Красная, Эррор, не розовая!

Целую неделю в мультивселенной было тихо. Будто в ней Зло повымирало. Никто не разрушал реальности, не пытался заразить никого паразитами и даже Найтмер вел себя подозрительно тихо. Лишь раз пришлось звонить Дриму– жители Андерновеллы поголовно видели ночные кошмары. В остальном ти-ши-на. Если в начале Инка такое положение дел устраивало (он тупо смущался от мыслей о встрече с Эррором), то теперь он негодовал. Это ОН жертва, ЕГО напоили розовой краской и принудили к телесным ласкам! Так с чего разрушитель ведёт себя, как будто это его изнасиловали?!? Хотя, о каком насилии идет речь? Не было ничего подобного. Были два идиота, которые весьма хорошо провели время. Инк потер ноющую височную кость и неловко посмотрел на картину, над которой трудился все утро: два сплетенных вместе древа. Они выросли так близко друг с другом, что их корни срослись, а стволы изогнулись. Темная сосна, колючая, с потрескавшейся корой, оплетала стволом светлую осину. Ветки, словно пальцы рук, переплетались, поднимались в небо в танце единения. Будто просили солнце благословить их союз. Неожиданно картина показалась художнику пошлой, и он отвернулся. — Звезды, о чем я думаю?! — возопил он. Картина была спешно убрана с глаз долой, а смущенный хранитель решил проведать друзей. А лучше собрать их вместе. У него было два хороших друга: Дрим – еще один хранитель, но не миров, а добрых снов и позитивных эмоций; и ранее упомянутый Блу – добрый, отзывчивый мальчик из перевернутой вселенной. Иногда они проводили время втроем, и брат Блу называл их компанию звездным трио. И все из-за интересного совпадения (или это не совпадение?). Зрачки Дрима имели форму звезд, зрачки Блу умели принимать форму звезд, а в спокойном-счастливом состоянии левый зрачок Инка имел форму звезды. Эти трое выглядели как братья, но ими не являлись. Каждый из них был альтернативной версией персонажа Санса самой первой вселенной – Андертейл. Получалось, каждый из них был одним и тем же. И в той же мере никогда не смог бы быть друг другом. Характеры, поведение, цели, амбиции - они были уникальными для каждого. Но то, что ценил в альтернативах Инк больше всего - это их эмоции, те что они дарили ему, те что способны были вызвать в нем. — И сегодня у нас ТАКО! Перед хранителем приземлилась тарелка полная фаршированных лепешек. — Спасибо, Блу! — поблагодарил Инк и взял одну лепешку. — Я рад, что после смены учителя по кулинарии с Альфис на Асгора, твою готовку можно есть, не опасаясь за жизнь, — посмеялся Дрим. Инк подавился, но смех сдержал. А маленький Блу надулся, словно действительно был еще ребенком. Все помнили первые кулинарные изыски маленького повара. Даже Инк. Его короткая память со второго раза уяснила, что если не задержит в голове хранителя воспоминания о смертельно опасном кушаньи, то тот умрет страшной и мучительной смертью. Папайрус – брат Блу – не участвовал в застолье альтернативных Сансов. Сидел на диване и смотрел телевизор. Но даже он понял, что с Инком что-то не так. Он чаще обычного «повисал», слишком много забывал, сбивался с мыслей, смеялся невпопад и повторялся в шутках. — Ты в порядке? — наконец спросил Дрим. — Да, — невинно похлопал глазками Инк. — А почему я тебе не верю? — Не знаю, — с широкой улыбкой ответил хранитель. — Дрим прав, ты сегодня странный, — отметил Блу, присоединяясь к баррикаде дознавателей. — Он странный уже неделю как, — отметил хранитель снов, вспоминая, что когда тот звонил ему дней пять назад, голос показался необычно взволнованным. — Правда? — Инк с трудом удержал на лице обычное выражение. Он почти благодарил свое бездушие – оно вызывало большие сложности у Дрима с чтением его эмоций. Эмоции Инка Дрим едва ощущал. Обычно. Но не сегодня. — Да, Инк. Не знаю, что у тебя случилось, но ты в таком смятении, что я это ощущаю. Скажи честно, — хранитель снов поддался вперед, налегая на стол, — ты краски нализался? За мгновение зрачки Инка сменили более пятидесяти форм, остановились на спиралях: — Ага, — не солгал он и тут же спрятал лицо в ладонях. — Неделю назад. Дрим ощутил волну эмоций от бездушного друга, чего раньше никогда не наблюдал. Там был и страх, и счастье и негодование, и волнение, и отвращение и вдохновение, и любовь, и даже ужас. Смертоубийственный коктейль заставивший хранителя альтернатив сжаться на стуле, словно от сильной боли. Оба друга тут же подскочили к приятелю и начали его расталкивать. Пытаться узнать, что все-таки случилось. И тогда Дрим задал правильный вопрос: — Какую краску ты пил? — Розовую. В начале хранитель снов прикинул раскладку цветов по эмоциям и только вспомнив