Ложь или любовь...

Глава 20 — Спаси их… — Нет, нет, нет, Минни, слышишь, не закрывай глаза, потерпи, и все будет хорошо, у нас будет большая семья, и все будут счастливы… — Чонгук поглаживал Чимина дрожащими руками и целовал заплаканное личико, сам роняя слезы, Хосок, отойдя от шока, позвонил в скорою, прекрасно понимая, что если они поедут сами, то они не доедут, так что остается только ждать. — Гукки-и, прости меня за то, что не смог остаться целым… Прошу, позаботься о наших детях… — Чимину было трудно дышать, а боль была такой силы, что он просто уже ее не чувствовал. — Нет, мы вместе будем заботиться о детях, я не позволю тебе умереть, -Чонгук, не сдерживая эмоций, повысил голос, а потом Чимин вскрикнул и начал терять сознание. У Чонгука началась паника, но от входа послышались шумные шаги и чьи-то голоса, оказалось, что Чонгук не заметил, как Хосок ушел навстречу скорой, и вот он вбегает с тремя врачами, у двоих из них больничная каталка. Они сразу же подбежали к Чимину и быстро уложили его на каталку, госпитализация нужна была и Техену, но Юнги сказал, что отвезет его на машине, а Хосок повезет Джексона прямиком в здание совета. Чонгук в прострации садится в скорую, и у него как будто вся жизнь перед глазами пролетает: вот первая встеча с Чимином, вот счастливая улыбка Чимина, вот их жаркие ночи, а вот скорая, Чимин на грани жизни и смерти, и врачи, которые что-то быстро делают и что-то проверяют. Чонгука выводит из ступора врач, протягивающий какие-то бумаги на подпись, и Чонгук только замечает, что Чимин еще в сознании, но ненадолго, он смотрит только на Чонгука и слабо держит его руку, роняя слезы. — Чонгук, так ведь, вы его муж? — спрашивает доктор-бета. — Слушайте внимательно, у вас сейчас сложный выбор, и вы должны заполнить документы на разрешение, так как у вашего омеги роды уже должны начаться и у него пулевое ранение, мы не сможем делать две операции сразу, и вам нужно выбрать, что нам делать: кесарево или извлекать пулю, но… — Но… — Чонгук примерно понимал, что ему сейчас скажут. — Если вы выберете второе, то, возможно, плод будет мертвым. — А если первое… — Чонгук почувствовал, как Чимин несильно, но сжал его руку. — То омега может не пережить, но опять же, возможно, омега сможет тоже выжить, только вероятность этого очень мало, — было видно, как врачу неприятно говорить такие вещи, да и кому будет приятно. — Чонгука, не надо… — Чимин проговорил так тихо, как мог, он понимал, что может не выжить, но и если дети умрут, Чимин тоже не сможет жить. Чонгук сжал руку омеги в своей, переплетая пальцы, он тоже понимал, что омеге будет трудно без детей, но еще он понимал, что сам не сможет даже посмотреть на детей без своего омеги. Чимин потерял сознание, и врачи опять засуетились, а Чонгук, все хорошо обдумав, взял протянутый бланк и поставил подпись, где потребовалось, и галочку напротив пункта, который решает всю дальнейшую жизнь. Скорая подъезжает к больнице, и один из врачей убегает внутрь, а оставшиеся вытаскивают Чимина и направляются следом. — Подождите, дайте мне секунду, — дрожащим голосом попросил Чонгук, когда врачи были на пути в операционную. — Так, мы открываем дверь и возвращаемся, быстрей, — сказал бета, понимая, через что проходит альфа. — Прости меня, Минни, за то, что не смог уберечь, — Чонгук наклоняется ближе к омеге и целует его в шею, так как к губам путь перекрыт кислородной маской, роняя слезы отчаяния. Врачи возвращаются и забирают омегу, захлопывая дверь, а над дверью зажигается красная табличка, означающая, что операция начата. Чонгук садится на пол рядом со стеной и сидит в полной тишине, в больнице почти никого нет, потому что уже поздний вечер. Чонгук сидит, думая о своем будущем, что будет дальше, и не замечает, когда рядом с ним кто-то садится, и на спину ложится теплая рука. Чонгук поворачивает голову и видит Юнги, но он один. — А где Техен… — Ему стало плохо, и он потерял сознание, и потом врачи ему поставили капельницу со снотворным, так что он будет спать минимум до утра, — облегченно улыбнулся Юн, но потом поник: сейчас не до улыбок. — А…Чимин… — Я не смогу без него… Что я наделал? — Чонгук упал в миновские объятия, содрогаясь всем телом от подкатившейся