Иван-дурак

      У Эли кожа мягкая, смуглая, бедра покатые, упругие пошло сжимают его с обеих сторон. Элина шея пахнет сладко, приторно, Ваня утыкается в нее носом, вдыхает, прикрывает глаза — видит только Данины острые ключицы, бледную кожу, сардонически искривленную тонкую линию губ и копну солнечных, пшеничных волос.       Ничего не может с собой поделать — к Эле даже прикасаться не хочется, так ему противно, что с Даней так поступает, но доказать, что она его не стоит, хочется до ломоты в ребрах. Хотя бы себе (ни за что у Вани язык не повернется как ни в чем не бывало сказать: «Эй, Данек, чего такой кислый? Кстати, братан, я тут на днях девушку твою трахнул, шлюхой она оказалась, дашь физику скатать?»). Хотя бы потому, что шлюхой в этой ситуации оказывается и сам Ваня.       Элина юбка небрежно болтается на талии, на дорогущих колготках огромная стрелка. Она часто дышит и неустанно двигает бедрами, бесстыдно сидит на его широко расставленных коленях, выцеловывая напомаженными губами его линию челюсти; Ваня думает, что после этого еще долго будет отмываться в душе и соскребать со своего тела фантомы ее прикосновений и липкий блеск ее приторно-розовой помады.       И Ваня правда на это не рассчитывал, но когда он на секунду распахивает глаза одновременно с этим шумно втягивая воздух сквозь сжатые зубы, он больше не может их закрыть. Вообще ничего больше не может.       Даня стоит в проёме двери, опирается плечом о косяк со сложенными на груди руками. Он смотрит не на Элю — на Ваню: укоризненно, тягуче, разочарованно. Трет длинными пальцами переносицу, вздыхает, но ничего не говорит. Не уходит. Не хлопает дверью. Стоит и смотрит. На Ваню.       От его взгляда Ване хочется спрятаться за хрупким телом Эли, забраться под одеяло и провести там всю свою оставшуюся никчемную жизнь. От его взгляда у Вани лава раскаленная по венам растекается, угли тлеющие внизу живота жжутся, возбуждение такое накатывает, что самому страшно. Что там Ваня говорил о поцелуях? — от одного взгляда кончает: сильно, долго, за Элину талию огромной ладонью цепляется, как за что-то приземленное, словно отпустит — иллюзией все окажется; аллюзией на чьи-то здоровые отношения.       Ване о таких отношениях и не мечтать. Поскорей бы отпустило.       Шумно дышит, берет себя в руки (плевать, что только что, словно девственник в штаны спустил; от одного Даниного укоризненного взгляда кончил, с его же девушкой на собственных коленях), дерзко ухмыляется, вскидывая брови: «Ну как, понравилось шоу, братан?».       Даня выглядит преданым; Ваня смотрит преданно. Думает: ну неужели, Данечка, ты действительно ожидал от нее большего?;       Ваня знает, что большего ожидал Данечка от него.