о значении розового, дико покраснел. Инк всегда использовал этот цвет с великой осторожностью, добавлял во многое, но всегда по чуть-чуть. Едва касался языком и тут же проникался ощущениями близости и даже влюбленности. Едва касаясь языком… — Сколько? — уже предчувствуя беду, спросил Дрим. — Полтюбика, — прохрипели ему. — О, звезды! Блу, как не достаточно взрослый для разговора на подобные темы, остался с братом. А Дрим отвел Инка домой. — Так, давай по порядку. Что ты натворил под действием краски? Пожалуйста, не говори будто сунулся в Андерласт или что попытался кого-нибудь изнасиловать. Если это так, то ради звезд, молчи. Твоя жертва, наверное, уже забыла этот забавный случай, а в Андерласте еще недоумевают над твоим закидоном. Инк сглотнул: — Нет, я не ходил в Андерласт. И я никого не насиловал, — затем он отвел взгляд и выдавил, — и я не один пил розовую краску. Внутренний крик Дрима прорвал пленку реальности и ворвался в мир. Все что он теперь хотел знать это: — Кто? — Эррор. Лучше бы он не знал. Дрим схватился за голову, его зрачки исчезли, а с позвоночника потек холодный пот. Неудивительно что он не видел Инка целую неделю. Что черный скелет с ним сделал? Какие травмы нанес, что друг не может о них рассказать? И тут Дрим понял: — Глючный ублюдок изнасиловал тебя?! Инк помотал головой. Он не ощущал себя жертвой в полной мере. И не желал перекладывать ответственность за случившееся на одного. — Я убью его! — подскочил с дивана хранитель снов. Казалось, негатив поглотил Дрима точно так же как его брата Найтмера. — Да не было никакого изнасилования! — зрачки Инка стали алыми треугольниками. Он дернулся к другу и удержал его за плечи, заставил вновь сесть. — Никто меня не насиловал, — повторил он, — да и как бы он смог. Дрим машинально опустил взгляд на грудную клетку Инка. Если другие виды монстров еще могли обойтись без столь интимной связи как слияние душ, то для скелетов, призраков и некоторые других, секс душ являлся единственным доступным вариантом получения «плотского» удовольствия. А у Инка не было души. — Так, тогда давай по порядку, — в замешательстве протянул Дрим. — Что произошло? Сбиваясь, краснея, синея, бледнея, но хранитель альтернатив смог поведать о произошедшем. Особый акцент был сделан на душу Эррора, которой по сути и не было. В смысле она существовала, в отличии от души Инка, но была столь же недосягаема. Художнику не потребовалась розовая краска чтобы дико покраснеть, когда он дошел до окончания. Запнулся, прикрыл глаза, в которых предательски четко горели сердечки, но довел историю до конца. — Вот собственно, как все было, — сглотнул Инк и провел под шарфом ладонью: там все взмокло. Подрумяненный историей до хрустящей корочки, Дрим молчал. Романтичная сторона жизни никогда не интересовала художника, они ее даже никогда не обсуждали. Разве что однажды, но тогда Инк просто посмеялся: у меня нет души, как ты себе это представляешь? А теперь и представлять не нужно было. Встретились двое с одинаковой бедой и разобрались. — Подожди, — хранитель снов потер пылающее лицо ладонями, — дай приду в себя. Правильно ли я понял? Вы переспали и тебе, в общем, понравилось. И ты переживаешь именно из-за того, что тебе понравилось? А не из-за того, что вы переспали? — Как бы да, — Инк капнул на язык из голубого флакона, тут же погрустнел. — А еще я переживаю за Эррора. Я его не видел с тех пор. — А ты искал? Инк пожал плечами. Он не искал, он ждал, когда кто-то начнет рушить мир. Хотел поговорить. Узнать, что разрушитель думает о случившемся. Посмеется ли над ним, отнесется ли равнодушно, захочет стереть с лица мультивселенной или… На последний пункт Инк поставил жирный крест. Нет, разрушитель не может захотеть с ним отношений. Он даже дружбу отвергал. Да и какие могут быть отношения между ними. Они противоположности. Они не могут взять и оказаться по одну сторону баррикад. Инк еще раз лизнул голубую краску и из его глазниц начали течь слезы. Возможно, подобное повторится. Эррор же тоже монстр и тоже может захотеть… И даже если Инк будет против, злодей уже знает о силе розовой краски. Вот тогда это уже будет насилие. И вновь Инк лизнул голубую краску, всхлипнул. Самое ужасное во всем этом, что сам художник не был уверен в том, что против подобного. Голубой тюбик сменился зеленым – в глазах знаки вопроса, а на лице удивление. Затем хранитель альтернатив приложился к желтому и рассмеялся. За всем этим наблюдал ко всему привыкший Дрим. Дождался конца истерики и спросил: — Определился? С эмоциями? — Именно! — на лице Инка красовалась улыбка. — И готов искать Эррора. Чтобы он тоже… определился.