There was a time...

Глава двенадцатая

Меры загорающиеся и меры потухающие

Джим был в ярости. Нет, он знал: для вулканцев непривычно, что их привлекают к агрессивным методам борьбы или вообще к каким-либо методам борьбы на их утопической планете, но их дом скоро превратится в долбанный пустырь, а они никаким образом не хотят улучшать ситуацию. Более того — они категорически, мать их, против того, чтобы помогать Энтерпрайз своим оборудованием и даже советом. Это был рубеж. Джим не мог припомнить, как давно ему хотелось задушить кого-то так сильно, как сейчас. Он смотрел на Старейшину, из уст которой прозвучал их приговор, и не мог даже нормально вдохнуть, потому что ему казалось, что это необратимо приведёт к тому, что из его рта вырвется какое-нибудь совершенно немыслимое ругательство. Вместо этого Джим решил медленно перевести взгляд на Спока, сидевшего по его левую руку и смотревшего на Старейшину с совершенно нечитаемым выражением лица. Кто бы что не говорил, Джим для себя понял, что лицо вулканца вполне способно отображать эмоции. Их мимика хоть и сильно отличалась по интенсивности от человеческой, тем не менее, была довольно активной в обычное время. Сейчас же Спок был бледен и совершенно закрыт. Ни один его мускул не был задействован просто потому, что он напрягал их все разом, пытаясь создать иллюзию абсолютного покоя. Но Джим был чертовски не-вулканцем, чтобы сохранять сейчас лицо. Он поднялся с металлического стула так резко, что неприятный звук от скольжения ножек по полу с грохотом прокатился по всему залу. И если Старейшины лишь подняли на него свои покойные лица, то вот та часть команды, что битых два часа пыталась найти логичные доводы для них, посмотрела на своего старшего помощника с неприкрытой тревогой. — То есть, вы все тут хотите сдохнуть? — с громким шлепком уложив ладони на мраморный стол, процедил Джим, яростно окидывая по очереди всех шести Старейшин. — Мистер Кирк, — обратился к нему Спок, сжав руки на столе в замок. Но Джим даже не подумал заткнуться. И пусть Спок сделает ему тысячу и один выговор за его слова, но это было уже чересчур. Он лично был готов отправить Споку список приемлемых наказаний за непристойное поведение во время службы и даже подвергнуться самому изощрённому из них, но он всё равно это скажет. — Мы прилетели к вам с просьбой о том, чтобы вы помогли сами себе. Вам один этот факт уже не кажется абсурдным? — произнёс Джим, отталкиваясь от стола и отходя от него на шаг.— Мы разжевали вам в подробностях, почему ваша помощь в миссии необходима и незаменима, и даже описали возможные последствия отказа, хотя вы и без того прекрасно можете их наблюдать, но, тем не менее, вы отказываетесь сотрудничать с нами? Отказываетесь от помощи. — Мы можем понять ваше недовольство, — спокойно отозвалась Старейшина — женщина с седыми волосами, собранными на затылке вулканским аналогом гребня. Она окатила Джима холодным взглядом.— Тем не менее, Совет единогласно принял решение: мы не может пойти против учений Сурака и уподобиться ромуланцем, применив против них насилие. Это неприемлемо. Джим долбанул кулаком по столу, и Споку на этот раз пришлось встать со своего места, угрожающе взглянув на него. Но — к чёрту. — Я не знаток вулканской истории, но даже я знаю, что учения Сурака были направлены на мир и спасение вашей нации. Прикрывая свою трусость его словами, вы противоречите не только здравому смыслу, но и вашей хвалёной логике. Нет ничего важнее, чем спасти Вулкан. Неважно, какими методами. Я полагал, что за семь лет ожесточённого истребления вашей культуры, вы должны были понять, что отсиживаться в этом зале, отдавая дань своему предку, ни к чему хорошему вас не привело и не приведёт. А теперь, когда мы нашли решение этой проблемы, которое, возможно, позволит спасти не только ваши жизни, но и жизнь всей вашей планеты, вы отправляете нас обратно? Вы просто… — Мистер Кирк! То, что Спок