Kepler and Gliese

Шрик презентовала свою статью маленькому классу профессоров, у всех были включены экраны. Намджун и Чонгук сидели в конце первого ряда, они присутствовали, но делали это ненавязчиво. Чимин и Тэхён сели немного поодаль, прислонив головы друг к другу и высматривая потенциально враждебных зрителей. — Мяту? — спросил Намджун, держа открытым красивый маленький пластиковый футляр, свет которого мерцал над крышкой. — Пытаешься что-то сказать о моём дыхании? — прошептал Чонгук, но всё равно взял. — Я видел, как ты проглотил сперму не больше десяти минут назад, — сказал Намджун. — Спасибо за мяту. — Пожалуйста. Чонгук был одет в свою официальную одежду для выхода в свет, а не в библиотечную униформу или профессорский костюм, но что-то более подходящее для ужина, на который он собирался пойти позже. Намджун провёл целый час в попытках оторвать взгляд от облегавшей его рубашки, штанов с высокой талией и сапог до колен, а затем потянул Чонгука в ванную комнату факультета гоминид за час до презентации и попросил об одолжении. — Сегодня вечером я тебя устрою, — сказал Намджун, подмигнув. — Просто заплати за ужин. Я знаю, что твоя задница болит. Намджун поёрзал, скорчив рожу. Шрик предстала перед аудиторией в стандартной повседневной одежде, вместо того, чтобы одеться официально, как ей велели. Намджун насторожился. Она завизжала в микрофон. — Ох, всё пройдёт хорошо, — пробормотал Намджун. — Больше надежды. Если мы не будем выглядеть заинтересованными, она будет очень сильно нервничать и рассвирепеет, когда это случится. Начиналось немного грубовато с небрежно приглушённой звуковой системой из-за блуждавшего усика, но она быстро и последовательно обобщила свои исследования и личный опыт. «Сеф, который пожелал остаться анонимным» внёс несколько полезных цитат, исходивших из его собственной точки зрения. Он сохранял храбрость на лице на протяжении каждого из обескураживавших слайдов: разделение окрестностей эйлклихианцев, стигму против их культуры, процветавшую секс-торговлю. Ему пришлось закрыть глаза и схватить руку Намджуна, когда она подробно описала распад его собственного вида после того, как их вынудили уйти в подполье. Он мог почти почувствовать мрачное согласие Тэхёна позади него, его успокаивавшую заверение. Намджун держал его за руку, и он почувствовал себя немного лучше. — Я чувствую себя гордым папашей, — пробормотал Намджун, когда она неуклюже отвечала на вопросы. Чимин и Тэхён потрясли её чешуйчатую руку, не дрогнув, и другие профессора последовали их примеру. — Хочешь прокатиться перед ужином? — сказал Намджун после того, как большинство профессоров сочли её достойной и многообещающей студенткой, она дала им пакет галилеанских шоколадных конфет в знак благодарности. Чонгук снял рубашку, прежде чем люк был полностью закрыт, глаза стали чёрными, а руки синими. — Я слишком привык к расслабленности, — пробормотал он, уютно устраиваясь в кресле второго пилота. — Ты не сделаешь никаких действий на моих сидениях, кадет. Чонгук рассмеялся: — Просто лети уже, придурок. Намджун осторожно сел в своё кресло, слегка вздрогнув, когда они устроились. — Я чувствую это сегодня, Чонгук. Пройдёт какое-то время, прежде чем мы сможем вернуться к каждодневному сексу. — Я просто благодарен, что ты всё это делаешь, — сказал Чонгук. — Ты уверен, что это не больно? — Больно, словно в аду побывал, — легко сказал Намджун, и ухмыльнулся. — Стоило того. В любом случае, Чонгук не мог избавиться от чувства вины, поэтому прикусил язык и держал его за зубами. Намджун сам мог решить, что ему делать. — Куда мы летим сегодня, капитан? — Не Хризантема. — Никогда не Хризантема. — За пределами этой солнечной системы есть место, — сказал Намджун, — так что потребуется немного времени, чтобы добраться туда. Нужно выстроиться линейно. Он потянул за несколько рычагов, ввёл координаты в компьютер и включил гипер-ускоритель. Он дёрнул его, и корабль скользнул на световой скорости с приятным гулом и едва ли неудобной тягой. Чонгук вздохнул: — Чёрт, мне нравится этот корабль. — Это охуенно приятно, — согласился Намджун. На внешнем краю Солнечной системы, плавающей в темноте, Намджун переключился на телескопический обзор на передней панели, и перед ними предстала вся Солнечная система: двенадцать вращавшихся планет и два медленно круживших солнца, миллионы и миллионы миль вокруг. Карликовые планеты, астероиды, кометы и облака льда и пыли закручивались, искажённой восьмёркой, медленно путешествуя сквозь пустое пространство. — Эта система настолько близка к смерти, — тихо сказал Намджун, когда Чонгук схватил его за руку. — Посмотри, как близко звёзды. Что произойдёт, когда они столкнутся? — Они, вероятно, начнут эвакуироваться, возможно, за двести звёздных циклов вперёд, давая людям около десяти поколений, чтобы выбраться, прежде чем гравитация сделает это невозможным. По крайней мере, этого не произойдёт ещё десять тысяч звёздных циклов. Намджун сжал его руку крепче. В темноте корабля маленькие каштановые веснушки были почти незаметны, но Чонгук мог представить себе каждую на своём надлежащем месте. — Рад, что ты меня нашёл, — пробормотал Чонгук. Намджун улыбнулся и почесал за ухом, выглядя при этом даже немного застенчивым. — Больше верь в себя. Тебе было бы кого любить, даже если бы я остался пилотом. Чонгук тихо рассмеялся, осознав, что это неправда, облегчение всё ещё было таким отчётливым: — Я всё равно рад. Намджун поднял руку Чонгука и поцеловал каждый сустав. Чонгук уставился на переднюю панель, чувствуя лёгкие прикосновение губ на своей коже и любовь большую, чем того заслуживал. — Когда бронь? — спросил Намджун. — Через полтора часа. — У нас есть немного времени, — пробормотал Намджун и снова поцеловал руку Чонгука. — Давай останемся ненадолго. Астероиды медленно дрейфовали мимо, и безмолвная темнота окутала их корабль в тишине и покое, их тепло заполняло каюту. Рука об руку, они молча смотрели на Солнечную систему и чувствовали себя комфортно и не совсем одиноко. — Пора домой? — в конце концов, сказал Намджун, его голос звучал душераздирающе тепло и мягко — и всё из-за Чонгука. — Да. Полетели домой.