На Изломе

Приезд принцессы Матильды мог бы поставить Ричарда на уши, если бы он уже на них не стоял. Без неё не будет коронации, не будет суда. Но как, как допустить, что беззащитная немолодая женщина останется в охваченном войной городе? Как ей объяснить всю опасность? Ричард думал, что от бегущих по кругу мыслей у него начнётся бессонница. Но, судя по всему, усталость брала своё. Глаза сомкнулись, едва он сел перехватить шадди с сырным пирогом: Валентин прислал слугу с корзинкой, когда он в очередной раз не пришёл обедать. …Коридор был смутно знакомый. Голоса были знакомы уж точно. Из-за приоткрытой двери доносился непринуждённый смех Марселя Валме: — Вы ведь не хотите знать, что я об этом думаю. Вам никогда не требовалось чужое мнение. — Почему я слышу неодобрение, — лениво протянул Алва. — Догадайтесь сами. Право же, для талантливого полководца вы слишком плохо разбираетесь в людях. Или это тот человек, в котором вы не хотите разбираться, единожды составив мнение? — Прекратите говорить загадками. Откуда вы взяли, что знаете его лучше, чем я? — Позволю себе ещё одну дерзость, — может, Марсель пьян? — Рокэ, вы весь в этом: полагать, что вы лучший во всём. Тогда как другие люди ухитряются строить планы без вашего участия и даже успешно воплощать их в жизнь. Вам сложно это признать — но сейчас вы равны. Вы оба не задумываетесь об этом, но он чувствует. Чувства у него вообще развиты получше разума. — Не наговаривайте на его разум. — Что вы, что вы, как я смею. Но обратите внимание — вы вновь его защищаете. Он не нуждается в вашей защите. Он не птенец. — Больше не птенец, — эхом отозвался Алва… — Монсеньор, — отчаянный шёпот ворвался в сон, Ричард вздрогнул, едва не опрокинув чашку. Шадди ещё не успел остыть, значит, проспал он не так уж долго. О чём они? О ком они? Он потёр щёки ладонями. — Что случилось, Серж? — Господин Мевен приказали доложить: беспорядки у реки. Подстрекатели задержаны. Ждут ваших распоряжений. — В тюрьму и допросить, что же ещё? — это прозвучало раздражённо, Ричард облизнул губы. — Протоколы мне. Посмотрим, что им надо. Видимо, Владыка Лит смилостивился над ним. Ничем другим нельзя было объяснить то, как гладко прошла коронация. Ричард заранее запасся у Валентина древним браслетом, которым можно было подменить завещание из усыпальницы. Осквернять её не хотелось, но Альдо было не переубедить. Ричард старался не смотреть на Валентина во время всего происходящего балагана: боялся сорваться. Голова болела всё сильнее, в груди сжимало — не приступ, нечто другое. Сожаление об утрате? Невидимые песочные часы неумолимо отмеряли время, близился суд над Алвой. Город кое-как удавалось удерживать в узде. Это радовало: принцесса Матильда наотрез отказалась уезжать. Возможно, он был недостаточно убедителен? Но что тут скажешь? «Я готовлю мятеж против вашего внука и, кстати, не намерен оставлять его в живых»? А простых беспорядков эта великолепная женщина не боялась. От неё пахло порохом, тюрегвизе и псовой охотой в алатских лесах. Что ей городское дно? Вскочит на коня, выстрелит с обеих рук и ускачет. Но если с ней что-то случится, он же не простит себе… Ричард погрыз перо: дурная привычка, от которой оказалось сложно отказаться. Придвинул к себе следующий документ. — Монсеньор? — Заходи, Серж. В чём дело? — Вам записка. От баронессы Капуль-Гизайль, — понизив голос, добавил Серж, протянул надушенный конвертик. Ричард поджал губы совсем как матушка, взял двумя пальцами. — Спасибо. Можете идти. — Слушаюсь, — дверь закрылась. Ну что там? Неужели?.. Он сломал печать, глубоко вдохнул. Даже если письмо кто-то перехватил и прочитал — поймёт ли? «Мой дорогой герцог Окделл, вы уже столько времени в столице, но ни разу не навестили несчастную затворницу. Моё сердце неспокойно: вдруг помощь цивильного коменданта потребуется и мне. Слишком уж разные люди посещают наш дом: от столичных бездельников до иноземных послов. Опасаюсь, что кто-то из них держит камень за пазухой, но не желаю оскорбить недоверием невинных. Этим вечером у нас играют Гроссфихтенбаума. Надеюсь увидеть вас» Ричард невидяще уставился в