#30daysnsfwchallenge, yey!

Снимать и надевать одежду для Хван Мун — это работа. Причём, работа, хоть и любимая, но уже давно успевшая стать рутиной. Виды полуголых жоп айдолов, от которых текут поголовно все фанатки, ей уже снятся. Причём, чаще всего, в кошмарах. Плюсом идёт знание всей подноготной этого фансервиса. Например, что кубики на животе появляются только в том случае, если правильно напрячь некоторые группы мышц и определённым образом выдохнуть. В основном же подавляющее большинство айдолов — и девушек, и парней — тощие и до ужаса жилистые туловища, натолкнувшись на которые очень легко заработать синяк. В общем, Хван Мун уже давно не возбуждает вид, открывающийся от «внезапно» оторвавшейся пуговицы. Особенно если до этого ты с помощницей полночи эти самые пуговицы хитровыебанно перешиваешь. Хван Мун возвращается домой глубоким ночером. Гладит кису, скидывает туфли, уминает из холодильника что-то вкусное и, не включая свет, вваливается в спальню. И замирает, вылупившись на разлёгшегося на половине кровати Юн Ги. — Хоть бы голос, блядь, подал, — вздыхает Хван Мун, через секунду отмерев от удивления. Юн Ги медленно поднимает на неё взгляд, многозначительно морщится и утыкается обратно в слегка светящийся в темноте ноутбук. Хван Мун закатывает глаза. С недавних пор Юн Ги заимел привычку устраивать временные оккупации не только в стафской каморке, но и в её квартире. Более того, в её кровати. Не то, чтобы Хван Мун была сильно против, — в конце концов, и в первый, и во второй раз она сама вручила ему ключи, — но она всегда как-то думала, что о таких вещах надо предупреждать заранее. Впрочем, в данный конкретный момент, Хван Мун похер. Она медленной, шаркающей походкой приближается к краю постели и подрубленным деревом падает на матрац. — О, Господи, да! — Долгий вздох наслаждения вырывается из лёгких, Хван Мун, широко раскинув руки, гладит покрывало и трётся об него щекой. — Мамочка так скучала по тебе… Секунд через десять над ухом раздаётся ехидное покашливание: — Вас оставить наедине? — спрашивает Юн Ги. — Киса, — не открывая глаз, отзывается Хван Мун. Из-за дверного косяка медленно, но неотвратимо появляется весьма недовольная кошачья морда. — Фас на него. Юн Ги круглыми от удивления глазами смотрит, как кошка с ещё более недовольной мордой поворачивается к нему, несколько секунд смотрит в упор на Юн Ги и, — он готов поклясться! — закатив глаза, начинает на него шипеть. Когда шипение стихает, Хван Мун, посмеиваясь, переворачивается на спину. — Умница. Кошка скрывается в темноте коридора. — Это что щас было? — Юн Ги поворачивается к ней и ошарашено приподнимает бровь. — Это щас было то, что я настолько устала, что у меня нет сил даже на то, чтобы лично послать тебя нахер, — последнее слово почти тонет в широком зевке. — Забодали они нас все, да? — усмехается Юн Ги. — Ой, не говори, — Хван Мун морщится. Она обещает себе, что ещё минуточку полежит с закрытыми глазами, а потом пойдёт расплетать волосы, умываться и переодеваться в пижаму. Но сонный дрейф мыслей прерывается секунды через три. Во-первых, тёплое бедро Юн Ги куда-то исчезает, и сразу становится намного холоднее. Во-вторых, матрац прогибается по бокам от неё. Хван Мун открывает глаза и хмурится на нависшего над ней Шугу. — Что ты делаешь? — озадаченно моргает она, приподнимаясь на локти. Юн Ги, не отвлекаясь, поднимает её ногу и стягивает со ступни носок. — Слона мою, блин, — бурчит он. — А на что похоже? –…ты пытаешься спереть мои носки? — вопросительно тянет Хан Мун. Юн Ги поднимает на неё глаза и, выдержав паузу и стянув второй носок, приподнимает бровь. — Серьёзно? — Ну, блин, — Хван Мун падает обратно на спину и трёт лицо ладонями. — Откуда я знаю? Явно же не трахать ты меня собрался. Насколько мне помнится, некрофилия не входит в список твоих любимых пунктиков, а из меня сейчас только качественный труп получится. — О, да, мне от тебя только секс нужен, — бурчит Юн Ги, откидывая снятые носки в сторону. — Неа, — мотает головой Хван Мун. — Ещё стрессо-убежище. — Очень смешно. — Юн Ги морщит нос и на четвереньках подползает ближе к её лицу. — Знаешь, люди иногда, ну там, заботятся друг о друге. Хван Мун несколько секунд смотрит на него полуприкрытыми от усталости глазами, а потом слегка улыбается. — Ну, заботься тогда, — голос чуть хриплый и тягучий. Юн Ги нечасто тянет делать нечто подобное. Просить