Хранитель

      Саске внимательно изучил себя в зеркале и снова стал переодеваться. Уже битый час он не мог выбрать подходящий наряд для первого свидания с Наруто. Если бы кто из коллег увидел его сейчас, суетливо перебирающего одежду, срочно отправил бы на консультацию к психологу. В «Корне АНБУ» состояли агенты с особым складом характера, и теперешнее поведение Саске никаким образом не вписывалось в установленную реакционную матрицу.       Саске и сам понимал, что ведёт себя как болван. Влюблённый болван. До встречи с Наруто он ни за что бы про себя не подумал, что вообще способен на это чувство, но любовь настигла его с первого взгляда, отчего Саске долго пребывал в страшной растерянности. Ему тогда не хотелось ни спать, ни есть, с невероятным трудом удавалось сконцентрироваться на миссии, и всё равно то было по-настоящему счастливое время.       Саске следил за Наруто с момента первой встречи, серьёзно переживал за его состояние, в котором отчаянно винил себя, ведь лишь его собственная оплошность привела к ранению любимого человека. А ещё злился на бестолковых мальчишек, так медливших с выводами, однако нутром чувствовал, что ему вмешиваться нельзя. Невидимая граница будто пролегла между ним и Наруто, не допускающая никаких активных действий. Саске тогда не подозревал, что так на него влияла связь между Хранителем и подопечными, которой он потом страшно позавидовал.       Выбор пал не на него, пришлось долго усмирять свою натуру, давить всеми силами разрушающее разочарование, находить в себе мужество помогать, не ожидая взамен ничего. И всё это на лезвии ножа, выполняя одну из самых сложных и опасных операций. Как Саске справился, сам позже удивлялся, ведь он сразу отмёл надежду быть с Наруто. Вопрос касался не только статуса Наруто: открытую связь с кем-либо Саске не мог себе позволить, будучи тайным агентом.       Агенты из «Корня АНБУ» предпочитали не заводить постоянных отношений, зная, что они всё время стоят одной ногой в могиле. Находились, конечно, смельчаки, создающие семьи, но таких было меньшинство. Жить даже не двойной, а тройной жизнью Саске не желал. Ему и с навалившимися делами порой удавалось справиться с превеликим трудом, ведь, случалось, в череде носимых им масок, он едва не терял своё настоящее лицо. Однако Саске не позволял себе и мысли, бросить всё и уйти на покой, поскольку на нём висел неоплатный долг.       Благословенного гармонией, воспользовавшись которым Мадара пошёл на предательство, звали Обито, и происходил он из побочной ветви клана Учиха. Будучи ребёнком, он не влиял на события, развернувшиеся вокруг него, однако уже тогда ему не нравилось быть знаменем переворота. Официально Обито погиб совсем юным, но на деле это было прикрытие. Подростком он явился на Коноху и сумел договориться с Владыкой, заключив с ним тайный договор, по которому клан Учиха не будет подвергаться преследованию. В обмен Обито пообещал верную службу от себя лично и клана, который ему невольно пришлось возглавить в трудные времена.       На своём поприще Обито достиг невероятных высот, первым успешно добравшись до верхушки Акацки. Сколько беспрецедентно важных сведений он сумел добыть о преступном синдикате, сколько сорвал знаковых преступлений, прежде чем его разоблачили. Обито погиб геройски в двадцать семь лет, успев стать дважды отцом. Старший его сын Фугаку, отец Саске, сейчас возглавлял клан Учиха.       Обито женился в восемнадцать лет на младшей дочери Мадары, рождённой от любовницы. Девочку Мадара официально не признал, однако для клана вопрос отцовства не являлся секретом. Дочь Мадары звали Нозоми, и она была на два года старше Обито. Нозоми постоянно проживала в обители на попечении монахинь и к перевороту не имела даже косвенного отношения. После мятежа с последующей за ним бойней мало что осталось не только от верхушки клана, но и его старшей линии, и род Учиха фактически оказался на грани вымирания. Брак Обито и Нозоми был в первую очередь политическим шагом, предпринятым для сохранения клана, однако молодые люди позднее искренне привязались друг к другу, создав на удивление крепкую и счастливую семью.       Клан Учиха на настоящий момент был мал, но не слаб, и каждый его член осознанно расплачивался за предательство, совершённое предками. Владыка Конохи за все заслуги давно реабилитировал Учиха, однако указ и по сей день оставался государственной тайной. Всё потому, что никто из клана не желал сдавать с таким трудом завоёванные позиции в теневом мире. Итачи успешно внедрился в Акатски, как некогда их прославленный дед, собираясь закончить то, что не удалось Обито, а именно развалить преступный синдикат изнутри. Саске же вёл свои сражения, защищая Коноху с других сторон.       