повысил голос, было очень недобрым знаком. Джим замолчал, опустив взгляд на свою ладонь, которую сейчас железной хваткой сжимали пальцы вулканца. Спок выглядел взбешённым. И тот факт, что его поведение было обусловлено не отказом сородичей, а реакцией Джима на этот отказ, заставил Кирка гадко расплыться в улыбке. Это было так чертовски несправедливо ко всем ним. К Сулу, Ухуре, МакКою и Чехову, которые следили за всем этим цирком, помалкивая. Но Джиму… Джиму было особенно обидно. — Хорошо. Отлично, скатертью дорожка! — Джим дёрнул руку из захвата, и Спок выпустил его кисть, позволяя коммандеру покинуть зал Совета. Джим действительно не мог припомнить, когда в последний раз был так обескураживающе беспомощен и зол. Он буквально вырвался из здания Штаба, в лицо подул остывший к вечеру ветер, охлаждая его взмокший лоб. Он спустился по некрутой лестнице и твёрдо зашагал куда глаза глядят. Ему, по меньшей мере, нужно было успокоиться, прежде чем предпринимать попытку возвращаться на Собрание и аргументированно разжёвывать всё Совету сначала. Другого выбора у Джима просто не оставалось. Он прошёл мимо разрушенного здания, напоминавшего ему католическую церковь или что-то вроде того. Здание было мрачным и угловатым, как и большинство в округе. Невероятно подходящее место, чтобы устроиться на сломанных холодных ступенях и попытаться избавиться от мыслей в голове. Джим так и сделал. Он вздрогнул от порыва ветра, а затем ещё раз — из-за отломившегося куска крыши, который с грохотом обрушился где-то позади него в темноте развалин. Как точно это здание иллюстрировало их феноменальный провал в переговорах. И что теперь? Они могут вернуться обратно на Энтерпрайз и попробовать напасть на Ромул во второй раз, потерпеть ещё одно поражение или полететь на Землю и доложить обо всём адмиралу Маркусу, чтобы тот вынес вердикт атаковать Ромул с ещё несколькими кораблями. В любом случае, они потерпят поражение с вероятностью в девяносто девять процентов. Впервые Джим ощутил холод неизбежности. Он сжался на лестнице, уткнувшись подбородком в колени, и уж точно не выглядел сейчас, как бравый офицер, которого видел в нём Кристофер. Он был жалок. Всё его существование было жалким и, видимо, окончится оно так же. С позорным возвращением на Землю или смертью в холодном космосе. И Джим так и не узнает, что случилось с его отцом. В какой-то момент ему действительно начало казаться, что есть в службе на звездолёте что-то особенное. Но — нет. Нет. Это было мимолётно. Гораздо лучше было бы, если бы Джим до последнего не влезал во всё это дерьмо. Он бы мог сейчас сидеть в каком-нибудь баре и потягивать коктейль, строя глазки девушкам и набивая морды уродам, которые переступили когда-то ему дорогу. Он бы продолжал прогуливать пары и зависать у Боунса в больнице, потому что и его бы Джим оставил с собой на Земле. И он бы совершенно определённо не мог бы жалеть о том, что единственная возможность спасти Вулкан, а также ещё многие-многие планеты провалилась из-за чьих-то закостеневших устоев. Это было так блядски обидно. Джим шмыгнул носом. Да, он долбанная девчонка. Пусть так. Плевать уже, кому какая разница? Послышались шаги. Джим спрятал лицо глубже в изгибе локтя, не желая сейчас никого видеть. Он был бы счастлив просто раствориться тут. Может быть, ему повезёт и следующий кусок ветхой крыши свалится ему на голову? Ещё никогда ничто так не било по его самолюбию. Отказ Старейшин словно открыл ему глаза: не всё всегда бывает так, как хочет Джеймс Кирк. Оно никогда таким и не было, просто до какой-то поры почему-то Джиму казалось, что жизнь — светла и беззаботна. Господи, какой самообман! — Мистер Кирк? Джим подавил желание совершенно по-детски огрызнуться и уйти. Он понимал, что это глупо — злиться на всех, особенно на Спока, из-за чопорности этого народа. Ведь Споку должно было быть непросто выслушивать отказ и приговор собственному дому. Тем не