There was a time...

Глава тринадцатая

Космос, производящий солнце

Джим увлечённо обдумывал свой следующий ход, постукивая указательным пальцем правой руки по своей нижней губе. Его ресницы были опущены, взгляд скользил по доске, словно Джим переставлял фигуры в голове. Они продолжали сидеть друг напротив друга на полу, не соприкасаясь, но находясь достаточно близко, склонив головы над шахматным полем. Спок был удивлён способностям Джима. Он был логичен, собран и явно имел неплохую стратегию. Было так же очевидно, что Джим устал — его веки покраснели от частого трения рук. Впрочем, Спок тоже был утомлён. Разница заключалась лишь в том, что Спок заведомо был готов к несогласию Совета. Он знал свой народ куда лучше Джима и был убеждён, что предложение применить силу для Старейшин будет недопустимым. Тем не менее, Спок был нелогично подавлен отказом. Когда Джим наконец решил, какой ход сделать, в его взгляде вспыхнул азарт, на губах появилась улыбка, предназначенная облюбованной фигурке, которую он осторожно переместил, воплощая неизвестный Споку план действий. А затем этот взгляд, всё ещё хранивший в себе то странное тепло с нотками явного воодушевления, переместился на Спока, и именно в этот момент Спок осознал, почему его так тянуло к Джиму. Эта мысль возникла совершенно внезапно, но как только он поймал её, она крепко засела в голове. Джим был абсолютной, всеобъемлющей, бесконечной энергией, которая влекла Спока как ментально, так и физически. В его движениях, речи, словах и даже взгляде Спок ощущал бурлящую жажду деятельности. Джим вмиг заполнил собой всё пространство вокруг. Спок смог ощутить это сейчас очень чётко, хотя теперь понял, что ощущал и раньше, когда они оставались наедине. Например, в лифте или квартире Спока. И хотя Спок знал достаточно представителей людской расы, он никогда не испытывал по отношению к кому-либо из них то, что вызывал в Споке необузданный темперамент Джима. Спок проследил, куда Кирк положил свои руки после того, как оставил в покое шахматную фигуру. Сосчитал, как долго Джим смотрел на неё после хода, и как часто его дыхание при этом словно сбивалось, а щёки еле заметно краснели от возбуждения. Джим явно чувствовал приближение победы. Спок постарался прекратить наблюдать, но на самом деле, он ведь не делал ничего неприличного. Ему было любопытно следить за Джимом. Он решил, что энергия, исходившая от него, не была ему неприятна, хотя в большинстве случаев чрезмерно активная ментальная деятельность заставляла Спока укреплять свои щиты или, что было чаще, — просто уходить от проблемного объекта. — Спок? Спок обнаружил, что пауза между тем, как Джим сделал ход и ответным ходом с его стороны, которого так и не последовало, затянулась. — Я прошу прощения, — тут же отозвался Спок, делая ход машинально. Джим удивлённо поднял брови, проследив за его действиями, а затем нахмурился, подняв на соигрока крайне недовольный взгляд. Удивительно, как быстро спокойный голубой цвет его глаз вдруг стал почти серым, словно его заволокло тучами. Что вероятнее — так упал свет, но Спок всё равно отметил это. — Переиграй, — бескомпромиссно заявил Джим, опустив взгляд на доску. — В правилах подобное не прописано, — тут же отозвался Спок. — Но это глупо! — возмутился Джим, скрестив на груди руки. Он почти обиженно ткнул пальцем в белого ферзя, которого Спок по невнимательности предоставил Джиму «на съедение». — Действительно, — пространно отозвался Спок, переведя взгляд на белую фигуру и посмотрев на неё так, словно та оказалась на клетке доски сама собой. Джим шумно вздохнул и упрямо посмотрел Споку в глаза. — Ты, что, мне поддаёшься? — Ваше суждение неверно. Я отвлёкся, — ответил Спок совершенно спокойно, сложив