусь. И… И всё?! Вот так просто?! После всего, что она с ним тут творила?! Вставая и обходя маленький столик боком, чтобы складки пальто скрыли заметный бугор пониже пупка, Ю Гём давит в себе желание пихнуть парня в фартуке плечом. Но даже в нынешнем состоянии он понимает, что это глупо. Да и Мин Хи не одобрит. Дверь туалета с резким стуком закрывается за спиной. Ручка издаёт тихий хруст. Кажется, злость и раздражение, всё-таки находит некоторые выход. Ю Гём косится на хромированный полукруг. Прости, ручка. Он запрокидывает голову и сжимает переносицу двумя пальцами, слегка скалится и брезгливо встряхивает руками. Ладно, это не первый раз, когда Мин Хи оставляет его… таким, за два шага от финиша. Но раньше на это всегда была причина. Ю Гём хмурится, глядя на своё отражение, выкручивает кран холодной воды и опускает ладони под струю. Досада и возбуждение, которое некуда деть, заставляют тело неприятно гудеть. Эрэкция, которая каких-то пару минут назад сладко пульсировала от любого касания, теперь вызывает только колючий зуд от колен до самых лопаток. Ю Гём порывисто наклоняется и бросает себе в лицо несколько пригоршней холодной воды. Медленно выпрямляется, с нажимом проводит пальцами по подбородку, затылку и шеи. А когда открывает глаза, первое, что видит — прижимающуюся спиной к двери Мин Хи. Глаза полуприкрыты, уголок губ приподнят в такой улыбке, от которого вдоль позвоночника пробегает нить сочных мурашек. Ю Гём замирает, сглатывает, — Мин Хи глазами следит на его медленно опустившимся кадыком, — губы самы собой распахиваются, а брови ползут вверх. Он слышит щелчок дверного замка, Мин Хи осторожно выгибается, вставая прямо. — Я думал мы уходим, — часто моргая, проговаривает Ю Гём. Мин Хи кончиками пальцев проводит вдоль его плеча, обхватывает щёку ладонью. Ю Гём разворачивается, повинуясь её руки. Пальцы впиваются в край туалетного стола. Дыхание снова становится горячим и вязким. Он знает этот взгляд. Скользнувшие между складок пальто руки это только подтверждают. Мин Хи прижимается к нему всем телом, приподнимает край свитера, прижимаясь губами к открытой шее. — Уходим, — на выдохе шепчет она. Хриплый тихий голос горячей змейкой юркает прямо в пах. Мин Хи целует его шею с другой стороны, нежно обхватывая губами коже. — Но чуть позже. Ю Гём чувствует, как слабеет ремень, пряжка мягко стукается о карман, с шуршанием опускает собачка молнии, а когда Мин Хи одним движением просовывает руку ему под одежду, Ю Гём забывает, как дышать, бесполезно хватая ртом воздух и запрокидывая голову. — Ты был таким послушным там, — мозг едва фиксирует её слова, всё внимание там, внизу, где от каждого движения пальцев судорожно дёргается живот и дрожат колени, — а этот мудак с подносом нам чуть всё не испортил. Мин Хи трётся носом о его подбородок и, ещё раз прихватив губами кожу на шее, опускается вниз. Десять секунд спустя Ю Гём забывает и об официанте, и о собственном имени. Госпади… Он обожает эту сумасшедшую.