Kepler and Gliese

— Думаю, это было слишком давно, — тихо сказал Чонгук, его голос по-прежнему скрипел после крика. — И мне пришлось долго сдерживаться, пока я не вернулся домой. По крайней мере, надеюсь, что так оно и было. Не знаю, почему не прошло. Тэхён подтолкнул чайник, который скользнул через весь стол в сторону Чонгука, плеснув оранжевой струйкой содержимое в его стакан. Чонгук свернулся калачиком на сиденье в виде пузыря, левитировавшего снаружи жилого дома Тэхёна. Здание было поглощёно яркостью и теплом солнечного света. На полтора метра ниже по городским дорогам проносились машины. Популярный справочник по распространённым видам живых существ рассказал бы вам, что сефы, как правило, ангельские, стройные и грациозные физические воплощения эталона красоты и очарования. Конечно, эту книгу написал бы человек, а люди трахают всё, что угодно. Когда сефы не расслаблены или не возбуждены, они выглядят в точности как красивые человеческие создания. Что достаточно скверно, если посмотреть всю картину целиком, хотя люди, вероятно, поспорили бы на этот счёт. Но не сефы. — Это был всего лишь поцелуй, — сказал Чонгук. — Мой самоконтроль был лучше до этого. — Очевидно, нет, — сказал Тэ. Чонгук сглотнул и посмотрел исподлобья на свои дрожавшие руки. — Извини, но это пугающе. Что, если бы ты не смог вернуться домой? — В библиотеке есть полно мест, куда никто никогда не ходит. Я бы направился туда. Не знаю, что делал бы, как прибрался потом. Не знаю, как добрался бы до дома. Я обязан был отпроситься с работы на сегодня, сказавшись больным, и что мне нужно время на выздоровление. Дома Тэхён одевался удобно: только ткань легко ниспадала красивыми складками на его бёдра, сине-чёрные отверстия расслаблены и видны. Его глаза подёрнуты ленивой чернотой. — Ты знаешь, как он к нам относится? — Похоже, ему это не очень интересно, — проворчал Чонгук. — Немного настороженно. Не ясно, тошнит его от этого или нет, но всё лучше, чем большинство людей. Он сказал, что видел одного исступлённого однажды и сбежал. Всё не так плохо, как с Чимином. Тэхён свёл брови на мгновение, губы судорожно дёрнулись, прежде чем он успел их расслабить: — О-о, Чимин, — выдохнул он. — Фобия, да? Я рад, что дал ему уйти. — Извини. Я не рад, что ты дал ему уйти, — пробормотал Чонгук. — Он тебе действительно нравился. — Мама говорит, что наше романтическое безрассудство может сравниться с нашим сексуальным отчаянием. Я не хотел, чтобы всё зашло достаточно далёко, чтобы возникла зависимость. — Он скучает по тебе. — Пожалуйста, не говори мне этого. Чонгук прислонился головой к толстому оконному стеклу. Мятно-зелёный пар проплывал мимо, рассеиваясь в жёлтых лучах солнечного света. — Джун — бывший капитан Патруля, — сказал он, — он повидал много всяких войн и прочего дерьма. Забеспокоился, вдруг я обижусь, что он был в борделе или двух. Считает себя ловким болтуном. Это так мило. Тэхён улыбнулся: — Звучит очаровательно. — Он такой, — выдохнул Чонгук. — Он умён и талантлив. Высокий. Такой добродушный. Он осторожен и вежлив. Чёрт, Тэ, он всё, что мне нужно. Я превращаюсь в идиота, который держит язык за зубами, когда он рядом, потому что я так напуган, что всё испорчу. Неудивительно, что он считает меня таким невинным. — Ты должен рассказать ему или оставить его. Вот как это работает. — Я знаю. Одно солнце садилось прямо над головой Чонгука, сияя в его волосах. Другое поднималось по крутой диагонали, выглядывая сквозь далёкие башни, раскрасив сияние дневного света более ярким персиковым оттенком, настал час розовато-лимонадного зарева. Чонгук позволил своим отверстиям