Родную планету Саске любил, хотя проводил на ней не так много времени. Официально резиденция клана Учиха находилась в одном из непризнанных миров, служа безупречной маскировкой. Ныне Учиха считались кланом наёмников, берущихся за любое дело вне зависимости от моральных принципов. Плата за их услуги была невероятно высока, что соответствовало их магической силе. Репутацию они имели широкую и далеко не самую хорошую, но Саске соглашался быть и таким щитом Конохи.       Обито мало видел детей, но любовь к родине сыну и дочери сумел внушить непреодолимую, и это чувство в полном объёме те передали своим отпрыскам. Саске и сейчас не понимал, как Мадара мог отбросить родовую гордость и нырнуть в авантюру с переворотом, совершенно не думая о последствиях. Совсем недавно стало известно, что Мадару очень тонко к этому подтолкнули Кумо, желая одновременно ослабить два сильнейших клана Конохи – Учиха и Хьюга. Как такой опытный интриган угодил в ловушку, не укладывалось в голове. Всё, что предполагали, так это непомерную гордыню, которой Мадара страдал. Он имел на то некоторые основания, будучи невероятно сильным даже по меркам Учиха магом, но его тщеславие в итоге сбросило некогда могущественный и великий клан в пропасть.       Кумо оказались умнее и подлее, что всё равно не спасло их от расплаты. Почти вся главная линия участвовала в заговоре и понесла заслуженное наказание. Их благословенный гармонией, как некогда Обито, возглавил род и всеми силами пытался восстановить безнадёжно порушенную репутацию. Саске опять не понимал честолюбцев, подвергших собственных родичей опасности, ведь цель, по его разумению, не оправдывала средства.       К правящей династии Конохи Саске относился с нейтральным одобрением. По его мнению, Хьюга вполне справлялись с нелёгкой ношей. Принцесса была ему умеренно симпатична, он считал, что она пока не созрела для настоящего лидера и, откровенно, сомневался, что это когда-либо наступит. Хината-сама, на его взгляд, была слишком мягкой и доброй и больше тяготела к миру. Преодолевать собственную натуру она умела с трудом, потому в обозримом будущем у неё могли назреть проблемы. Впрочем, Саске предрекал ей в целом благополучное правление, поскольку принцессе очень повезло с женихом. Там, где не справляется один, у двоих всё прекрасно получится, считал Саске. Гаара, в отличие от наследницы Владыки, больше тяготел к войне, потому эти двое прекрасно уравновешивали друг друга.       Смены династии Саске не хотел, потому желал Хьюга рождение наследника в ближайшем будущем. Свадьбу принцессы назначили на следующий год, в самое благоприятное на то время, которое вычислили Жрецы. Гороскопы в признанных мирах широко использовались всеми слоями общества, поскольку реально несли в себе полезные сведения, основанные на расчётах. Математика высших основ вычисляла прогнозы с допустимой долей погрешности, и вообще практика составления гороскопов в признанных мирах совершенно не походила на земное шарлатанство.       В будущую весну Коноха готовилась отпраздновать знаменательное событие, а Саске про себя думал: «Скорей бы». Ему хотелось стабильности для родного мира, которую он напрямую связывал с благополучием Хьюга. Знать Саске наверняка не мог, просто надеялся, что Гаара и принцесса не будут затягивать с детьми. Хьюга нуждались в том, кто продолжит их правящий род.       Со всеми этими заботами Саске о личной жизни вовсе не думалось. Он как-то давно свыкся с мыслью, что у него её попросту не будет. Да, и нечестно, ему казалось, быть счастливым, когда любимый брат буквально жертвует собой. Но то был выбор Итачи, который Саске принимал и уважал, потому ещё и сам не желал отставать от брата. Однако любовь не спрашивала разрешения Саске, поселившись в сердце на правах хозяина, и Учиха долго не знал, что делать с этим пугающе-волнующим чувством.       Позднее Саске определился, и хотя ему больно было отказываться от Наруто, Учиха искренне верил, что так будет лучше для всех. Он совсем не думал о вариациях выбора, а когда это случилось, неожиданно осознал, что не смог бы оставаться для Наруто только другом и братом. Оказалось, завидовать нечему, и Наруто ему нужен не как Хранитель.       