менее, Джим был зол. И обижен. Чёрт, он был тряпкой, ну точно. — Мистер Кирк? — повторил голос Спока где-то над ним, и Джим прикусил себе губу, потому что в горле зародился разочарованный вой. Ну почему сейчас его просто не могут оставить в покое? Хотя бы сейчас? Кажется, он ясно дал понять, что переговоры на сегодня закончились. Во всяком случае, для него — точно. Послышался характерный скребущий звук песка под ботинками, а затем его плеча коснулись горячие пальцы и с силой надавили на дельтовидную мышцу, заставив Джима зашипеть и вскинуть голову. Спок тут же убрал руку. В его взгляде промелькнуло что-то неясное Джиму, когда Кирк взглянул на него своими влажными глазами и зло отвернулся. — Твой грёбанный Совет меня до печёнок достал, — прогудел Джим, всё ещё ведя себя, как девчонка. Спок неслышно вздохнул. По его лицу было заметно, что и его решение Совета не оставило равнодушным. Между бровей залегла складка, уголки губ были скорбно опущены. — Хотя я не силён в человеческий афоризмах, я полагаю, что вы имели в виду свою неудовлетворённость решением Старейшин, — сказал Спок, и Джим почти забыл о своей злости, когда тот вдруг мягко опустился на край ступени рядом с Джимом. — Я думал, что тебе стало это очевидно ещё в зале. Ты мне чуть руку не вывихнул, когда я сказал об этом прямым текстом, — фыркнул Джим, наглядно продемонстрировав наметившиеся фиолетовые подтёки. Спок посмотрел на его запястье долгим странным взглядом и кивнул каким-то своим мыслям. — Полагаю, что я не так хорош в контроле своих эмоций, как подобает быть моему народу. Я прошу прощение за принесение вам телесных повреждений. Джим вздохнул. — Ты же не думаешь, что я виню тебя во всём этом? — спросил он, прищурившись. Спок напряжённо посмотрел вдаль, на чёрные силуэты разрушенных зданий. — Винить меня в решении Старейшин — нелогично. Тем не менее, я допускаю, что вы можете испытывать неудовольствие оттого, что я являюсь наполовину вулканцем, а, соответственно, вхожу в круг не удовлетворивших ваши надежды гуманоидов. Джим хлопнул ресницами, пару секунд вникая в сказанное, а затем мотнул головой. — Нет, ты тут точно не при чём. Прости, если заставил тебя думать иначе. Тебе сейчас труднее всех, — Джим сделал глубокий вдох и дотронулся до руки Спока, желая выказать тому поддержку. В любом случае, они оба в заднице. Спок вздрогнул, и его до этого спокойное лицо вдруг стало открытым и уязвимым. Он так резко отдёрнул свою руку, что Джим подумал, словно сделал ему физически больно своим прикосновением. Карие глаза впились в Джима в таком неподдельном шоке, что тот невольно напрягся: да что такое? — Прости, — неуверенно произнёс Джим, чуть склоняя голову.— Я сделал что-то не то? Спок открыл рот, его скулы окрасила зелёная краска, и Джим не смог подавить в себе мысль о том, что каждый раз это выглядело чертовски мило. Правда случаев было всего два. Один — когда они пришли с мороза в квартиру Спока, второй же — сейчас. Никакой закономерности Джим проследить в этом не смог, а потому просто вскинул брови, надеясь, что Спок разъяснит ему, что такого он с ним сделал, что сбил, кажется, все настройки у того в голове. — Вулканцы — тактильные телепаты, — выдавил из себя Спок, почти затравленно глядя на Джима. То, что он даже не добавил в конце «мистер Кирк» заставило последнего напрячься ещё сильнее. Кажется, объяснение Спока должно было пролить свет на серьёзность поступка Джима, но отчего-то оно ни хрена не объяснило. Джим медленно кивнул, давая понять, что в полной мере всё осознал и больше поступать так не будет. — Впредь постарайтесь воздержаться от прикосновений, — добавил Спок спустя минуту молчания, и Джим задался вопросом, почему прикосновения через одежду его, в таком случае, не напрягали до этого? «Контакт» возможен только при отсутствии посторонних материй? Какая ироничная аналогия возникла при этом у Джима в голове. Он прочистил горло, кашлянув в кулак. — Помнишь, ты как-то спросил меня, зачем я вообще взялся на Энтерпрайз? — перевёл Джим тему, покосившись на свои ботинки. — У вулканцев прекрасная память, — тут же отозвался Спок, кажется с радостью готовый принять любую другую тему для разговора.