Хранитель

      На чьей стороне Итачи, Неджи понял с первого взгляда. Он всегда чувствовал, что произойдёт именно так, и Неджи не ошибся в своих ощущениях, оттого, несмотря на всю чудовищность ситуации, его затопило облегчение. Больше не стоило бояться, что любимый потеряет бдительность и будет раскрыт. И хотя Итачи прямо сейчас снова рисковал своей жизнью, Неджи всё равно радовался, что один его бой, наконец, окончен. То, что ожидало любимого впереди, по-любому, было легче.       Итачи, казалось, не заметил появление Неджи, сосредоточенный на поединке. Ему противостояли два странных типа, буквально фонтанирующих манной. Кто такие, Неджи не определил, поскольку в доступной ему информации эти члены Акатски не значились. Всё, что он мог сказать, что те не представляют верхушку синдиката, однако силы и искусности обоим было не занимать. Итачи, впрочем, держался блестяще, с внешней непринуждённостью, и, как разобрался Неджи, он сражался против проблемной парочки не один.       Из биографии любовника Хьюга знал, что тот никогда не работал совместно с Какаши Хатаке, однако действовали они на удивление слажено. Причиной всему, как полагал Неджи, являлся шарниган. На одной сложной миссии много лет назад Хатаке лишился левого глаза и получил в качестве импланта глаз Учиха. Идея эксперимента принадлежала Орочимару, и она неожиданно нашла поддержку в верхах. Позднее Неджи узнал, что тут не обошлось без согласия самих Учиха, поскольку им тоже было интересно, способен ли донорский глаз сохранять свои способности. Результат ошеломил всех, так как Хатаке довольно успешно использовал шаринган, правда, в мастерстве он уступал истинным Учиха. Заволновались тогда очень многие, воочию вырисовывалась картина, как начинается охота за уникальными глазами, однако исследования остудили горячие головы. Глаз Учиха прижился у Хатаке только потому, что он имел отдалённое кровное родство с этим кланом, и остальные эксперименты сродни этому стали провальными.       Тем не менее, прецедент был создан, и с тех пор Учиха, а вслед за ними и Хьюга стали защищать свои глаза разрушающей техникой. Она активировалась, стоило извлечь глаз из тела, делая его абсолютно непригодным. Эту угрозу удалось остановить, а вот за родовыми звёздными семенами Хьюга и Учиха охота не прекращалась. Пожалуй, родовые звёздные семена их кланов, представителей Конохи, пользовались самой большой «популярностью».       Неджи быстро оценил обстановку, решая, где его помощь будет нужнее, но две группы из Конохи находились в примерно равных условиях. И там, и там хватало сильных бойцов, как и тех, кто нуждался в защите. Что касается остальных отдельных схваток, то они протекали с переменным успехом. Часть делегаций была уничтожена, но сильнейшие продолжали оказывать сопротивление. Владыка Мифуне вообще сумел создать целую оборонительную линию, и то, что он сейчас находился в зале заседаний, говорило о его невиновности. Если его и стоило в чём упрекнуть, так в провале оборонной системы Сюицу-Мутэки, но решение данного вопроса следовало отложить до победы.       Несмотря на привязанности и личные переживания, долг позвал Неджи к дяде, и он дал команду части своего отряда пробиваться к представительской ложе Конохи. За тот короткий промежуток, что Неджи оценивал положение, его группа участвовала в битве пассивно, сосредоточившись на удержании прохода в зал. Недобитые преступники напирали с той стороны двери, норовя прорвать тыл, и положение точно не стоило усугублять. Акатски вообще, судя по впечатлениям, не нуждались в количестве бойцов, призывая на передовую всё новых магов. Кто ими руководит в этом беспрецедентном нападении, Неджи пока не разобрался, но он прекрасно понимал, что синдикат ещё не исчерпал всех своих возможностей.       Первые снежинки упали на лицо Неджи, когда до ложи Конохи оставалась всего пара-тройка десятков метров. С потолка снег точно падать не мог, потому действие он сразу оценил, как вражескую атаку. По энергетическим завихрениям Неджи определил, что кто-то плетёт мощное гендзюцу, и в миг на ум пришла картинка с людьми в дворцовом парке, находящимися под сонными чарами. Бьякуган, в отличие от шарингана, справлялся далеко не со всеми иллюзиями, но, к счастью, существовали и другие способы противостоять этой технике. Неджи быстро сложил пальцы и осуществил внешне простой приём, и сумел прорваться через вражеское плетение. Он оглянулся посмотреть на остальных товарищей и увидел безрадостную картину.       