руки на коленях. Не то чтобы ему было свойственно отвлекаться во время чего-либо, но в этот вечер всё казалось каким-то неправильным. Начиная с того, что Спок впервые за семь лет оказался на своей родной планете, а предпочёл её красным пескам алюминиевый пол в каюте своего старшего помощника. — Ты отвлёкся? На что? — Джим продолжил по-детски дуть губы, не веря, что Спок действительно может считать себя настолько выше него, чтобы начать поддаваться. Иногда Спок припоминал слова адмирала Пайка о том, что Джим ещё совсем ребёнок по сравнению с ним, и что-то правдивое было в этом высказывании, что каждый раз заставляло Спока возвращаться к нему, когда Джим вёл себя подобным образом. Хотя мысль адмирала была совершенно абсурдной — не мог Джеймс в его двадцать четыре считаться ребёнком в любом возможном контексте. Спок затруднился с ответом на вопрос Джима. В каюте было темно и прохладно. Он и не заметил, что они играли лишь при свете одной неоновой панели над кроватью Джима. Тем не менее, Спок решил, что соврать убедительно у него не получится, кроме того, вулканцы не врут, и Спок всё чаще был вынужден напоминать себе об этом с тех пор, как Джим соприкоснулся пальцами с пальцами Спока в медотсеке и с тех пор, как Спок пытался найти объяснение той странной тяги к его обществу. — Я обнаружил фактор, который на протяжение некоторого периода времени не давал мне структурировать и оформлять свои мысли в вашей компании, коммандер, — ответил Спок, и Джим ещё больше нахмурился, глядя на него исподлобья. — Что, опять что-нибудь о моём поведении? Я только решил, что мы это прошли, — удручённо проговорил Джим. Даже его плечи поникли, словно Спок сказал что-то чрезвычайно обидное. — Я не имел в виду что-либо в отрицательном контексте. Джим вздохнул, но перестал хмуриться. Теперь он смотрел на Спока с интересом. — И что это за открытие? — спросил Джим тоном, который Спок охарактеризовал как «передразнивающий». — Ваша компания не удручает, — сказал Спок просто, глядя Джиму в глаза с таким видом, словно разговаривал с фотографией, прикреплённой кнопкой к стене, а не с живым человеком напротив. Джим не изменился в лице, ожидая продолжения, но Спок смог сказать лишь это, и, к своему стыду, ему пришлось прервать зрительный контакт, потому что Джим заставлял его чувствовать себя неловко. Поразительно, как давно это было в последний раз. — Полагаю, мне пора идти, — вдруг сказал Спок, слитным движением поднимаясь на ноги, и Джим в замешательстве поднялся следом. — Подожди… — Джим протянул к Споку руку, но не коснулся его. Спок вопросительно вскинул бровь. — Слушай, я несильно разбираюсь в природе вулканцев и тем более — во всех этих расовых различиях. Я просто хочу сказать, что, если ты не считаешь для себя приемлемыми наши отношения, то всё о’кей, я понимаю. То есть, просто не надо меня избегать или чувствовать себя неловко в моей компании, или что-то в этом роде. Я не хочу давить на тебя, — Джим убрал руку, а затем неловко потёр ею заднюю часть шеи. Спок сцепил руки за спиной, при этом оставаясь стоять перед Джимом на расстоянии шахматной доски между ними. — Моё поведение было воспринято вами искажённо, коммандер, — ответил Спок.— Я вовсе не имел намерений вас избегать. Я всего лишь хотел оповестить вас, что ваша компания не тяготит меня, и надеялся, что это будет воспринято как положительный фактор в связи с условиями нашей работы. — Это здорово. То есть, я знаю, что раньше вёл себя, как урод с тобой и всё такое. Ты мог бы поговорить со мной об этом, знаешь? Я просто не люблю недомолвки и мне не нравится думать, что мы так и не обсудили всё это, — Джим посмотрел Споку в глаза.