Мечта

      День прошел очень насыщенно; они с Лаурой всё-таки попали на мастер-класс по приготовлению кондитерских изделий. Всё прошло очень весело, группа как и «учитель» были прекрасными, все шутили, смеялись, помогали друг другу; само здание, как внутри, так и снаружи напоминало сахарный домик — витражи, стекла будто были сделаны из тончайших пластин радужной карамели, швы заполняла нежнейшая, цвета шампанского нуга, входная дверь была прозрачной, чтобы каждый проходящий мимо человек мог заметить красоту, находящуюся за ней — десятки витрин с примерами работ, фотографиями, эксклюзивными книгами, картинами. Но все же прекрасный запах привлекал внимание искушенных архитектурными изысками прохожих более. Во время очередного урока по приготовлению пречудеснейших, изысканных мраморных кексов, Дюбуа благополучно вся измазалась в ванильном креме и, за компанию, решила помочь это сделать и Ивану, в итоге с мастер-класса все ушли счастливыми и пахнущими сладкой ванилью и выпечкой. Решив встретиться на следующий день, Иван и Дюбуа обнялись и разошлись по домам.       С Альфредом Иван остальной день не пересекался, русский был отчасти этому рад, он никак не мог определиться, что чувствует, по отношению к Джонсу — симпатию, эмпатию или вообще легкое раздражение. Брагинский не думал об этом на протяжении всего оставшегося дня, но ночь по праву считается временем размышлений.       А вспомнил он об Але потому, что решил зайти в свой аккаунт в Инстаграм, чтобы найти там страницу Франциска, но его привлекло оповещение о подписке и лайке фотографии.       Иван понятия не имел, каким чудесным образом Джонс смог найти его. С одной стороны, русский негодовал, но с другой стороны, теперь он может узнать о Альфреде немного больше.       Как Иван и думал, почти на каждом фото Джонс был в компании друзей или родных, по человеку сразу заметно, когда он является душой компании. Брагинский понимал, что Ал показательно открытый, представляющий собой открытую книгу — читай, не хочу! Но если приглядеться, то можно увидеть, что душа этого человека глубже, чем кажется.       По множеству фотографий и подписям к ним, Иван понял, что Альфреду Джонсу двадцать один год, он однозначно американец, у него есть брат — Мэттью Уильямс, проживающий в Канаде. Но всё это блекло на фоне того, что Альфред является племянником Артура Керкланда. Это было слегка пугающе и одновременно обидно, Брагинский надеялся всей душой, что в месье Керкланде не взыграют родственные чувства, и он не станет делать поблажки своему племяннику.       Сон как рукой сняло, Иван ответно подписался на Джонса, пролайкал его некоторые фото, позже нашел аккаунт Франциска Бонфуа и проделал тоже самое. Делать было нечего, поэтому русский решил начать составлять список покупок, так как в холодильнике не было ничего, кроме остатков молока, овощей да соусов. А попрактиковаться в приготовлении коронного блюда хотелось, тем более, это пойдет ему только на пользу.       План тоже не занял много времени, поэтому Иван решил просто перечитать какую-нибудь книгу, из тех, что закачал на электронную книгу уже месяцев шесть назад, но все никак не доходили руки; после сорока минут чтения глаза начали изредка слипаться, так что русский решил не терять момент и погрузиться в беззаботное царство Морфея.