Из его отряда в шестнадцать человек только трое с успехом преодолели гендзюцо: Инузука Киба, Рок Ли и бывший одноклассник Неджи Акимичи Чоджи. Остальные подчинённые погрузились в состояние искусственной гибернации, и Неджи знал, что без профессиональной помощи их не удастся избавить от действия вражеской техники. Акатски, напротив, не утратили боеспособности, из чего Неджи сделал вывод, что те имели защиту от гендзюцо, и сейчас активно просачивались в зал. Взгляд на ложу Конохи Неджи показал, что и там далеко не все сумели справиться с атакой, но это больше касалось пассивных членов группы. И дядя, и отец, как и Итачи с Хатаке Какаши по-прежнему оставались полностью боеспособными, да вот только расклад сил окончательно изменился не в их пользу.       - Киба, Чоджи, прикрываете вход, Ли за мной! – быстро принял решение Неджи.       Это лучшее, что он мог предпринять в сложившихся условиях. Тренировками в боевых двойках его отряд не пренебрегал, причём состав целенаправленно менялся, чтобы добиться слаженности с любыми двумя участниками. Естественно, у разных пар эффективность работы варьировалось, были и такие, которые с трудом синхронизировались друг с другом. Однако по счастливому стечению обстоятельств из всех членов отряда Неджи лучше всего сработался с Рок Ли, как и Кибе предпочтительней было сражаться в паре с Чоджи. Эффективней Киба взаимодействовал только с Шино, но Абураме не мог покинуть свой пост, так что их слаженная работа оставалась лишь уделом тренировок.       Неджи быстро отдал приказ, но даже его оперативности оказалось недостаточно, поскольку новый вражеский удар последовал незамедлительно за первым. Световая бомба взорвалась бесшумно, ослепляя и отдаваясь в глазах мучительной болью. Она застала Неджи врасплох, однако на инстинктах он смог выставить специально разработанную на такие случаи защиту. Своё главное оружие Хьюга, как и Учиха, не оставляли без прикрытия, Неджи и Нагато активно учил выставлять на глаза блоки. Уберечься от всего априори было невозможно, но тут защита Неджи не подвела. Зрение восстановилось моментально, и Неджи увидел, что световая бомба была лишь прикрытием для другой чудовищной техники.       «Мельница богов» не делила своих на чужих, переламывая всё, что попадалось на её пути. Энергетические жернова из прессованного воздуха, по размеру чуть превосходящие сюрикены, вращались по ускоряющей и останавливались только тогда, когда в поле действия «мельницы» не оставалось никого живого. Убойная техника реагировала на биоэнергетическое излучение, так что скрыться от её действия под различными маскировочными чарами было нельзя. Чтобы запустить эту машину убийства требовалось очень много времени, и теперь становился ясным план Акатски по ликвидации лидеров на Сюицу-Мутэки.       Первой ступенью был захват энергетических узлов планеты и водружение там блокирующих установок. Далее шло массовое погружение в искусственную гибернацию для пресечения активного сопротивления. Затем слабые делегации с планет уничтожались живой силой, и Неджи воочию наблюдал, насколько такая тактика оказалась оправданна, а настоящих лидеров ожидала «мельница богов». Самым скверным во всём этом действе было то, что возвращение контроля над связью и выведение людей из под действий гендзюцо не означало победу, поскольку обезглавливание Содружества Признанных Миров однозначно вело к поражению.       На многих планетах царила неопределённая или сложная политическая конъюнктура, что грозило вылиться в гражданские войны. Такие миры по принятым законам до установления там порядка выводились из Содружества, что подразумевало собой раскол. Сюицу-Мутэки дискредитировала себя в любом случае, и на место следующего третейского судьи имелось несколько кандидатов, что опять-таки приводило к грызне. Большую часть этих проблем удалось бы решить, сохранив жизнь лидерам планет.       Не хорошо так было рассуждать, но наибольшую ценность представляли жизни двухсот тридцати четырёх лидеров благословенных миров, давших жизнь Душе Мира. Никому не нравились такие раскладки, однако для благополучия большинства жителей вселенной приходилось устанавливать приоритеты. Неджи не мог спасти всех из этих людей, даже сражающегося рядом с любимым Верховного Властителя Отогакурэ, у Хьюга была своя цель, и он направился к дяде.       