кружевные строки. Марсель приехал. Дождался! Можно успеть вывезти Алву ещё до суда! — Ты сегодня рано, — Валентин не сдержался, в голосе проскользнули удивлённые нотки. Вошёл в покои, затворил за собой дверь, опёрся на неё спиной. — Кое-что произошло, — Ричард отложил гребень, которым пытался хоть как-то привести в порядок всклокоченные после двух бессонных ночей волосы, — виконт Валме здесь. Пойду разузнать, какие новости у него. — Ты должен хоть немного подремать. Люди с таким лицом обычно идут не к куртизанке, а топиться. Нудный Спрут. Ричард провёл по глазам ладонями, расслабил плечи. — Да. Я ненадолго прилягу. Прикажи разбудить меня на закате. И ещё — мэтр сможет приготовить какие-нибудь укрепляющие снадобья? Я боюсь, что иначе не довезу Алву. Он, разумеется, будет заверять, что чувствует себя отменно, поэтому мне предстоит подмешивать снадобья в еду. — Думаешь, по вкусу не поймёт? — Поймёт. Он разбирается в ядах, — Ричард сел на край постели, — но это позволит ему сохранить лицо. Думаю, он также поймёт, что другой путь — это кинжалом разжимать его зубы и вливать лекарство насильно. — Хорошо. Я скажу мэтру. Мне пойти с тобой? — Лучше не надо. Не будем привлекать внимание раньше времени, — Ричард замялся, — спасибо. — Тебе не за что меня благодарить. Скорее, наоборот, — странным голосом ответил Валентин. Рывком открыл дверь и вышел. Ричард закрыл глаза, упал поперёк кровати, раскинув руки. Немножко отдохнуть. Совсем немножко. Марсель выглядел великолепно. И вот уж кто умел лицедействовать, не показывая истинных чувств. Ричард замешкался на пороге, не зная, как его приветствовать, и положение спасла Марианна. — О, герцог Окделл, вы всё же пришли, — защебетала она, подплывая к нему и увлекая за собой, — благодарю вас, ведь вы так заняты… Пожалуй, благодарю от лица всей столицы: поставщики Коко говорили, что не боятся ехать сюда, к нам. Вы действительно талантливы. — Баронесса, вы очень добры, — Ричард задержал взгляд на её декольте, иначе не смог бы покраснеть, — это мой долг. Раз я поступил на службу, должен служить на совесть. — Ошибочное мнение, — усмехнулся Марсель, который подошёл как бы невзначай. Поцеловал пальцы Марианны, — баронесса, вы знаете толк в хорошем отдыхе. Не поведаете ли герцогу Окделлу, насколько важно иногда лениться. — Настоящий офицер не будет лениться на месте службы, сударь, — Ричард вскинул голову. — Вы так молоды, — Марсель хмыкнул, поднёс к губам бокал с искрящимся вином. Смотрел при этом с нажимом. На что намекает? — Право же, не ссорьтесь. Никаких ссор этим вечером, никаких дуэлей! — Марианна прижала руки к груди. — Я настаиваю, чтобы вы примирились! — Не выпьете ли со мной вина, раз блистательная хозяйка желает, чтобы мы друг другу улыбались? — Марсель отсалютовал ему бокалом. — Шадди, — твёрдо сказал Ричард, — перед сном мне ещё надо будет объехать караулы. — Вы так же скучны, как и ваш будущий зять, который даже не соизволил приехать, — поцокал языком Марсель, — что ж, во имя мира — пусть будет шадди. — Шадди не пьют стоя, — Марианна улыбнулась, — позвольте в таком случае проводить вас в малую приёмную. Ричард дёрнул плечом и последовал за ней, словно нехотя. Марсель нёс какую-то чушь о сортах шадди, выискался ещё кэналлиец. Всё же он великолепен. Как рыба в воде. «Владыка Лит, помоги мне». Они устроились за небольшим столом, служанка подала две дымящиеся чашечки и блюдо с пирожными. Марианна произнесла ещё несколько пустых светских фраз и, наконец, оставила их наедине. Марсель сделал маленький глоток, помедлил, посмотрел в сторону. — Помощи не будет, — полувопросительно опередил его Ричард. — Откуда вы… впрочем, глупый вопрос. Не будет. Раз вы уже знаете, верно, продумали действия? — Вам придётся убить низложенного короля, — Ричард сцепил пальцы перед собой. Марсель медленно кивнул. Ричард прикрыл глаза. Что ж. Главное сказано. Ни в чём не виноват этот человек: его просто перемалывает на жерновах Судьбы вместе с многими другими. Если бы это спасло истинного Ракана, Ричард и сам был бы готов туда лечь. «Пусть эта кровь будет на мне, не на нём». — Герцог, вы неважно