— Если тебе есть, что мне сказать по любому поводу, то ты можешь говорить. На счёт всего этого дерьма, что сейчас творится, например. Я бы выслушал. Или о тебе самом. Мне было бы интересно узнать о тебе что-нибудь, кроме того, что ты — первый полувулканец-капитан в галактике. Мы ведь можем просто нормально общаться, верно? Потому что я, например, очень многое хотел бы тебе рассказать. То есть, если бы тебе было это интересно, я бы мог. Спок вскинул вторую бровь, взглянув на Джима с почти откровенным любопытством. — Вы бы хотели поделиться со мной какой-то информацией касательно вашей жизни? — уточнил Спок, чувствуя, что от этой мысли ему становится «тепло на душе» — с каких пор терранский словарь стал его книгой перед сном? — Да, было бы здорово узнать друг друга получше, как думаешь? Ты вроде бы сказал, что не имел в виду, что не хочешь, так что… — Положительно, коммандер. Я готов выслушать вас. Это упростило бы нам задачу взаимодействия на судне. Однако я не могу дать вам гарантий, что стану приемлемым советчиком, а, судя по тому, как вы ставите вопрос, вы нуждаетесь в эмоциональной отдаче. Кирк сначала удивлённо покачал головой, а затем улыбнулся, словно извиняясь за что-то, что Спок не смог понять, и ответил: — Ты вряд ли привык к таким разговорам, так что, если ты не против, то я просто начну. Кроме того, я не делюсь своей жизнью с кем попало, мне очень хочется, чтобы мы начали понимать друг друга лучше и… просто поговорили обо всём. Так что не уходи, ладно? К чёрту шахматы, — Джим убрал руки от груди, и его поза стала значительно более уязвимой. Спок недоумённо выслушал его, чувствуя, как энергия, исходящая от Кирка мягкими волнами, начала вибрировать от волнения. Споку казалось поразительным то, как быстро люди могли принимать подобные решения. Он замер, готовый слушать. Джим открыл рот и начал в спешке, словно боялся, что Спок передумает остаться. — Я не хотел вступать в Звёздный Флот, потому что космос отнял у меня отца. Отнял всю мою семью. После исчезновения Джорджа моя мать перестала появляться дома, а отчим только и делал, что пил и орал на меня. Я был ребёнком, так что обвинять мне в этом было некого, кроме как, очевидно, вселенную и вселенскую несправедливость. Но так уж вышло, что у меня не осталось выбора — я должен был поехать учиться, потому что однажды понял, что если этого не сделаю, то кончу, как мой отмороженный отчим. И Пайк принял меня такого — из глубинки, я не знаю, почему он это сделал, но он помог мне, и это — главное. Я был рад назначению на Энтерпрайз, потому что оно показалось мне знаком. И, да, глупо, наверное, что я верю во всю эту чушь. Просто иногда хочется находить совпадения. В них легче всего искать поддержку. А мне нужно было, чтобы что-нибудь поддерживало меня, понимаешь? (Спок понимал) И, знаешь, ты жутко меня бесил, — Джим фыркнул, и Спок вздрогнул, потому что пылкая речь Джима оборвалась слишком резко. — Я понял, что космос мне не враг. Но он не то чтобы держал меня, просто это было сродни облегчению: как будто встретиться лицом к лицу со страхом. Он оказался не таким уж и ужасным, и я не умер в первые пять минут. Хотя нас хотела съесть какая-то космическая туча… Зато, знаешь, меня удержал ты. Точнее, наверное, моя реакция на тебя. Сначала мне просто хотелось тебя злить, потому что ты был мудаком тогда, в первый раз на мостике. А потом ты наехал на меня в турболифте, и… В общем, моя гордость не дала мне уйти немедленно. А затем ты просто спас всех нас, не задумавшись над тем, чем это может обернуться, и ты поступил, как долбанный герой из моих детский комиксов. И я понял, что ты не такой уж и мудак. Прости, это звучит грубо, — добавил Джим, когда Спок чуть нахмурил брови от того, что поток его мыслей явно не успевал перескакивать с места на место по