— Если точнее, то я спросил у вас, как вы попали на Энтерпрайз. — Ну так вот, я вроде как хотел совершить миссию, — продолжил Джим, наблюдая за песчинками, перелетающими по ветру у себя под ногами.— Разыскать своего отца. Надеялся, что смогу заработать достаточно кредитов на службе и что-нибудь придумать. Спок немного расслабился, линия его плеч мягко округлилась. Он вежливо позволил Джиму говорить дальше, не перебивая. — В общем, никто ведь толком так и не знает, как погиб Джордж Кирк. Его корабль не был найден. Он затерялся где-то в космосе после аномальной бури, вроде той, что мы прошли недавно. Может быть, ты решишь, что это глупо после стольких лет. Но я верю, что смогу докопаться до истины. Не знаю даже: действительно ли я рад тому, что у меня в голове вообще возникла эта идея. Наверное, стоило остаться на Земле. Боунс был прав: космос — дерьмо. Не смотря на то, что Джим в действительно вовсе так не считал, слова сами собой сорвались с губ. Он всё ещё был слишком зол на всё на свете. «Ребёнок», — напомнил ему противный голос в голове. Спок молчаливо выслушал неожиданное признание и положил руки к себе на колени, глядя на свои пальцы. — Я не… имею представления, что вы хотите услышать, — сказал Спок спустя ещё какое-то время тишины, и Джим фыркнул, внезапно развеселившись при мысли, как странно откровенничать с вулканцем. Ну, полувулканцем. Было очевидно, что разница невелика. — Просто изливаю чувства. Я и впрямь сегодня, как девчонка, — фыркнул Джим. — Что вы имеете в виду? — тут же откликнулся Спок, явно воодушевлённый тем, что может хотя бы прикопаться к очередному расхожему выражению. — Даже не знаю, как объяснить, — протянул Джим с улыбкой и взглянул на Спока.— Не бери в голову. Спок уже было открыл рот, чтобы что-то ответить, но голос, раздавшийся с разбитой дороги, опередил его. — Вот вы где! Мы уж подумали, что вы друг друга в порошок стёрли и по ветру развеяли, — Боунс быстро приблизился к ним, оглядывая странную картину: вулканец с идеально ровной осанкой, восседающий на ступени разрушенного здания, и сгорбленный на той же ступеньке Джим. — Почему вы пришли к подобному выводу? — поинтересовался Спок, незамедлительно вставая со ступеней и отряхивая свои штаны. МакКой окинул взглядом сначала его, затем Джима и вздохнул, не ответив. — Если вы оба закончили протирать штаны у потенциально небезопасной конструкции, — Боунс красноречиво взглянул на полуразрушенную «церковь».— То я предлагаю вам вернуться на корабль, чтобы не подхватить какой заразы. Уровень радиации тут почти превышает пределы нормы. Если гоблину вряд ли это грозит — судя по его сородичам, для организма вулканцев такой показатель в пределах допустимого, — то вот тебе, Джим, тут задерживаться не стоит. Джим вздохнул и тоже встал, но отряхиваться не стал. Боунс хлопнул его по плечу, одарив понимающим взглядом, потому что на Совете он был одним из немногих, кто сверлил в той седой Старейшине столь же яростную дыру. Будто Боунсу когда-то была нужна причины, чтобы на кого-то так смотреть. Джим натянуто улыбнулся другу и отметил, как Спок напряжённо проследил за местом касания руки Боунса и его плеча. — Я ушёл оттуда первым, очевидно, что Собрание на этом было окончено, — сказал Джим, не скрывая очередную волну злости. — Ну, ты их вроде здорово так оскорбил, так что — да. По крайне мере, на сегодня они точно не захотят иметь с нами дела. Джим опустил плечи, виновато взглянув на Спока. Тот стоял прямо, сложив руки за спиной и подчёркнуто глядя в другую сторону. Он ничего не добавил. — Было бы здорово, если бы они передумали, — всё же сказал Джим тихо, позволяя Боунсу утянул себя в направлении корабля.