его бесполезно, заставлять — тем более. И поэтому моменты, когда в одном из самых больших упрямцев и ворчунов, которого Хван Мун только знала в своей жизни, просыпается нечто такое… нежное, до щемящего чувства внутри, она подавляет в себе инстинкт ехидничать в ответ и просто наслаждается. Юн Ги на долю секунды поджимает губы, ожидая подвоха, несколько секунд выжидает, а потом осторожно протягивает к ней руки. Хван Мун понимает, что он собирается делать за мгновение до и... чувствует нервное подрагивание внутри живота. Да, для неё полуголые люди вокруг — это норма и неинтересная правда жизни. Но когда прикасаются к ней... Нет, не так. Прикасается он... Ощущения, мягко говоря, совсем иные. Хван Мун чувствует себя голой под его взглядом, под его осторожными касаниями. Это слишком... не так как всегда. Он как будто слой за слоем снимает с неё... что-то. Что-то без чего ей становится невыносимо зябко, без чего хочется обхватить себя за плечи и свернуться калачиком. Узловатые пальцы стягивают с рук вязанные рукава кофты, а Хван Мун вглядывается в его спокойные, внимательные глаза. Интересно, он чувствует то же самое, когда она стягивает с него одежду? Юн Ги аккуратно обхватывает Хван Мун за плечи и помогает сесть. Пальцы поддевают край майки и стягивают её через голову. Юн Ги замирает, переводя взгляд с её лица на губы и ниже, на выглядывающую из чашек лифчика полную грудь. — Честно говоря, настроение было слегка иное, — вздыхает он и после некоторых поисков вытаскивает из левой гульки на голове несколько невидимок. — Прости, что расстроила планы, — тихо отзывается Хван Мун и, наклонив голову к плечу, прижимается к его руке. — Просто, нас перекинули… — На новых трейни, да, я знаю, — бручит в ответ Юн Ги. Он невесело усмехается. — А я, дебил, считал, что это ты будешь меня между турне ловить. — Самодовольная же ты задница, Мин Шуга, — морщит нос Хван Мун. Но не в серьёз. В следующую секунду, когда от невидимок избавляется вторая гулька, рассыпаясь чуть завитыми прядями по плечу, она улыбается. — Но, признаться честно, я тоже думала, что получится так, а не наоборот. Юн Ги опускает руки, глядя куда-то и на неё, и сквозь неё одновременно. Хван Мун не любит такие его взгляды. Каждый раз по спине пробегает холодная волна мурашек, потому что она никогда не может сказать, о чём же он думает. А потом Юн Ги просто тяжко вздыхает, наклоняется вперёд и утыкается лбом в её плечо. Трётся носом, глубоко дышит. Его руки осторожно обхватывают Хван Мун поперёк тела, а лицо Юн Ги теснее прижимается к шее. Хван Мун чувствует, как не смотря на всю усталость, внутри на его действия тут же отзывается знакомое тепло. Ну, ебить твою налево, женщина. Ты едва соображаешь от усталости, а если не выспишься, завтра будешь соображать и того меньше. Хван Мун закусывает губу и тихонько стонет. Способность Шуги убеждать её в вещах, не прибегая, собственно, к убеждениям, всегда поражала и бесила её примерно в равных пропорциях. — Хрен с тобой, золотая рыбка! — раздражённо фыркает она. Юн Ги выпрямляется, пристально всматриваясь в её лицо. Хван Мун поджимает губы, отворачиваясь и чувствуя, как краснеют щёки. — Только быстро! — Она поднимает вверх указательный палец и только после этого, кое-как справившись со смущением, поворачивается обратно к нему. — И я — бревно. — Ну, — тут же отзывается Юн Ги. Губы растягивает знакомая усмешка, с которой у Хван Мун отношения примерно те же, что и с его способностью убеждения, — должна же у нас хоть иногда быть перемена мест слагаемых. Лифчик расстёгивается быстрее, чем Хван Мун успевает придумать достойную ответку. Следующим движением он летит куда-то в стену, а Хван Мун опрокидывают обратно на спину. Ноги дёргает вверх, и джинсы тут же отправляются в гости к лифчику. Следующим, что она ощущает, это тёплое дыхание на своём лице, глаза Юн Ги, ставшие вдруг невыносимо близко, и прохладные пальцы, быстро и проворно пробирающиеся за края оставшихся на ней каким-то чудом трусов. Не отвернуться, не оторваться. Да ей и не хочется, положа руку на сердце. — Если я… — Паузы между словами горячие выдохи ему в губы. — Усну на, — внезапно вырвавшийся стон заставляет её почти потерять нить предложения, — чёрт!.. На самом интересном месте, ох! — Хван Мун запрокидывает голову и тут же чувствует обжигающее влажное прикосновение на шее. — Не буди. — Постараюсь, — фыркает Шуга.