хронологической линии в отличие от Джима, который, кажется, мастерски с этим справлялся. — Вы хотите сказать, что больше не чувствуете меня причиной вашей задержки на корабле? — сделал логичное предположение Спок. Джим тряхнул головой и перешагнул через шахматную доску, оказываясь со Споком на расстоянии ладони. Он выглядел решительным. — Нет. После того, как я перестал тебя ненавидеть, я понял, что ты заслуживаешь уважения, я осознал, как много ты сделал. Не только для команды или для меня. Ты столько лет старался ради этой миссии. Как и я старался для своей. Я понял это, когда увидел твоё лицо в столовой после нападения Ренна. Ты отправил отчёт, а фактически — вынес себе приговор, но принял это мужественно. Я бы хотел извиниться перед тобой за своё поведение раньше. Не представляю, сколько ты пережил, когда тебе пришлось покинуть собственный дом, собственную семью. Точнее… я представляю, потому что мне тоже пришлось пережить нечто подобное. И от этого мне больно. Спок очень не хотел бы сейчас сказать что-то, что заставило бы Джима перестать смотреть на него так же доверительно. — Ваши извинения приняты, — сказал Спок после тщательного анализа слов своего коммандера. Джим облегчённо выдохнул. — Это хорошо. Мне было важно, чтобы ты это услышал. Я давно хотел сказать тебе об этом, но почему-то не решался. — Вы сделали и без того достаточно, мистер Кирк. Благодаря вашим петициям я всё ещё капитан звездолёта. — Поверь мне, ты это заслужил, — улыбнулся Джим, и у его глаз собрались солнечные морщинки, которые заставили Спока вновь длительное время анализировать его выражение лица, пока Джим не отвёл взгляд. — Здорово, что мы это выяснили. Если тебе интересно что-то обо мне, то я с удовольствием поговорю с тобой об этом, потому что это важно. Во всяком случае — сейчас, пока мир ещё живой, и мы стоим на устойчивой земле. Не хотел бы я умирать, думая о том, как ужасно у нас всё началось, — Джим вновь поднял взгляд на Спока, и на мгновение скользнул по его лицу, задумчиво остановившись на губах. Спок медленно потянулся рукой к лицу Джима и замер в нескольких сантиметрах от его лба. Джим удивлённо моргнул, но не отстранился. — Я уже говорил вам сегодня, что вулканцы — тактильные телепаты. Мы можем связывать разумы с помощью особой техники — мелдинга. Это довольно сложный процесс, требующий упорных тренировок, и ваш неподготовленный разум может воспринять вторжение неожиданно для меня. Естественно, я не буду проводить мелдинг без вашего согласия, но, если вы позволите, то я смогу показать кое-что, что мне сложно было бы описать словами. Таким образом, я надеюсь, что смогу предоставить вам ответную информацию о своей жизни, что считаю приемлемым. Джим, кажется затаивший дыхание, медленно кивнул и зажмурил глаза, словно ожидая чего-то болезненного. Спок очень надеялся, что не сделает ему больно, но он никогда не вступал в ментальную связь и не мог знать о последствиях. Это было опасно, а подвергать своего первого помощника опасности — крайне нелогично. Тем не менее, Спок так давно хотел совершить слияние разумов с активным сознанием Джима, что на этот раз логичная его часть проиграла. Спок всё равно дотронулся до лица Джима и ощутил, как тот невольно напрягся. — Расслабьтесь, Джим, так будет легче, — Спок постарался сконцентрировать свои ощущения на энергии Джима, осторожно опуская свои ментальные щиты и позволяя их сознаниям слиться воедино. В разуме Джима было на удивление тихо и спокойно. Спок ожидал, что его встретит феерия мыслей, но Джим был крайне сосредоточен, а его сознание словно приноравливалось к инородному присутствию, не спеша позволяя увлекать себя в связь. Следующие слова Джима Спок совершенно определённо услышал в своей голове. «Ого, ты сказал „Джим“. Это впечатляет». «Благодарю», — напряжённо передал Спок ответ, чутко прислушиваясь к тому, как сознание Джима реагирует на его слова.