В любви Саске лежало много порочного желания, обжигающей страсти, и она совершенно не походила на светлое родственное чувство. Это была ни с чем несравнимая жажда обладания, настоящий духовный и физический голод, сумасшествие. Не умей Саске контролировать свой разум, давно сорвался бы на безумные поступки, о которых, возможно, потом не пожалел бы. Однако, будучи собой, он подавил рвущуюся наружу бурю и запрятал её так глубоко в подсознание, что временами почти верил, что никогда не любил. Особые медитативные техники позволяли таким образом организовывать свой разум, и Саске прибегал к ним всё чаще и чаще. Теперь точно также Саске спрятал свою ревность, поскольку изначально знал, что Наруто не может принадлежать лишь ему.       Делить Наруто с теми, кто для того дорог, оказалось сложно, но выполнимо. Со временем, зная себя, Саске не сомневался, что избавится от ненужного собственнического чувства. Не существовало ни одного способа разлучить Хранителя с подопечными, впрочем, Саске ни разу не подумал в этом направлении. Убедившись, что мальчишки ему не соперники, он и вовсе перестал заострять на них внимание. Остальные… Да, их было много, потому как Наруто, словно свет среди мрака, притягивал к себе людей. Среди них мог найтись тот, кто гипотетически сумел бы перейти Саске дорогу, но Учиха находился не в том положении, чтобы предаваться нафантазированным страхам. Слишком быстро текла его жизнь, в ней катастрофически не хватало времени для любви, не то, что для ревности и прочих глупостей.       На быструю завязку отношений Саске не рассчитывал даже после признания, но на их первое свидание Наруто зазвал в тот же день. Совсем не романтично, без всяких предисловий Наруто тогда сказал:       - Мы слишком мало общались. Очень хочу узнать тебя получше. Когда мы сможем сходить на свидание?       Саске не просто учили, он блестяще умел держать лицо практически в любой ситуации, но Наруто всё равно как-то умудрялся добиваться от него эмоциональной реакции. От неожиданности Саске растерялся, сердце вдруг заколотилось с неистовой силой, кровь прилила к лицу, и он готов был поклясться, что покраснел впервые в жизни. Старательно отвернувшаяся троица свидетелей, едва удерживающая на ментальной волне показательную отстранённость, ещё больше смутила Саске. Только один Наруто продолжал в упор его есть глазами, действительно не испытывая ни грамма волнения. Именно в его уверенность Саске и поверил, потому, отбросив в сторону все сомнения, быстро и чётко назвал подходящую дату. А после сбежал, поскольку исчерпал все душевные силы, и ему, как воздух, требовалась передышка.       В ту ночь Саске не уснул, всё думал и думал, перебирал по косточкам произошедшее, оценивал каждый жест и слово. Он не искал двойного дна, всего лишь не мог успокоиться, но упрямо отказывался от медитации, потому что ему болезненно нравилось собственное состояние. Жизни. Его. Полноценной. Настоящей. Не маска, не игра – реальность, в которой хотелось остаться навсегда. И вспоминая выражение лица Наруто в мельчайших подробностях, Саске запрещал себе думать, во что выльется и чем закончится этот ещё не начавшийся роман.       Тревоги, сомнения, накрученные страхи, совершенно непрошенные, появились будто бы ниоткуда, когда назначенный день настал. Саске волновался до трясучки, сам не понимая, почему так остро реагирует. У него имелся опыт, самый разный, неоднократно приходилось разыгрывать и романтического влюблённого. Казалось, воспользуйся предыдущими наработками, но нет. В их отношения с Наруто Саске не желал вносить ничего театрального, потому и не справлялся с наплывом собственных эмоций.       Отложив очередную рубашку в сторону, Саске хлопнул ладонями по щекам, надеясь таким нехитрым действом привести себя в норму. Жест оказался правильным, принеся подобие облегчения. Саске глянул на часы, отметив, что до выхода у него осталось полчаса. Разгромленная в волнении комната производила неприятное впечатление, потому что Саске слыл аккуратистом и педантом. Вздохнув, Учиха принялся складывать вещи обратно в шкаф, устав от бессмысленных метаний. Он много о себе знал, профессия обязывала, давно удостоверился в собственной привлекательности и, что греха таить, сексуальности. Впечатление он умел производить, как и хорошо одеваться, потому собственное поведение ему всё больше напоминало истерику. Даже стало немного стыдно, но Саске не позволил себе думать о неприятном.       