Уйти от «мельницы богов» не мог никто, но вот остановить её имелся крохотный шанс. Именно остановить, а не уничтожить, это было осуществимо только при окончании активации, и задача предстояла архисложная. При частичном разрушении жерновов, те не просто восстанавливались, а раздваивались, тем самым количество смертоносных лезвий при неправильной тактике лишь возрастало. Сейчас в зале заседаний по определению остались в живых сильнейшие и опытнейшие маги, оттого грубых ошибок те допустить не могли, однако для оптимизма повода всё равно не нашлось, поскольку отданные на убой преступники не обладали соответствующими навыками и своими неверными действиями усугубляли ситуацию. Более того, большая часть Акатски дрогнула и пустилась в паническое бегство, таким образом расширяя действие смертоносной техники.       В «мельницу богов» не закладывались пространственные рамки, и гипотетически та могла истребить практически всё живое на планете. При таком сценарии уцелеть удалось бы только тем, кто заведомо спрятался от «мельницы» в надёжном закрытом месте, дождался её остановки и уничтожил. С учётом того, что под жерновами гибло всё, излучающее биоэнергию, выжившим достался бы фактически мёртвый мир. Естественно, подобное развитие событий было больше фантазией, чем реалией, поскольку ни один здравомыслящий властитель не стал бы отсиживаться в бункере до остановки убойной техники, а предпринял бы контрмеры, но в замкнутом пространстве зала с отсутствием времени и ресурсов очень отчётливо вырисовывалась страшная картина всеобщей гибели.       В сложившихся условиях Неджи мог отдать только один приказ: выжить, но он не нуждался в озвучивании, как и то, кто именно должен благополучно покинуть зал. Неджи, Ли, Киба и Чоджи прекрасно осознавали свой долг, оттого без команд встали в боевое построение и направились к Владыке Конохи. Летающие повсюду жернова приходилось мягко блокировать и отводить в сторону, пару-тройку удалось остановить и уничтожить, но эта удача была каплей в море. Неджи сосредоточился на спине дяде, как на главном ориентире, продвигая свой маленький отряд медленно, но упорно. Он старался не думать о других товарищах, оставшихся полностью беззащитными. Искусственная гибернация затормаживала жизненные процессы, отчего от тел исходило мало биоэнрегии, и для жерновов те пока не являлись первостепенной целью. Впрочем, даже при таких исходных данных Неджи далеко не был уверен, что всех товарищей удастся спасти.       Первым серьёзное ранение получил Чоджи, и Неджи принял непростое решение ввести товарища в транс, чтобы дать тому хотя бы какой-нибудь шанс выжить. Чоджи, находящийся на грани сознания с огромной дырой в животе, прежде чем Неджи погрузил его в сон, нашёл в себе силы прошептать:       - Прорвись…       Товарищ понимал, что поставлено на карту, и сознательно жертвовал собой. Универсальная целительская печать оказывала лишь первую помощь, и для такого ранения, как у Чоджи, её точно не хватало. Тот мог умереть в любой момент, но Неджи хотелось надеяться, что у Чоджи хватит сил и воли продержаться до конца.       Кибу зацепило вторым, разворотив ему правый бок от таза до грудной клетки. Он остался жив только потому, что преданный Акамару прикрыл его собой. Сейчас боевая собака лежала изломанной кровавой грудой, в которой едва теплилась жизнь. К счастью, потерявший сознание Киба не видел, что сотворили с его другом, иначе за его реакцию Неджи не поручился бы. С обоими он поступил также как с Чоджи, не позволяя себе думать о плохом.       Дойти до Владыки удалось с большим трудом, получив на пару с Ли несколько неглубоких ранений. Амулеты-накопители все оказались исчерпаны, а ведь основная схватка только началась. Неджи, не потратив на приветствие ни одного жеста, встал по правую руку от дяди, выдвинувшись чуть вперёд, с другой стороны его точно также прикрывал отец. Ли досталась оборонная линия позади Владыки. Со своей позиции Неджи увидел вторую группу, с облегчением отмечая, что там Итачи и Хатаке тоже успешно справляются, а их недавние оппоненты вынужденно сражаются с ними заодно. Умирать не хотел никто, ни свои, ни чужие.       Неджи быстро вошёл в режим боя, подстроившись под темп дяди и отца. Они столько вместе тренировались, что это не составило никакого труда. Все трое представителей великого клана Хьюга превратились в единый организм, действуя с филигранной отлаженностью. Дыхание слилось, сердцебиение билось в такт, и эта безупречно синхронная работа принесла свои плоды. Всё больше жерновов «мельницы богов» было нейтрализовано.       