— «Я не вижу смысла в продолжении беседы с применением должностных статусов, так как мелдинг подразумевает доверительные отношения к вступившим в него. Испытываете ли вы боль или какой-нибудь дискомфорт? Пока я не проник глубже в ваше сознание, а вы — в моё, это необходимо выяснить, дабы избежать повреждений вашего мозга». Джим фыркнул про себя, и Спок отчётливо услышал это в тишине каюты. Он сохранил связь с реальностью, чтобы иметь возможность вовремя выскользнуть из разума Джима при необходимости. «Я чувствуя себя странно. Словно пытаюсь разговаривать с тобой в темноте с закрытым ртом», — ответил Джим. Его голос звучал в сознании Спока привычно, но был словно чуть приглушён. «В таком случае, вы должны дать мне знать, если почувствуете, что слабеете или ваша голова начнёт болеть, Джим». «Ты немного пугаешь меня всем этим. Но, знаешь, тут довольно пустовато вокруг. Так… что я должен делать, чтобы мы начали?». «Мы уже начали. Просто наблюдайте. Я спроецирую некоторые события из моего прошлого. Вы будете смотреть на них, как на экран. Но если захотите, то вы также сможете проникнуть в мои воспоминания глубже, но делайте это крайне осторожно. Я не могу предугадать последствия, но постараюсь контролировать процесс». «Ты уже делал это раньше?» «Нет, но я знаю, что в теории мелдинг не представляет угрозы. Это один из вулканских способов заключить более крепкую связь или, по-человечески, создать дружеские или романтические узы». «Что ж, думаю, я готов», — отозвался Джим, и Спок почувствовал прилив уверенности и лёгкое возбуждение, исходившее от Джима. Он набрал в грудь воздух и сосчитал до восьми, а затем начал медленно выдыхать, словно входя в медитацию. Спок не был уверен в том, что именно хотел показать и рассказать Джиму, но ему было важно дать понять, что он доверяет ему. В этом была логика после всего того, что Джим сделал для Спока и ради их миссии. Спок медленно увлёк Джима за собой к воспоминаниям о своём последнем экзамене на Вулкане. Класс казался гораздо меньше в памяти Спока, чем он был на самом деле. Его стены словно были размыты водой, но силуэт преподавателя был чётким, также как и тест, лежащий перед Споком на парте. «Ты пишешь что-то?» — спросил Джим. Спок ощутил его присутствие, словно тот стоял за его плечом. Это было надёжно и приятно. «Верно. Этот экзамен должен был показать: достаточен ли уровень моих знаний для того, чтобы поступить в Вулканскую Академию Наук». «Ого, звучит довольно внушительно. И твой препод выглядит сурово», — хмыкнул Джим, и Спок почувствовал, как в реальности от дыхания Джима его чёлка чуть приподнялась. «Это был плохой день», — тихо отозвался Спок, и Джим словно сник за секунду, приглядываясь к видению. В тот момент, когда раздался земной толчок, Джим непроизвольно вздрогнул и почти разорвал связь. Споку пришлось физически удержать его за руку в реальности. «Если вы хотите покинуть моё сознание, нужно делать это не так резко». «Нет! Прости, я просто почувствовал это так живо. Прости». «Вы в моих воспоминаниях, Джим, помните об этом. Всё, что было реальным для меня — теперь реально для вас». Джим вновь стал ментально ближе, и Спок продолжил вести его по своему сознанию. На этот раз он показал Джиму здание Штаба, в котором они были сегодня на Совете. Только его стены были запачканы кровью, и повсюду лежали мёртвые тела. Спок сглотнул и продолжил путь. Он не хотел показывать Джиму подробности того дня, но самое сильное воспоминание, которое сохранилось с того события, само потянуло Джима, и Спок не захотел сопротивляться. Он пошёл