открыться взгляду один за другим вниз по мягкой, плоской поверхности нижней части живота. Синева проступила под его кожей. Он настолько сильно контролировал себя, что даже расслабление ощущалось намеренным облегчением. — Думаю, он уже меня разъебал. Тэхён глубоко вздохнул, лёжа на спине подобно модели, коей он и являлся: — Тебе нужно ему сказать. — Я так напуган. Я знаю, он сбежит. — Найди сефа для спаривания. Ты знаешь, что это единственный выход. — Что, если я хочу спариваться с тобой? Тэхён покачал головой: — Всё ещё не могу выкинуть из головы Чимина. — Я не могу выкинуть из головы Намджуна. Чёрт, я даже не готов начать выкидывать из головы Намджуна. Я всё ещё карабкаюсь на грёбаный холм под названием «Намджун», вверх по этим длинным ногам. Он такой милый, Тэ. Ты никогда не поверишь, что он был капитаном Патруля. Он совсем не похож на этих скользких засранцев. — Не делай ему больно. — Мне так страшно. Тэхён фыркнул, мягко обогнул столик и резким движением скользнул тёмно-синим пальцем в верхнее отверстие Чонгука. Тот ахнул и схватил запястье парня, затягивая его глубже. — Шшш, — пробормотал Тэхён. — Ты недостаточно о себе заботишься. Его длинные пальцы надавливали внутрь и возвращались обратно, не заботясь о том, что щупальце скользило по его руке и затягивало его ещё глубже. Остальные семеро медленно появлялись, и Чонгук опустил руку на глаза, не желая смотреть: — Тэ. Мне нужно в ванную. — Нет, ты останешься со мной и потренируешь самоконтроль, как мы делали раньше. — Тэ… — прорычал он, изогнувшись. Тёмно-синее мерцание щекотало лёгким прикосновением и распространялось по его рукам, перетекая на бёдра. — Вот так, — сказал Тэ. — Расслабься. Его пальцы нашли основание щупальца и осторожно скользнули по нему, Чонгук стонал всё громче и громче, раздирая криком горло. Щупальца выскользнули из его тела, хватаясь за всё подряд в поиске того, в чём нуждались и чего жаждали. Волна за волной возбуждения и отчаяния пробивались сквозь грудную клетку, затуманивая голову. — Тэ! — кричал он. — Пожалуйста! — Не позволяй им забрать контроль, — простонал Тэхён прямо ему в ухо. — Двигайся сознательно. Чонгук всхлипнул. Оценив предложенное, щупальца схватили тело Тэ, дернувшись ближе к нему, болезненно толкнув Чонгука, словно тот был простой тряпичной куклой, которой они могли швыряться как угодно. — Перемести их на мою руку, — сказал Тэхён. Чонгук одёрнул их, сражаясь с их вожделением, оттесняя от многообещающего, влажного тёплого живота Тэхёна и плавно переплетая каждое из них вокруг пальцев Тэхёна. Возбуждение пульсировало в его висках, перекрывало дыхание, сотрясало всё его тело. — Ты действительно недостаточно этим занимаешься, — сказал Тэхён, сжав его щупальца и наблюдая, как тот отчаянно задыхается, безжалостно обвиваясь вокруг руки Тэхёна, с которой капала слизь. — Всё не должно выглядеть настолько плохо. Чонгук резко взвыл, его горло горело. Тэхён встал, приподняв Чонгука за бёдра вверх и прижал к себе. Щупальца Чонгука отчаянно царапали щели Тэхёна, пытаясь пробраться внутрь: — Прекрати, — угрожающе сказал Тэхён, и Чонгук заплакал от перенапряжения, пытаясь удержать их под контролем. — Мы повторим это завтра, — сказал Тэхён, усаживая его на пол комнаты и стягивая с него промокшие штаны. Чонгук лихорадочно обшаривал волнистые силиконовые стены в поисках хоть какой-то помощи, пока его щупальца не нашли дыру в полу и не прижали его к ней. Он лежал на животе и всхлипывал, пока все его конечности не прошило всепоглощающее удовлетворение, и он не пришёл в себя, измученный, промокший, болезненно чувствительный и испуганный за Намджуна.