истерики и осознания всей ситуации в полном масштабе. — Тише, Чонгук, все будет хорошо, Чимина спасут, и вы будете воспитывать прекрасных детей, потом у вас будут еще дети, все будет хорошо, — успокаивал Юнги, крепче обнимая друга. — Тебе Техен что-нибудь рассказывал? — успокаиваясь, спросил Чонгук. — Толком ничего, но он сказал, что Чимину досталось больше, даже когда над ними издевались и пытались из… — Юнги остановился, заметив, как Чонгук сжал кулаки до побеления костяшек. Дальше они сидели в тишине, прошло несколько мучительных часов, и послышался плач ребенка, а вскоре и второй плач, но Чонгук не мог понять, был ли он рад или нет, он просто закрыл уши руками, он не хотел ничего слышать, он просто хотел увидить своего Минни, который сам еще ребенок, увидеть его смех, его улыбку, увидеть Чимина с маленьким комочком их счастья на руках. Судьба Чонгука решится еще через несколько часов, а пока что вновь звенящую тишину режут чьи-то всхлипы. Чонгук поднимает взгляд и видит Джина, смотрящего на него сквозь пелену слез, а к горлу подступает очередной противный ком, Чонгук встает и обнимает Джина, чувствуя, как его обнимают в ответ. — Чонгука-а, мне так жаль… — всхлипывает Джин. — Пап, еще ничего не известно, успокойся, — скорей всего, Чонгук успокаивает самого себя, а не Джина. — Что-нибудь известно? — спросил Джин, отстраняясь. — Да… — Чонгук не может продолжить дальше, он просто идет и садится на рядом стоящую скамейку, зарываясь пальцами в свои волосы. — Двойня, лучше не говорите сейчас ничего, — тихо говорит Юнги, подойдя к Джину, Джин понимающе кивает и садится рядом с сыном, поддерживающе гладя его по плечу. Проходит еще несколько часов, и табличка над операционной гаснет, Чонгук подрывается с места и подбегает к вышедшему врачу. — Ну что, доктор… — Поздравляю, у вас двойня, хоть и срок был неполным, но малыши здоровы, у вас альфа и омега, — натянуто улыбается все тот же бета. — А… — Чонгук сжимает кулаки, замечая, что бета опускает голову и сжимает медицинскую маску в руке сильнее. — Омега потерял много крови из-за ранения, пуля не задела легкого, но… Простите, мы сделали все, что было в наших силах, — выдохнул бета. Чонгук пошатнулся назад, как от удара, и упал на колени, тяжело дыша, чувствуя, как внутри что-то когда-то теплое превращается в лед и рассыпается на мелкие осколки, он поднимает голову, смотря на яркий свет, а из глаз льются жгучие слезы. — Нет, нет, нет, этого не может быть… — говорил Чонгук, как в бреду, хотелось разнести тут все, но даже встать просто не было сил. — Мне жаль, но не отчаивайтесь, у вас осталась частичка вашей любви, омежка очень похож на вашего мужа, — сказал бета, по-доброму улыбнувшись. — Вы можете пройти, тут недалеко, и посмотреть на своих малышей. — Нет… Я… Я не могу… — сказал тихо Чонгук, зарывая пальцы в волосах и сильно их сжимая, единственное, что ему хотелось — взять пистолет и прострелить себе череп. — Ну если надумаете, только быстрей, можете посмотреть, — бета указал направление и ушел. — Гуки-и, прошу, не делай глупостей, — сквозь слезы сказал подошедший Джин. — Дружище, назад не повернуть, иди посмотри на детей, только не отказывайся от них, мы поможем тебе, — сказал Юнги, тоже глотая слезы, все-таки Чимин ему был когда-то парнем, а потом и верным другом. Чонгук, собрав все силы, встал и направился в отдельную палату. Зайдя в светлое помещение, Чонгук увидел незнакомого омегу в больничном халате, но он был неинтересен ему совершенно, особенно тогда, когда Чонгук увидел два маленьких комочка в маленькой кроватке, осколки внутри стали потихоньку собираться воедино, но лишь ничтожная часть. — Хотите поддержать… — омега взял маленького омежку на руки и подошел ближе к Чонгуку, малыш сладенько посыпохивал, мило дуя губки во сне и хмуря бровки. Чонгук осторожно взял омежку на руки: такой же маленький носик и пухлые губки, как у Чимина. Чонгук целует малыша в носик, после чего малыш его морщит и улыбается, все так же не просыпаясь. Потом, когда омега выходит из палаты, Чонгук кладет омежку в кроватку, рядом с маленьким альфочкой. Чонгук чувствует, как дети еще пахнут своим папой, и слезы льются с новой силой. — Спасибо, Минни, за все, я постараюсь ради тебя…