вслед на ним. И снова он видел лицо отца, как тогда. Слышал его слова о смерти матери и не понимал, как это возможно во второй раз — так остро ощутить прошлую боль. Он почувствовал, как Джим в реальности крепко переплёл их пальцы, чтобы оказать поддержку. Спок не смог смотреть на себя самого, в чьих глазах застыли слёзы и ужас от осознания потери. «Я не знал. Мне жаль», — тихо сказал Джим, и Спок сжал губы в полосу, чувствуя тепло ладони Кирка в своей. «Вы сравнили меня с героем, когда говорили о нашей миссии, но это не так», — начал Спок, уводя Джима подальше от страшной картины.— «Я был движим чувствами: болью, желанием отомстить тем, кто сделал плохо мне и моей планете. Я поступил неразумно и эгоистично, подвергнув команду опасности. Мой мозг был затуманен навязчивой идеей. Я не заслуживаю уважения, Джим». «Это не так! Мы бы погибли, если бы не ты!» — голос Джима прозвенел неожиданно ясно в сознании Спока, где вновь будто погас свет, погружая их в черноту.— «Не говори так. Это я был эгоистом, когда не понимал, почему тебе так важна эта миссия. Я был эгоистом, когда провоцировал тебя, когда подверг выговору, а, значит, и опасности лишения тебя корабля. Я должен был понять, как это важно для тебя. Ухура пыталась объяснить мне, но я был так поглощён собой, что не видел очевидного. Мне жаль, что я заставил тебя испытать всё то, что ты наверняка испытывал каждый раз, когда нам приходилось возвращаться на Землю». Спок аккуратно убрал руку со лба Джима и открыл глаза, восстанавливая ментальные щиты. Джим был хмур, его пульс явно ускорился, и Спок чувствовал это через его тёплую ладонь, но психических повреждений он не ощущал, а, значит, мелдинг прошёл вполне удачно. — На сегодня хватит, — тихо сказал Спок и опустил взгляд на их сплетённые руки. Джим упрямо свёл брови, и его пальцы в руке Спока чуть вздрогнули. — То, что ты пережил, — просто ужасно. Я не позволю Старейшинам отсиживаться без дела. Завтра же я пойду к ним ещё раз, — Джим решительно сжал свою свободную ладонь в кулак. Наверное, они выглядели глупо со стороны, но Спок думал лишь о том, какое облегчение он испытал, впервые коснувшись сознания Джима. И его тёплой ладони — во второй раз. — Вы не обязаны делать что-либо подобное, — серьёзно сказал Спок, качая головой.— Более того, я сомневаюсь, что что-то заставит Совет передумать. Я знаю каждого из Старейшин с самого детства, — сказал Спок всё ещё тихо. Джим шумно выдохнул воздух через ноздри. — О, они передумают. Джим крепко сжал руку Спока, а затем он вдруг потянулся к нему и крепко обнял, положив другую руку на спину вулканца. Спок посчитал логичным, что человек испытывает сильное эмоциональное перенасыщение после связи, поэтому не стал сопротивляться. «Какая ложь». Джим отстранился, немного смущённый своим порывом, но всё ещё находясь достаточно близко к Споку. — Спасибо за то, что мы поговорили. — Не думаю, что это стоит благодарности, Джим, — отозвался Спок. Он почувствовал, что ему не хочется прерывать контакт и отпускать руку Джима. Объятия же были тёплыми и уютными, словно Спок вновь оказался в своём детстве, но только… Джим был Джимом, и в его объятиях Спок ощутил симпатию иного рода. И над этим ему определённо стоило бы помедитировать. Особенно с тем учётом, что это было воспринято Споком весьма положительно. Джим убрал свою руку и улыбнулся. — Когда я говорил про «излить чувства», я имел в виду именно это. Для людей важно понимать эмоции других не меньше, чем вулканцам важна логика. Поэтому спасибо, что сделал исключение и позволил мне немного порыться в твоих тяжёлых воспоминаниях. Чёрт, теперь мне точно нужно будет выпить. Спок поднял бровь, и Джим весело рассмеялся, и всё вдруг стало абсолютно нормально.