Наверное, со стороны эпический бой Хьюга выглядел завораживающе, однако дать им одержать победу, никто не собирался. За летящими в их сторону жерновами внезапно разверзлось пространство, извергая наружу «ненасытные челюсти смерти» - ещё одну убойную запрещённую технику. «Челюсти» представляли собой сотканное из манны некое подобие головы с тремя пастями с острыми длинными клыками, расположенными на равном отдалении друг от друга. В отличие от «мельницы богов», ориентированных на биоэнергию, «ненасытные челюсти смерти» пожирали всю органику, увеличиваясь от количества поглощённого.       Убийственная техника не была такой стабильной, как «мельница богов», и куда проще поддавалась развеиванию, однако она несла в себе другие угрозы. Прежде всего, так называемые головы обладали зачатками разума и куда более ловко уходили от разрушающих атак, оттого уничтожить эти сгустки манны становилось проблематичным. Условно живой организм «челюстей, вдобавок, обладал высокими регенеративными способностями, тратя на восстановление своей структуры поглощённые органические вещества, потому каждую «голову» следовало уничтожать целиком за один раз. В первую очередь «челюсти смерти» нападали на живые объекты, дающие больше энергии, однако в этом и заключалась их слабость, так как до полного пожирания тела они не переключались на другую цель.       К несчастью, «мельница богов» и «ненасытные челюсти смерти» могли работать параллельно, не мешая друг другу. Правда, обе техники не усиливали взаимное действие, но на этом хорошие новости оканчивались. Акатски не поскупились и через пространственные проколы послали свыше десятка «челюстей», и это Неджи мог судить только за видимую им часть зала. Он понимал не хуже остальных, что «челюсти» в первую очередь займутся теми людьми, у которых больший энергетический резерв. По этому определению маги Конохи стояли на прямой линии атаки.       «Головы» также могли условно синхронизировать свои действия, и на переполненные манной объекты нападали скопом, оттого Неджи ничуть не удивился, когда увидел, что в их сторону полетело аж пять «челюстей». Остальная их половина решила заняться Итачи с компанией, однако Неджи, при всём своём величайшем желании, ничем второй группе помочь не мог. На него вообще на миг накатили сомнения, что он сумеет справиться с вражеской атакой, но Неджи быстро взял себя в руки, в корне подавляя все упаднические мысли.       Как дальше совместно действовать, не было нужды уточнять, поскольку на тренировках с отцом и дядей отрабатывались различные тактики на все известные мощные убивающие магические приёмы. В клане Хьюга в своё время моделировали и нападение «мельницы богов», и «ненасытных челюстей смерти», однако ни одному аналитику не пришло в голову одновременное применение этих техник, так что Акастски можно было «поздравить» за новаторство. Утешало в сложившейся ситуации только одно: оба магических приёма, созданных на предельной границе допустимого энергетического слияния, не подлежали усовершенствованию с целью усиления их убойной мощи. Поэтому не стоило ожидать каких-то дополнительных ловушек, и сосредоточиться на отработанных контрмерах.       Уходить одновременно от жерновов и «челюстей» оказалось очень сложно, но Неджи не паниковал, заранее зная, что победа не будет лёгкой. За его спиной кто-то отчаянно закричал, однако Неджи не мог позволить себе такой роскоши, как отвлечься. У него не хватало времени даже на то, чтобы пожелать уцелеть своим. Неджи ускорился, он никогда прежде не проводил приёмов так стремительно, выпадая из общего темпа дяди и отца. Те не сумели за ним угнаться, оттого произошла рассинхронизация движений. Возможно, это была критическая ошибка, однако Неджи отчётливо чувствовал, что ему необходимо действовать на опережение. Ощущение роковой беды снова выбралось из подкорки, тревожа, и игнорировать эти чувства становилось всё труднее.       Резко развернувшись налево, Неджи схватил жернов, нацеленный на дядю, на автомате замкнул его, нейтрализуя, и глубоким прогибом ушёл от «челюстей». Неджи нашёл свой ритм, работая на удивление эффективно, ему даже стало казаться, что он предугадывает направление следующей атаки, как будто действительно его скорость позволила забежать вперёд времени. В теле ощущалась необыкновенная лёгкость, Неджи словно парил, отчего, наверное, каждый его жест был невероятно точен и твёрд. Он избавился ещё от одних жерновов, а потом сумел уничтожить «челюсти смерти», уже вторые за этот бой, и тут мир стремительно вспыхнул, ослепляя. Они не там ожидали ловушки.       