Наконец, одевшись, Саске подошёл к зеркалу, и очередной раз внимательно изучил своё отражение. Выглядел он неброско, но эффектно: футболка с модным принтом выгодно подчёркивала рельефные мышцы, а узкие штаны – длинные стройные ноги. Прятать своё тело Саске целенаправленно не стал, рассчитывая, что Наруто хотя бы этим заинтересуется, поскольку собственные душевные качества вызывали у него вопросы. Плохим человеком Саске себя не считал, однако полагал, что Наруто его лучше во всех отношениях. По характеру и моральным показателям с Наруто вообще трудно было соперничать, мало кто мог дотянуться до его высокого уровня. А недостатки у Наруто если и существовали, то Саске не мог их определить. Естественно, он поневоле сравнивал и задумывался, чем он Наруто сумел зацепить, и ответы получались неоднозначными.       С Наруто Саске практически не разговаривал, у него не было возможности показать себя настоящего, поскольку постоянно приходилось держать дистанцию. Однако Наруто, казалось, вопреки всему, всё же обратил на него внимание, и сам проявил инициативу. Саске откровенно не был готов к подобному шагу и теперь страшно боялся Наруто разочаровать. Весь его многочисленный опыт, который Саске всегда воспринимал рабочим, не помогал, напротив, вносил больше душевного смятения, как и один очень важный факт.       Наруто до сих пор считался гетеросексуалом, и Саске ещё на Земле убедился в его предпочтениях. К слову, хитроумная Анко-сенсей умудрилась со своей блистательной маскировкой и его обвести вокруг пальца, так что её беременность от Наруто для Саске тоже стала шоком. Саске не опускался до того, чтобы следить за Наруто в постели, хотя о связях Узумаки был осведомлён. Наруто нравились бойкие девушки, жизнерадостные и весёлые, и больше он встречался с пышногрудыми красотками. Саске не подходил под предпочтения Наруто ни по каким показателям, оттого его сомнения имели весьма внушительные обоснования.       Остроумным весельчаком Саске и притворяться было трудно, поскольку это совершенно противоречило его натуре. О себе он мог сказать, что характер у него замкнутый, сдержанный и эмоционально скупой. Он предпочитал слушать, а не говорить, чувства выражать жестами и поступками, не словами. С теми, кто ему очень дорог, а таких в его жизни нашлись единицы, Саске всегда был очень внимателен и заботлив, старался предугадать желания и порадовать в мелочах. Он не назвал бы себя отзывчивым и беспричинно добрым, но сочувствовать и сопереживать умел. Саске не боялся быть жестоким, особенно когда требовалось, однако не любил причинять боль и точно не испытывал от этого извращённого удовольствия.       Саске нравились мужчины, хотя обстоятельства складывались так, что чаще он занимался сексом с женщинами. Тех, кто ему симпатичен, он специально избегал, не желая привязываться. По сути, Саске никогда не состоял в настоящих отношениях и, в отличие от Наруто, в любовных делах оказался совершенно не искушён. Видимо, именно поэтому он чувствовал себя перед первым свиданием настолько неуверенно, а ведь Саске давно привык держать ситуацию под контролем.       Из своей комнаты Саске вышел в ровно рассчитанное время, нацепив подходящую сейчас маску полной невозмутимости. Пока Наруто не было рядом, он мог спокойно играть, как делал большую часть своей жизни. Что будет дальше, Саске решил не гадать, но гороскоп на сегодняшний день успел составить. Никаких неблагоприятных моментов не намечалось, наоборот, в новых начинаниях расчёты обещали удачу. Цифры, которые редко когда ошибались, в некоторой степени Саске обнадёжили, но мандраж так и не прошёл. Слишком много сейчас стояло на карте, Саске это понимал отчётливо.       Направляясь к месту встречи, Саске радовался, что у него была возможность изучить вкусы Наруто. С такими знаниями удалось довольно легко распланировать первое свидание. Для начала Саске наметил сходить с Наруто в кино на молодёжную комедию, а после посидеть с тем в одном малоизвестном, но очень уютном кафе. Никаких знаковых мест, которыми делятся с очень значимыми людьми, у Саске, к сожалению, не имелось, однако интересную прогулку для Наруто он мог бы запросто организовать.       Самому Саске план нравился, поскольку он совпадал и с его предпочтениями. В кино доводилось редко выбираться, и Учиха неизменно выбирал развлекательный жанр, чтобы расслабиться и отвлечься от вереницы бесконечных дел. Ел Саске всё, жизнь заставила, но больше любил овощи и мясо и был равнодушен к сладкому. В намеченном кафе составляли разнообразное меню, так что не угодить Наруто Саске не боялся.       