***

Ночевать в каюте было гораздо лучше, чем вариться в вулканской квартире, хотя Джим и пробыл-то там совсем немного. Тем не менее, только лишь завалившись на свою кровать, Джим буркнул в подушку: «Компьютер, температура на пять градусов ниже стандартной», и тот, на удивление, «расслышал», позволив Джиму с облегчением выдохнуть. Боже, он и вправду вымотался. Джим даже не позаботился о том, чтобы включить свет или раздеться. Он очень надеялся, что после всего этого кошмара сон возьмёт его быстро и безболезненно, но не тут-то было. Просопев в подушку около получаса и так и не уснув, Джим перевернулся на спину, уставившись в темноту. Ну что за подстава? Он сложил руки на животе и сделал глубокий вдох, мечтая научиться вулканской медитации и уплыть куда-нибудь подальше от действительности, на утопические курортные планеты. Но он был всего лишь жалким человеком, а потому пришлось довольствоваться умиротворённой тишиной, темнотой и попытаться сконцентрироваться на звуках своего дыхания. Постепенно это начало срабатывать, и Джим задремал. С тех пор, как Джим оказался на Энтерпрайз, ему не снились сны. Он не знал, с чем это было связано, возможно, его воображению больше не требовалось подбрасывать мозгу идеи, потому что вокруг и так всё стало походить на долбанный комикс. Это не было той причиной, по которой Джим вынужден был бы идти к Боунсу. Вообще-то, таких причин было немного в принципе. И самой вероятной, что могло это спровоцировать, — нахождение на грани смерти. Честное слово. Тем не менее, в этот раз его мозг решил, что приключений на сегодня было недостаточно. Джим чуть нахмурил брови, утянутый в какой-то вязкий и малоприятный сюжет, больше похожий на какофонию звуков и световых вспышек. У него вдруг разболелся шрам на лбу, ко всему прочему, кто-то явно пытался причинить Джиму боль в его кошмаре, отчего всё тело онемело в защитной реакции. Дёрнувшись от особенно «красочного» момента, Джим свалился с постели на холодный пол с пронзительным вскриком. Тяжело дыша, он распахнул глаза, слушая быстрое биение — скачку — своего сердца. Кровь колотила в барабанных перепонках, словно удары кулаками о… Джим тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Он медленно поднялся с пола и наконец осознал, что удары ему не слышатся. За его дверью явно кто-то стоял, настойчиво повторяя по два удара через равные промежутки времени. Судя по силе этих ударов, стучалась явно не дама. Джим был бы не против сейчас отвлечься на ночную посетительницу, но увы. Когда он открыл дверь, за ней стоял Спок. И Джим только сейчас понял, что, вероятно, его падение и крик были слышны за стеной, где располагалась каюта капитана. Удивительно было другое — Спок тоже решил ночевать на Энтерпрайз. Неужели он был настолько сильно разочарован? Спок окинул своего первого помощника сканирующим взглядом и, кажется, остался удовлетворён увиденным. За исключением того, что лицо Джимо представляло собой весьма помятое зрелище, а на щеке всё ещё красовался след от подушки. — Я услышал крик, коммандер, — сказал наконец Спок, и Джим немного виновато улыбнулся ему, потирая пострадавшее при падении с кровати плечо. Он отошёл от двери, молчаливо приглашая Спока внутрь. — Всё нормально, прости, если разбудил, — ответил Джим, закрывая дверь, когда Спок неуверенно вошёл, оглядывая съехавшее на пол одеяло. По его лицу было невозможно понять, осознал ли Спок причину крика, но Джим бы в любом случае не сказал, что орал во сне от страха. Он прислонился спиной к двери и потёр воспалённые веки