выглядите. — Я знаю. Алве хуже. А время идёт. Вы сможете убить его так, чтобы тело нашли утром перед судом? Я позаботился о том, чтобы в нужный день вокруг Багерлее были надежные люди. В суматохе мы с вами увезём Алву. — Как вы собираетесь это делать? Этот, с позволения сказать, анакс мыши не даст прошмыгнуть после того, как поймёт, куда ветер дует. — Я рассчитываю, что не поймёт. От Багерлее действительно отправится карета под охраной, но Алвы там не будет. Мы уйдём подземным ходом. Кардинал Левий мне рассказал. — Вы успели с ним договориться? Ричард допил свою чашку. Сложно было называть это «договориться». Но кое-чего в результате встречи добиться удалось. Не тот случай, когда Марселю надо знать подробности. — Да. Успел. Я расскажу вам, где ждать с конями. К сожалению, я не придумал, как вывести Моро. — Ничего не случится с Моро, подождёт хозяина в Олларии. А по дороге он будет привлекать внимание. — Вы правы, Марсель. Кстати, коней придётся достать вам. Примите во внимание, что Алва будет не совсем здоров. — Вы говорили, — Марсель отправил в рот облачко взбитых сливок, — и что же, вы оставите Олларию просто так, на произвол судьбы? — Нет. Герцог Придд обещал, что его люди не дадут вновь разгуляться беззаконию. Кроме того, я рассчитываю на Мевена. Не знаю, осведомлены ли вы, что я сделал его своим заместителем. Марсель неопределённо усмехнулся. — Придётся рискнуть. — Я уже согласился рискнуть, герцог. Что ж, развлечёмся на славу. Впоследствии он не раз вспоминал это безумие — хотя больше всего на свете желал бы забыть. Широко распахнутые глаза Фердинанда: словно выброшенная на берег рыба. Бешеная скачка. «Рокэ, не вздумай умирать, слышишь?» Камень на сердце: что происходит в столице? Как справляются Валентин и Мевен? Что успел наворотить Альдо? Не обезуметь позволяло лишь живое тепло в седле перед ним: как Алва ни крепился, всё равно временами впадал в беспамятство. Ричард крепко держал его, подгоняя коня, а в висках билось отчаянное «что я сделал не так?» В самом деле, ведь в прошлой жизни Алва был вполне бодр и на суде, и потом, у Левия. Или не был? Кровоточили непонятно откуда взявшиеся раны: хорошо, что лекарь Приддов снабдил бинтами и полезными травами помимо укрепляющих лекарств. Путь к графине Савиньяк казался вечностью, и Ричард не мог вообразить, насколько мучительной была дорога для Алвы. К счастью, здесь их не искали. Неужели немного покоя? Передав драгоценного спутника лекарям, Ричард позволил себе слегка выдохнуть, принять ванну, поесть не на бегу. В Олларию необходимо вернуться, но одному. Ни в коем случае нельзя вновь тащить туда Алву. Он и так ослабел. Повязки на руках сухие, но раны могут открыться вновь, они уже открывались. Сейчас ему нужен сон, тепло и хорошая пища. И покой. Вряд ли удастся надолго задержать его здесь. — Он уснул, — графиня Савиньяк поднялась из кресла, подбирая юбки, чтобы меньше шуршали, — препоручаю его вашим заботам, герцог. Но если потребуется мое присутствие — тотчас зовите. — Да, эрэа, — шёпотом отозвался Ричард. Надо написать Левию так, чтобы письмо не поняли, даже если перехватят. И при этом чтобы понял сам Левий. Нет никого, с кем можно было бы передать письмо надёжным способом. Почему нельзя находиться в трёх местах одновременно? — Мальдисьон… диа дьесисэис… Ричард обернулся, вздрогнув. Алва побледнел ещё больше — хотя куда уж больше — выплёвывал слова сквозь стиснутые зубы. — Пронто… тодо эль паис… — Монсеньор? — невозможно слушать это. — Ке паса? — Но паса нада, — вздохнул Ричард. Алва открыл глаза и слабо улыбнулся. — Юноша, вам никто не говорил, что у вас ужасное произношение? — Говорил. Вы и говорили. И нет, не вставайте! Рана вновь откроется! Алва всё же сел, опираясь на стену, потёр висок. — Сколько я так лежу? — Около двух часов. Графиня Савиньяк удалилась в свои покои. — А вы остались, значит, — Алва похлопал ладонью рядом с собой, — надеюсь, я не слишком напугал её этим зрелищем? Ричард поправил подушки, устраивая его поудобнее, поколебался, но сел рядом. — Вам бы поесть. А ещё лучше — выпить красного вина, кроветворного. — Позже. Если ты только не