Оценивая свои действия и планы, Саске понимал, что нормально подготовился и не ожидал неприятных сюрпризов. Скорее, Наруто не устроит он сам, нежели выбранные мероприятия, но даже и так, Саске не собирался отступаться. Как и разыгрывать перед любимым человеком невесть кого. Ему нужны были отношения, построенные на честности и доверии, иначе и вовсе не стоило их заводить. Потому Саске предстояла сложная задача – понравиться Наруто, как он, а никто другой.       Наруто он увидел издалека, хотя рассчитывал попасть на место встречи первым. На площади кинотеатра «Коноха», украшенной целым фонтанным комплексом, всегда гуляла масса народа, но Саске без труда нашёл среди этой толпы любимого. В его глазах Наруто сиял, притягивая к себе внимание. Сейчас он показался Саске ослепительно красивым и невероятно манящим, внушая вместе с восхищением безотчётную робость. Саске сглотнул, но удержался от того, чтобы замедлить шаг.       Наруто его заметил прежде, чем Саске подошёл ближе, и поднялся навстречу, улыбаясь во весь рот. Он тоже надел футболку и штаны, так что выбор одежды Саске оказался в тему.       - Привет, - первым поздоровался Наруто, стоило Саске подойти.       - Привет, - эхом откликнулся Учиха, радуясь, что голос прозвучал ровно. У него ощутимо похолодели кончики пальцев, как случалось в моменты наивысшего напряжения.       - Не надо, - Наруто с понимающей улыбкой коснулся его руки. – Я не кусаюсь и всякое такое. И ты мне действительно нравишься…       - Откуда? – потрясённо застыл Саске. Он был уверен, что внешне не показал своих эмоций.       - Часть моего семени находилась в тебе и теперь мне довольно легко настроиться на тебя эмпатически, - сознался Наруто, виновато пожимая плечами. – Я не думал, что так выйдёт, - объяснился он. – И не жалею. Сейчас я смогу узнать то, что ты пытаешься скрыть против своей воли. Исключительно по привычке.       Саске замялся, не зная, как отреагировать на признание. С одной стороны, ему не хотелось ощущать себя беззащитным, но с другой – именно к открытым отношениям он и стремился.       - Не пойми превратно, я не могу буквально считывать твои мысли и эмоции, - оговорился Наруто, словно прочитал все сомнения Саске. – Лишь то, что ты желаешь сам мне отдать, но не находишь для этого подходящих слов.       Саске усиленно делал вид, что ничего экстраординарного не произошло, отчаянно пытаясь придумать, что сказать в ответ. Наруто огорошил его очередной раз, подкинув задачу, которую Саске ещё не доводилось решать. Он привык полагаться на свои ментальные щиты, которые многие называли безупречными, однако для Наруто они не оказались преградой. Сейчас Саске чувствовал себя обнажённым на публике, при этом умом понимая, что он преувеличивает из-за волнения.       - Не отвечай, - прозорливо подметил Наруто через небольшую паузу. – Скажешь, когда будешь готов, а сейчас просто прими к сведению. Главное, пойми, я тебе не враг и никогда не сделаю ничего, что тебе не понравится. И извини, - Узумаки немного натянуто улыбнулся. – Я всего лишь хотел помочь, но, кажется, всё только усложнил. Впрочем, думаю, ты обязательно должен был знать такие важные вещи.       Последний довод решил всё, поскольку Саске всегда предпочитал держать руку на пульсе. Действительно, откровения Наруто были бесценны, и пусть эмпатическая синхронизация, установившаяся между ними, пока противоречила скрытной натуре Саске, по быстрому анализу вреда она не несла. Напротив, могла существенно облегчить их контакт, ведь иногда невыносимо трудно найти подходящие слова, чтобы передать свои чувства.       - Не надо извиняться, - губы Саске растянулись в примиряющей улыбке. – Думаю, я скоро привыкну, - предположил он. – Спасибо… - прозвучало едва тихо, потому что Саске и сам не понял, за что конкретно благодарит.       - Не за что, вообще-то, - отозвался Наруто, лукаво блеснув глазами. – Ну, что, пойдём? – позвал он, кивая в сторону кинотеатра.       - Да, - на автомате ответил Саске, делая шаг, а потом поражённо замер. До него наконец-то дошло, что Наруто ему снова признался, а Саске по дурости упустил этот прекрасный момент.       - Ты чего? – полуобернулся к нему Наруто.       Саске лишь покачал головой. К нему опять не шли нужные слова, но он не отчаялся, громко и чётко думая: «Я тебя люблю!». Наруто вглядывался в него бесконечно долгие несколько секунд, заливаясь румянцем, и видно ему тоже оказалось сложно отвечать вслух. Вместо этого Наруто неловко ткнулся Саске в плечо, сжимая его ладонь. Он отстранился прежде, чем Саске предпринял какие-то действия, умудрившись оставить при этом ощущение принадлежности. Именно в тот момент Саске окончательно осознал, насколько хорошо, что между ними образовалась эмпатическая синхронизация.