Световая бомба была мощнее, чем первый раз, и, тем не менее, сама по себе она не несла непоправимого урона. Однако тот, кто руководил нападением, применил эту, в целом, простую ловушку с толком, поскольку действие бомбы никоим образом не влияло на ранее использованные вражеские техники, что нельзя было сказать о живых мишенях. В наиопаснейшем положении, в котором находился Неджи и остальные люди, любое промедление вело к смерти, и душераздирающие стоны и крики свидетельствовали о том, что кто-то уже нашёл свой конец. Неджи и сам оказался на волосок от гибели, но его спасли рефлексы, в слепую отклонившие тело в безопасную сторону. Защитные глазные блоки опять не подвели, и зрение вернулось довольно скоро, но упущенные десятки секунд решили дело.       То, что Неджи увидел, не могло ему присниться и в страшном сне: Итачи с перерезанными жерновами глазами не очень уверенно пытался уйти от атаки «мельницы богов», отец с оторванной по локоть рукой, припавший на колено, безуспешно силился оторвать вцепившуюся ему в бок «голову», и дядя, пока относительно целый, отбивающийся от сразу трёх «ненасытных челюстей смерти». А потом от дяди отвернулась удача, и он, поскользнувшись на обильно разлитой по полу крови, потерял равновесие и пропустил одни жернова «мельницы богов», пробившие ему грудную клетку, и в тот же миг в него впились все атаковавшие его ранние «челюсти».       Неджи кинулся к дяде, ведомый долгом, краем глаза замечая, как Итачи получает ещё одно опасное ранение в спину, как «челюсти» рвут на части отца, Ли, лежащего без сознания, Какаши, истекающего кровью и сражающего на предел сил. Неджи осознавал, что абсолютно некому прийти на помощь, и всё его нутро вопило от боли, он ненавидел себя за то, что не мог спасти всех сразу, знал, что о сделанном выборе будет сожалеть всегда, как и то, что дядя тоже будет казнить себя за случившееся, но не мог поступить иначе. Конохе нужен был именно этот Владыка, всей вселенной нужен был, сейчас, в очень нестабильной обстановке. Хината-сама, при всех её достоинствах, ещё не нажила опыта и влияния, сродни отцовскому, а от решений Владыки Конохи зависело слишком многое.       Две «головы», пожирающие дядю, Неджи уничтожил одновременно, извернувшись для себя совершенно диким образом. Он раньше не подозревал, что обладает такой гибкостью. С третьими «челюстями» он расправился следом и, используя манну для ускорения, обложил дядю с ног до головы целительскими печатями. Состояние Владыки Неджи оценил как критическое, однако волнений по этому поводу почему-то не возникло. В Неджи откуда-то бралась твёрдая уверенность, что дядя выживет, наверное, потому, что Владыка всегда оставался бойцом. Неджи хотел кинуться на помощь остальным, но разум удерживал его возле раненого, и сидеть без дела не приходилось. Тем не менее, Неджи уловил миг, подтащил поближе к дяде Ли, стремясь сохранить жизнь хотя бы боевому товарищу.       Когда Неджи удалось посмотреть в сторону отца, то он увидел его разорванное на куски тело, а потом он заметил падающего лицом вниз Итачи. Новая волна боли скрутила всё тело, но Неджи заставил себя остаться на месте и до конца выполнять свой долг. Он проклинал судьбу за это жестокое испытание, ниспосланное ему непонятно за что, и продолжал хладнокровно и методично проводить контратаки. Про себя Неджи чётко решил, что если Итачи погибнет, он тоже жить не станет, пусть они тогда будут счастливы вместе в посмертии.       На ум пришёл Хранитель, и Неджи почувствовал, как его затапливает иррациональная обида. Да, Наруто покинул их не по доброй воле, но, сколько бы Неджи не взывал к нему, ответа не приходило. До сих пор Неджи верил в возвращение Наруто и отсюда черпал силы, однако сейчас вместо надежды в зов к Хранителю вплёлся упрёк и такая горькая безнадёжность, отчаяние, что Неджи на миг почудилось, что его боль всколыхнула само мироздание.       - Иду…       Далеко-далеко, но очень отчётливо Неджи услышал долгожданный голос, полный тревоги, сострадания и нетерпения. Глаза увлажнились, однако губы Неджи растянула счастливая улыбка, а потом откуда-то на него снизошла доселе невиданная сила, и он буквально переполнился манной, которой становилось всё больше и больше. Она вылилась через край, Неджи превратился в её проводник, но его совсем не пугали метаморфозы, он ясно ощущал, что это привет от Наруто. После тело Неджи рванулось вперёд, больше не чувствуя временных и пространственных преград, и он сам превратился в машину смерти. Неджи сумел добраться до Итачи, расчистив от убойных техник пространство вокруг, и почти одновременно с ним к любимому подоспел Саске, весь заляпанный кровью. В его глазах отражалась странная смесь тревоги и восторга. Он заглянул Неджи прямо в глаза и сказал:       - Я слышал.