***

      Проснулся Иван от неожиданного звонка Лауры. Посмотрев на часы, которые показывали половину восьмого, Брагинский поднял трубку: — Да, и тебе доброе утро, Лаура, — зевая, проговорил русский. — Прости-прости, не хотела тебя будить, но я звоню сказать, что не смогу сегодня с тобой встретиться, появились неотложные дела, — протараторила девушка. Она куда-то явно спешила. — Надеюсь, ты не обижаешься. — Ничего, всё в порядке, я не обижаюсь, удачи тебе с делами, будь аккуратнее. — Отлично, спасибо! Еще созвонимся.       Попрощавшись с Дюбуа, Иван встал с постели, проделал несколько физических упражнений, чтобы размять мышцы после сна, далее он пошел в ванную, а затем, позавтракав, отправился за покупками.       Русскому повезло, маленький продуктовый магазин находился прямо на противоположной улице от дома, в котором он временно поселился. Хозяйка квартиры — милая пожилая сербка София Станишич, которой Иван уж очень полюбился, поэтому она брала за съем незначительную часть от основной суммы, лишь с условием сохранения идеальной чистоты и без привода гостей, с чем у Брагинского никогда не было проблем.       Выйдя из квартиры и заперев ее на ключ, он неожиданно встретился с Софией. — Ой, а я тут тебя проведать иду, как прослушивание? — говорила старушка поправляя Ивану шарф, для этого ей пришлось встать на цыпочки. — Здравствуйте, всё прошло хорошо, завтра будет второй «тур» прослушивания, — нежно улыбаясь, сказал Иван. — Это же замечательно! Желаю удачи, родной, я знаю, что у тебя все получится. — Спасибо за поддержку, — русский обнял пожилую женщину и начал спускаться вниз.       Состязание обещало быть на тему морепродуктов. Иван пошел в рыбный отдел магазина.       Все выглядело чрезвычайно свежим, русский хотел приготовить острую похлебку из морепродуктов с бок-чой, креветками, моллюсками, гребешками и рисом. Спустя двадцать минут было найдено всё, кроме свежего бок-чоя, китайской листовой капусты, все, что он видел, выглядели жухлыми, было заметно, что лежат на прилавке не один день. Это расстраивало, поэтому Брагинский, купив еще несколько овощей и специй по рецепту, вышел из магазина и направился в китайскую овощную лавку, находящуюся на соседней улице.       Лавка была декорирована в истинно китайском стиле: присутствовала детальная проработка декора, прорисовка орнамента, слегка вогнутая вовнутрь крыша с черепицей кофейного цвета, все строение выглядело изящно, можно было бы сказать, даже монументально, если бы не ее скромные размеры. Иван зашел внутрь лавки, осторожно огибая красные бумажные светильники.       Внутри лавка выглядела очень аутентично — интерьер был исполнен в красных тонах, лишь золотой орнамент на багровых стенах да яркий, резкий белый свет, исходящий от ламп над стеклянным прилавком, хранящим в себе тысячи сортов зелени, начиная со шпината и бобовых, вплоть до салата и листовой капусты, играла легкая китайская мелодия, распространялся прекрасный аромат от прилавка с всевозможными видами чая, стоявшем в углу, подальше от света и влаги. Русский довольно-таки быстро нашел рассортированные в алфавитном порядке виды капусты. Выбор был огромен, теперь Брагинский размышлял, действительно ли стоит покупать именно бок-чой, или лучше выбрать чой-сум? Или вообще кай-лан?..       Пока молодой человек находился в размышлениях, он и не заметил, как к нему подошел консультант. — Ни Хао, могу я вам чем-то помочь, ару?       Иван слегка вздрогнул от неожиданности. — Ох, да, я бы хотел проконсультироваться по поводу покупки капусты. Какая лучше подойдет для сочетания с морепродуктами? Моллюсками, креветками? Бок-чой, кай-лан или чой-сум? — спросил Иван, задумчиво рассматривая прилавок. — Я бы посоветовал вам купить бок-чой, она поможет лучше раскрыться вкусу блюда, сделать его ярче, — улыбаясь, сказал консультант. — Благодарю… — Брагинский слегка запнулся. — Зовите меня Ван Яо. Интересуетесь китайской кухней, ару? — Отчасти — да, она очень разнообразная, по моему мнению. Меня зовут Иван Брагинский, можно просто Иван.       Ванг Яо и Иван еще немного поговорили о китайской кухне, пока пробивали покупку, Яо дал несколько советов по приготовлению блюд с бой-чой, как максимально использовать его свойства. — Если вам еще будет нужна помощь, звоните мне, всегда буду рад помочь, особенно, когда это касается национальной кухни, — Ванг протянул визитку лавки, где был дополнительно написан телефон самого Яо.       Поклонившись продавцу, Иван вышел из лавки с приподнятым настроением, по списку было куплено всё, теперь можно было возвращаться домой.

***

      Зайдя в квартиру, русский снял верхнюю одежду, сразу рассортировал покупки, помыл руки и решил позвонить сестрам по Скайпу. — Здравствуй, дорогой! Как хорошо, что ты позвонил, мы уже начали сильно скучать по тебе, а сами боялись звонить, думали, вдруг отвлечем тебя, — проговорила Ольга, старшая сестра Ивана, убирая со стола книги. — Я понимаю, все в порядке. Как вы? — Всё идет своим чередом, Наташенька устроилась на временную работу в какую-то копанию… — А как же университет? — Им сейчас дали двухнедельный отдых, так что она решила пойти работать и во вторую смену, — вдохнула Ольга. — Совсем себя не бережет. — Даже и не знаю, что сказать, я вроде бы и рад за ее тягу к работе, но с другой стороны, ей же нужен отдых. Я так понял, сейчас она на работе. И как только у нее хватает на все сил? — Самая поражаюсь ее работоспособности, но если ей хочется, то не буду на нее давить, пусть поступает так, как считает нужным. — Да, ты права, — сказал Иван, перебирая столовые приборы. — Как прослушивание? — Все идет хорошо, завтра второй «тур», нужно будет соревноваться с остальными людьми, которые тоже прошли первую часть отбора, представляешь? — ухмыльнулся русский. — Это наверняка очень сложно, вы будете готовить за отведенное время? — Думаю, что да, но не до конца в этом уверен, все подробности пока не известны. Единственное, что пока меня немного радует — будет морская тема, как раз недавно выучил несколько рецептов из морепродуктов. — Тогда я права, это действительно сложно! Но ты помни, что мы поддержим тебя в любом случае. Ты сможешь обойти их всех, — воскликнула Оля, энергично взмахнув руками и смахнув тонкий слой пыли со стола.       Пообщавшись с сестрой, Брагинский узнал, что она нашла себе молодого человека, который теперь помогает им во всем, Наташе он понравился, а это — самый главный индикатор того, что Ольга наконец выбрала достойного человека, так как Наташенька, младшая сестра, никогда не ошибалась. Разговор кончился на приятной ноте, Иван был рад, что у них в семье всё начало медленно, но верно налаживаться.       Русскому всегда хотелось завести с кем-либо отношения, но сколько он ни пытался, выходило всё неудачно. Ивану было сложно выстраивать даже дружеские отношения с людьми, которые ему действительно нравились, при мысли о которых, сердце начинало выскакивать из груди, холодеть руки, а щеки покрываться румянцем. Он всегда винил именно себя в том, что отношения не складываются, хотя люди говорили обратное, постоянно повторяли одну клишированную фразу: «Дело не в тебе, дело во мне», но Брагинский-то знал, что это однозначно не так. Поэтому, спустя еще несколько печальных, пустых и холодных вечеров, болей в груди, если точнее — в области сердца, лжи во благо, мертвых бабочек в животе, после которых не выросло прекрасное растение долгой и сильной любви, он решил, что ему все же не стоит больше пытаться.