пальцами. — Я не прибывал в состоянии сна, — сказал Спок, продолжая внимательно изучать кровать Джима. — Понятно. Не спится, да? Спок повернулся к Джиму с поднятой бровью. — Вулканцем требуется гораздо меньше времени на сон. В любом случае, сейчас только… Компьютер, время, — перебил сам себя Спок, и компьютер приятным женским голосом оповестил, что: «На данный момент: 2136». Джим удивлённо распахнул глаза. Действительно рановато для сна. — Я немного, ну знаешь, выбился из колеи, — смущённо пробормотал Джим. Спок не стал уточнять, что тот имел в виду, вместо этого вновь окинув Джима пристальным взглядом. — Если вы не нуждаетесь в помощи, мне следует удалиться, — сказал в итоге Спок, делая шаг к двери, и Джим неожиданно даже для самого себя, выкрикнул категоричное: — Нет! Спок замер в шаге от него, и они посмотрели друг на друга в замешательстве. Джим покраснел. — Вы нуждаетесь в помощи, коммандер? — тем не менее, уточнил Спок, стараясь звучать мягко, словно не уверенный, что Джим действительно не двинулся тут часом. — Нет… То есть, мы могли бы… Сыграть в шахматы? — пробормотал Джим, отводя взгляд. Спок вновь вскинул свою соболиную бровь. — Это… было бы приемлемо. Джим улыбнулся ему, демонстрируя ровный ряд зубов, и прошёл к письменному столу у иллюминатора, за которым в прошлый раз ему пришлось писать отчёт о своём поведении на мостике адмиралтейству. Не самое приятное времяпрепровождение. Шахматная доска была собственностью Джима. Это был совершенно обычный набор, не слишком дорогой. Джим положил доску прямо на пол и скрестил ноги по-турецки, рассыпая вокруг себя фигурки. Он поднял на Спока ожидающий взгляд. — Вы часто играете? — просил Спок, аккуратно присаживаясь напротив Джима и изучая взглядом чёрно-белые фигурки. — Вообще-то, давно я не играл. Этот набор ещё от мамы достался, даже не помню, чтобы доставал его для использования по назначению после того, как поселился в Сан-Франциско, — признался Джим, изучая чёрного коня на ладони, а затем фыркнул и поднял взгляд на Спока.— Но это не значит, что я тебя не уделаю, знаешь? Я был хорош. Я всегда хорош. Спок скептически поднял брови, но никак не прокомментировал слова Джима. Вместо этого он начал помогать расставлять фигурки, уже имевший дело с человеческой версией этой игры. — Вы не поддерживаете связь с вашей семьёй? — словно невзначай спросил Спок, глядя на свою работу, и осторожно подвинул пешки, чтобы те встали в идеальный ряд. Джим пожал плечами. — Иногда мне кажется, что я никогда не был с ними связан в принципе. Ни с мамой, ни, тем более, с отчимом, — ответил он, чуть нахмурив брови. Спок задумчиво посмотрел на своего первого помощника, а затем кивнул и сделал ход первый. Джим потёр глаза, пытаясь взбодриться. — Слушай, Спок, — начал он, передвигая свою фигурку.— А почему ты не захотел остаться на Вулкане? То есть, остаться ночевать в квартире, а не на корабле? Спок проследил за пальцами Джима и медленно поднял на него взгляд. На мгновение Джиму показалось, что тот пытается сфокусироваться на нём, словно прибывая с далёких размышлениях. — Я не могу обьяснить данный поступок с точки зрения рациональности. — Ну, а с другой точки зрения? — прищурился Джим, улыбнувшись. Спок ответил на его взгляд совершенно спокойно. — Полагаю, что я испытываю некоторые… смешанные чувства по отношению к тем, кто предоставил нам жильё. — Тебя они все тоже бесят? — Я не подразумевал этого, — возразил Спок, но всё же честно добавил: — Но нечто синонимичное. Джим тихо фыркнул в кулак, и они продолжили игру в тишине.