хочешь сбежать. — Если бы хотел — уже сбежал бы. Тогда, может, вы поспите ещё? — Успеется, — Алва наградил его долгим взглядом, — пуэдэс экспликарме, пор ке ло исистэ? Ричард сглотнул, прикрыв глаза. Нельзя говорить то, что хочется. — Так было надо для блага Талига, — и голос даже почти не дрогнул. Еле слышный вздох. Пауза. Вскочить и убежать как-то неуместно. И не виноват Алва, что шар судеб катится именно так. — Ричард, я был неправ. Извини. — Что? — этого он совершенно не ожидал услышать. — Не понимаю, о чём вы. — Не притворяйся. И не заставляй меня подробно каяться. — Да, я помню, что исповедник вам не нужен, — буркнул Ричард, — а уж исповедник и оруженосец в одном лице — тем паче. Но вы освободили меня от клятвы, приказывать мне пока что не можете, и вам придётся меня потерпеть. — Ричард… — Отдыхайте, — строго перебил его Ричард, — вам нельзя волноваться. А завтра я помогу вам принять ванну. — Ты сам расслабиться и отдыхать не собираешься? Ричард отвернулся. Расслабиться? Хотелось просто рухнуть и умереть — тогда всё это точно уж закончится. Он прикусил щёку изнутри, сглотнул, сцепил пальцы так, что побелели костяшки. Расслабиться. Если он расслабится, то просто позорно разрыдается — от неизвестности, от тревоги за близких, от усталости, от невозможности повлиять на события. Глубокий вдох. Это когда-нибудь прекратится. — Если лошадь слишком долго гнать, не давая отдыха, она умрёт. — Вам повезло, что мы не лошади, — вяло откликнулся Ричард. Если взялся его оберегать, надо терпеть. Ричард заставил себя успокоиться, улыбнулся, обернувшись к Алве. Нет, это выражение беспокойства в синих глазах ему только кажется, кажется. — Всё будет в порядке. У нас с герцогом Приддом и виконтом Валме есть план. — Меня, безусловно, радует твоя уверенность в себе, но… — Нет, я не буду сейчас выкладывать весь этот план, чтобы вы его всласть раскритиковали. Алва перевел взгляд на пляшущие на потолке тени от свечей. — Ты очень изменился. — Вы тоже. — Неужели? — Тот Алва, которого я знал, который был моим эром, никогда бы не позволил себя перебить. — Твоим эром я был в немного других обстоятельствах, — тот неосознанно потёр перебинтованное запястье, нехотя добавил, — и, полагаю, я был не лучшим эром. — Послушайте, зачем это? Я знаю, что вам тяжело сейчас говорить со мной в таком тоне, признавать себя не лучшим в чём бы то ни было, объявлять о своей неправоте… Я действительно не обижен на то, как вы со мной обращались. Я всё понимаю. — Что именно — всё? — Уже давно за полночь. Не стоит… — Стоит. Никто не знает, что будет завтра. Ричард устало покачал головой. — Извольте. Я знаю о проклятии. Точнее, о том, что вы считаете себя проклятым. Мне снилось. То, как сейчас вы себя ведёте, наводит меня на мысль, что вы всё же испытывали ко мне некоторую долю приязни. И, веря в проклятие, стремились оттолкнуть меня заранее. Не хотели привязываться, чтобы потом не было так больно от предательства. Дыхание перехватило. «Виновен. Герцог Алва виновен в том, в чём его обвиняют». Он заслужил, многократно заслужил то, что с ним происходит, и не Алве перед ним оправдываться, а ему перед своим эром. Ричард опустил лицо в ладони, с силой сжал виски. Ещё мгновение — и он бы выложил ему правду о прошлой жизни. Алва молчал. И хорошо, наверное, они и так сказали друг другу достаточно. — Вам пора спать. — Почему ты перестал говорить мне «ты»? По дороге тебя не слишком-то волновали церемонии, и, надо сказать, я тебя не осуждаю. — Не хочу переучиваться, когда вас коронуют. — Сплошные любители рассказывать страшные сказки на ночь, — язвительно отметил Алва. Ричард погасил свечи и проронил в темноту: — Закончилось время сказок. Я в соседней комнате. Спи.

Когда с горы срывается лавина, Когда рокочут камни под землёй, То больше не останется невинных, Излом любого заберёт с собой. Нельзя понять, кто враг, а кто союзник, Лишь сердцу доверяешь своему, И верный путь становится так узок: Лишь оступись — провалишься во тьму. Любовь — пустое слово на Изломе. Она — ничто, коль неизбежен бой. Пусть то живёт, что мы считаем домом. Когда-нибудь вернусь я за тобой.